Поздняя осень — Глава 96: Я вот-вот упаду
— Я испачкался, — Чи Ван зарылся лицом в подушку, а Ши Цюси, напевая песенку, хлопнул его по заднице.
Ши Цюси подобрал с пола несколько бумажных шариков и выбросил в мусорное ведро, но, подумав о чем-то, взял и пакет с мусором.
Чтобы в комнате не стоял этот запах.
— Вот что значит дневное наслаждение, — Чи Ван встал с кровати. На руках не было жидкости, но запах еще не выветрился.
Он не сдержался и наклонился, чтобы понюхать, однако вошедший Ши Цюси поймал его.
— Что ты делаешь? Хочешь попробовать? Иди мой руки! — Ши Цюси резко поднял Чи Ваня и подтолкнул к ванной.
— Сейчас стыдишься, а еще не так давно прижимал меня и целовал без остановки! — Пробормотал Чи Ван, намыливая руки. Лицо Ши Цюси тут же раскраснелось от услышанного.
— На себя посмотри! Почему ты не убежал, если не хотел целоваться?! — Ши Цюси плеснул на его лицо воду и скрылся на кухне.
Не прошло и нескольких секунд, как за ним увязался надоедливый дух.
— Брат Ши, — Чи Ван прислонился к спине Ши Цюси.
— Отпусти, не липни! — Ши Цюси в очередной раз доказал, что мужчина в постели и вне — два разных состояния.
— Как грубо. Конечно, добился своего — и больше не ценишь, — Чи Ван взял стручок фасоли, сжал и из прихоти разломил на несколько частей.
Ши Цюси не стал мелочиться: оттолкнул его локтем, забрал разломанную фасоль и отбросил в сторону, чтобы позже потушить с ребрышками.
Чи Ван снова взялся за редиску, откусил огромный кусок, словно выплескивая гнев, и от горечи закашлялся.
— Старая, что ли? — Ши Цюси взял редиску, откусил кусочек и нахмурился. — У тебя слишком нежный язык, она же сладкая, а не острая.
— Я не привык к такому, — Чи Ван нашел чашку и налил воды. Спустя столько времени, проведенного в Аньлине, он все еще не мог смириться с употреблением редиски в сыром виде.
— После мариновки острота уйдет. Хочешь суп из свиной грудинки? Остатки туда кинем, и бульон станет слаще, — Ши Цюси, не переставая возиться с овощами, обдумывал меню.
— Все подойдет, выбор зависит от тебя, ты ведь в доме главный, — Чи Ван жадно обхватил его талию, не замечая, как сильно мешается.
— «Главный», пересидел ты в Шанхае. У нас в Аньлине так не говорят, даже тетушка, продающая кукуруза, «главная по початкам», — последняя редиска благополучно приземлилась в банку, и Ши Цюси посыпал сверху горсть сычуаньского перца — скоро будет готова отличная закуска.
Несколько банок были заполнены: большие убраны в шкаф, а одна оставлена нетронутой на столешнице.
— А почему эта банка осталась? — Чи Ван наклонился, принюхиваясь, но Ши Цюси оттолкнул его.
— Не заливай своими слюнями, — Ши Цюси уклонился от ответа.
— Мне отнести или ты сам? — Чи Ван искоса посмотрел на него.
— Твой второй дядя, с чего ты решил, что я хочу ее кому-то отдать? — Ши Цюси холодно фыркнул и повернулся, чтобы порыться в продуктах.
— Тогда пусть возьмет Дамэйню, на четырех лапах быстрее добежит.
— Чушь. Такой же нахлебник, как ты: ничего не делает, зато ест за троих, — Ши Цюси немного помолчал, усевшись на корточки перед морозилкой. — Сходи отнеси. Боюсь, я снова с ними поссорюсь.
— Хорошо. Не думай слишком много, на самом деле они на тебя не сердятся.
Разумом это понимаешь, но когда эмоции берут верх, контролировать себя становится сложнее и из уст могут ненароком выскочить обидные слова.
Ши Цюси ответил едва слышно. Его расстроенный вид на местном диалекте можно описать как «повесить нос».
Чи Ван не мог видеть Ши Цюси подавленным.
Тот должен улыбаться, кричать и создавать проблемы. То, как он ругается, в сто раз лучше, чем когда он хмурится и не может поднять глаз.
— Брат Ши, — Чи Ван обнял его, намеренно выбивая на эмоции.
