Труп бывшего заговорил — Глава 46: Жизнь и смерть
Синева покрыла весь мир, будто нерушимая оболочка голубой планеты. Все живые существа смотрели вверх и обнаруживали, что кроваво-красные облака оттесняются, и кровь, символизирующая разрушение, становится далекой.
Монстры во всех уголках, явившиеся из кроваво-красных облаков, были унесены обратно необратимой силой, ударяясь и растворяясь.
Чудовищные существа спустились, чтобы вернуться обратно в небытие — эта захватывающая сцена случилась по всему миру. Многие были потрясены и удивлены, некоторые плакали от радости, а некоторые поднимали руки вверх и кричали «Чудо!».
В Северном море черноволосый молодой человек с голубыми глазами прохаживал по поверхности воды. Куда бы он ни пошел, дул легкий ветерок, а черная мутная вода снова становилась прозрачной и голубоватой, мерцающей на свету.
Он держал перед собой израненного монстра, нежно поглаживая бледное и бескровное лицо, пока тот наклонялся и терся о его ладони.
— Потерпи еще немного, — голос Тан Мина был таким же мягким, как его движения.
— …А-Мин, — Лю Вэйгуан обвил щупальцем запястье и медленно обводил им его руку снова и снова. — Я просто хочу, чтобы ты остался со мной, не оставляй меня.
— Никогда не оставлю, — Тан Мин опустил голову и прижался лбом к холодному лицу.
Он опустил глаза и уставился на дыру в Лю Вэйгуане. Его пугало, что она еще не зажила. Если бы его маленький монстр в этот момент был в человеческом обличье, его тело, вероятно, стерлось бы в пыль.
Тан Мин прикрыл глаза и ласково обнял монстра. Темно-синее свечение прокатилось по телу Лю Вэйгуана, превратившись в мягкий сферический барьер, надежно укрывающий его.
— Я больше не позволю тебе страдать из-за меня, — Тан Мин потерся о лоб Лю Вэйгуана. — Оставайся здесь, не двигайся и жди, пока я отведу тебя домой.
Лю Вэйгуан опустил голову, уткнулся лицом в плечо и медленно отпустил щупальце.
Тан Мин какое-то время спокойно разглядывал его, прежде чем шагнуть назад и посмотреть своими безупречными сверкающими серебристо-голубыми глазами на далекую береговую линию, вниз на бескрайние земли и, наконец, на огромные водоросли, пробивающиеся сквозь барьер.
Десятилетия назад инородные существа, принесшие разрушение и смерть, столкнулись с небесным охранным барьером, и обе стороны рухнули, начав войну.
В это время под небом снова сгустилась фигура «Бедствия» — в тот момент, когда барьер был воздвигнут, он был стерт Тан Мином в кровавую кашицу и теперь вновь возродился.
«Бедствие» открыло свои черные глаза, взглянуло на синее небо над головой, затем посмотрело на Лю Вэйгуана, защищенного чарами, и расхохоталось.
— Как забавно! Ты — первородное бедствие, которое обрело сознание раньше меня, но влюбился в воплощение мировых законов! Ради этого ты отказался от сущности бедствия, своей изначальной силы и стал монстром с человеческим мышлением? — Казалось, ему всегда нравилось безудержно хохотать, как будто мир не мог давить на него. — Жаль, но предательство ничего не изменит — твой мир будет уничтожен!
— Я накладываю вето, — Тан Мин тоже рассмеялся.
Он шагнул вперед, чем заставил весь мир затихнуть.
Настоящая тишина, когда все существа погрузились в молчание. Над Северным морем разносился только спокойный голос.
— В прошлый раз мы оба оказались на грани, я потерял память, и тебе пришлось несладко. Ты прятался и шпионил за мной и этим миром последние два года, но не осмеливался меня убить, потому что знал: когда этот мир будет разрушен, я последую за ним. Я подумал обо всем. Ты хотел воспользоваться ситуацией и напасть, пока я не восстановился полностью. К сожалению, ты недостаточно квалифицированный, чтобы убить меня одним ударом. На этот раз история не повторится, я уничтожу тебя.
Тан Мин шаг за шагом поднимался в небо, пока не оказался на одном уровне с «Бедствием». Он стоял спиной к безграничному синему барьеру, глаза его оставались чистыми и безупречными, глубже любого океана.
Лю Вэйгуан поднял голову и сразу заприметил стройную и высокую фигуру, стоящую на фоне кроваво-красного неба. Под развевающимися одеждами простиралось лазурное море и темные земли, все еще погруженные во мрак.
В этот момент он был не просто человек, а… кем-то вроде бога.
Улыбка исчезла с лица «Бедствия».
Он раскинул руки в стороны и, не говоря ни слова, быстро отступил, водоросли за спиной сомкнулись и слились в единое целое в одно мгновение.
На этот раз водоросль устремилась в небеса, сквозь небесный барьер. На самой верхушке растения открылась расщелина со звездным небом, и из этой черной бездны донеслись перекрывающие друг друга ледяные голоса:
— Ты не можешь нас убить, не тебе ли этого не знать. Каждый мир проходит через великое испытание, и исход каждого либо гибель, либо возрождение… Мы — бедствия, созданы специально для этого.
— Мы настолько же сильны, насколько и ты. Мы — разрушение, порожденное тобой. Если только ты не осмелишься и не истощишь собственные силы, стирая себя в порошок…
Тан Мин бесстрастно повернулся. В глубине его серебристо-голубых глаз была стоячая вода, лишенная колебаний.
Над морем Тан Мин вскинул голову. Все его оставшиеся щупальца взметнулись вверх, пытаясь разорвать барьер, преграждавший путь.
Но свет мягко окутал его, заключая в свои объятия, клетку, из которой невозможно вырваться, и все ради защиты.
Глаза Лю Вэйгуана налились кровью, а тело сильно задрожало. Боль, в тысячу раз мучительнее, чем когда его пронзали длинные мечи, поглотила его, заставляя потерять почти всякий рассудок, оставляя лишь одну-единственную мысль.
Его человек, наконец, решил оставить его.
Тан Мин не смел оглядываться, будто так он не слышал хриплого голоса и не испытывал боль в сердце за своего монстра.
Он давным-давно знал, что на рассвете догорит дотла, как костер.
Это его предназначение, он рожден для этого — покровительствовать этому миру, душить все бедствия, пришедшие из-за предела неба даже ценой собственной жизни.
— После меня придет новая жизнь.
Долгие годы порождают новое, на этой земле появятся новые законы, новые хранители сменят его, став новой защитой для мира.
Тан Мин устремил взгляд вперед, напоминая себе, что давным-давно сделал этот выбор, и не оглядываясь назад.
Но он знал, что за ним стоит существо, разрывающее сердце и легкие, печень и кишки, чтобы прорваться к нему.
До тех пор, пока он не оглядывается, он продолжит путь вперед, поддерживать небосвод над миром, сможет положить конец бесконечному рассвету и позволит встретить