— Что ты опять делаешь? Неужели ты — дух клейкого рисового пирога? Никак от тебя не отделаешься.
Такое странное ощущение, когда тебя обнимают, будучи сидящим на корточках. Осталось только на руки поднять, и чем это будет отличаться от помощи в мочеиспускании…?
Ши Цюси передернуло от отвращения и оттолкнул человека позади.
— Уходи, еще раз так меня обнимешь — я порублю твои руки и потушу вместо свиных ножек.
— В чем дело? Разве я не обнимал тебя раньше? Кроме того, на моих руках нет мяса, осторожнее, не сломай передние зубы, — Чи Ван, отлетев от толчка, не стал вставать, продолжая сидеть в этой позе. — Только что обнимал, целовал и ласкал, говорил, какой я ароматный, какой драгоценный, а теперь собираешься нарезать руки и тушить…
Чи Ван выдавил наигранный всхлип.
Действительно пустая трата времени — не пойти в актерское.
Ши Цюси потер лоб и вздохнул. Кто его заставлял знакомиться с этим типом? Кажется, даже после сильной трепки он не угомонится.
— Не мог бы ты дать своему рту отдохнуть? Не устал, что ли? — Ши Цюси схватил его за воротник и чмокнул в губы.
После обеда они устроились в кабинете. Чи Ван втиснулся на небольшой диван вместе с Ши Цюси, чуть ли не искривляя носы, несмотря на наличие удобной кровати.
— Не мог бы ты подвинуться? Из меня сейчас вся свинина обратно полезет, — Ши Цюси сощурился. Кондиционер в кабинете работал на полную мощность, а занавески едва ли пропускали немного солнечного света.
В деревне стояла тишина, лишь изредка доносился собачий лай. Чи Ван положил руку на талию Ши Цюси, уткнувшись лицом ему в шею.
— Если я еще немного сдвинусь, то упаду, — Чи Ван прикрыл глаза и символически отодвинулся на полсантиметра.
— Кто сказал тебе спать рядом со мной? Дом достаточно огромен, чтобы ты нашел себе место, — Ши Цюси легонько ткнул локтем того в живот.
— Шшш, хочешь убить своего мужа? — Чи Ван перехватил руку. Он знал, что телефон, лежащий под ним, разрывается от сообщений, но совсем не хотел обращать на него внимания.
— Почему это ты муж, разве не я? — Ши Цюси постепенно понизил голос. Углеводы набили желудок, и мозг постепенно пустел.
— Мы оба мужья, обычно говорят «муж и жена», а у нас будет «муж и муж», — Чи Ван потянул торчащую нитку на плече.
Эта одежда уже старая, пора купить новую.
— В этом есть смысл… Не забудь о… — Ши Цюси пробормотал что-то себе под нос, но Чи Ван не расслышал.
Не забудь что? Не забудь отнести соленья тете Ван и дяде Ли?
Никто не ответил, потому что вопрос не был задан вслух.
Он тихонько обнял Ши Цюси. В это время года в Шанхае можно услышать стрекотание цикад, а в Аньлине — только сверчков. Ши Цюси поймал несколько парочку дней назад, чтобы поиграть, но взволнованная Шуэсяохо отправила их всех на тот свет.
Прежде чем Чи Ван успел их убрать, прожорливый Дамэйню их проглотил.
Разозлившись, Ши Цюси отругал пса, назвав того перерождением свиньи.
Чи Ван бесшумно рассмеялся. Его руки по-прежнему обнимали Ши Цюси, и тот от его смеха задрожал, недовольно фыркнул, и Чи Ван утих.
Не в силах заснуть, он медленно сел, надел тапочки и встал. К счастью, маленький диванчик упругий, и его движения никого не разбудили.
Кондиционер гудел, Чи Ван взял пульт дистанционного управления, желая убавить температуру, но побоялся, что Ши Цюси проснется из-за жары. Поэтому он взял в шкафу второй спальни плед и укрыл им человека.
Укрытый пледом, Ши Цюси тут же перевернулся на другой бок и положил прямые руки за голову. Чи Ван заподозрил, что тот свернулся калачиком, потому что замерз.
Спит мертвым сном, не боится замерзнуть насмерть?
— Свинья, — Чи Ван протянул руку и ткнул Ши Цюси в лоб. Никакого ответа.
Поэтому Чи Ван вытянул два пальца и принялся растирать участок кожи.
В видео о выращивании кошек говорилось, что натирание этого места, широко известного как «точка счастья», полезно для пищеварения.
Полезно для кошачьего желудка и кишечника.
Не знаю, подходит ли это для людей.
— Отвали, чертов комар… — Промурлыкал Ши Цюси, отмахиваясь от «комара», который донимал его. Чи Ван посмотрел на свою руку, которая успела покраснеть.
Подумав о последствиях, которые последуют после того, как человек проснется, Чи Ван решил больше не задерживаться. Пока есть свободное время, стоит отнести баночку тете Ван и дяде Ли.
Когда он уходил, Шуэсяохо и Дамэйню спали в гостиной: собака на полу, кошка на собаке.
Может быть, это так называемое «золотое и серебряное гнездо не лучше, чем собственная конура».
С банкой в руках он уже почти дошел до поворота, когда зазвонил телефон.
Чи Ван поставил банку на землю — это адвокат, найденный Лу Чэнся.
— Господин Чи, дело официально взято на рассмотрение. Вероятно, медиатор свяжется с вами через несколько дней.
— Медиатор? — Чи Ван нахмурился. — Какая еще медиация? Я ответчик. Если соглашусь на переговоры, они однозначно признают меня «плагиатором».
— Именно поэтому вам нужно как можно скорее начать подготовку к первому судебному заседанию. Скажите, когда вам будет удобно вернуться в Шанхай? — Адвокат говорил спокойно.
— …Посмотрим, я свяжусь с вами.
Чи Ван повесил трубку, сел, схватился за голову и вздохнул.
Если начнется суд, придется возвращаться в Шанхай. А если не признаваться Ши Цюси напрямую, придется снова придумывать отговорки и обманывать его.
А если не идти в суд, придется соглашаться на медиацию. Но чтобы другая сторона отозвала иск, боюсь, нужно признаться в факте плагиата, а затем заключить несколько договоров о передаче авторских прав.
В данный момент Чи Ван не мог сделать выбор.
Если бы на его месте был Ши Цюси, тот давно бросился бы в Шанхай, чтобы сражаться против дерьмовой компании триста раундов, глядишь, к тому времени апелляция бы закончилась.
— Ты никчемная тварь, которая только и может, что поджать хвост и скулить!
Чи Ван представил себе, как ругается Ши Цюси, стоит тому узнать правду.
Сидя на перепутье, он немного посмеялся, а затем вздохнул, взял банку и продолжил путь.
Дверь в дом тети Ван была закрыта неплотно. Чи Ван просто хотел положить вещи и уйти, оставшись незамеченным.
Однако, казалось, во дворе все это время кто-то разговаривал. Он поколебался несколько секунд, думая, оставить ли банку на земле, но побоялся, что звук привлечет внимание людей внутри, поэтому просто обнял банку и прислонился к двери.
Через щель он видел тетю Ван, сидящую посреди двора в оцепенении спиной к нему, с этого ракурса выражение ее лица было не разглядеть.
— Лао Ли, Лао Ли! — Тетя Ван вяло позвала его.
— Иду, иду! Вот печеный картофель, давай попробуем, такой ли он на вкус, как в детстве! — Дядя Ли, поморщившись от жара, перевернул горячий картофель и выбежал из кухни.
Есть жареный картофель в столь жаркий день. Чи Ван поднял брови.
Может, вечером тоже приготовить несколько для брата Ши?
— Безвкусно, — тетя Ван отложила в сторону сладкий картофель, проглотила, и до Чи Ваня донесся ее протяжный вздох.
— Тогда я принесу пару куриных крылышек, их приятно жевать, — дядя Ли отложил картофель и встал.
— Забудь, я не чувствую никакого вкуса, — она покачала головой.
После ссоры с братом Ши она не может есть?
Чи Ван нахмурился. Почему бы тебе не поговорить с мягкосердечным братом Ши? Он точно не вынесет, что ты, старушка, не можешь из-за него есть.
— Цуйлань, — голос дяди Ли дрожал, — рак поджелудочной нельзя вылечить, но ты не можешь не есть!
Стеклянная банка выскользнула из его вспотевших ладоней.
— Я знаю, но у меня нет аппетита, не могу есть, даже если ты будешь заставлять меня…
— Что это за звук? — Тетя Ван в недоумении поднялась со стула.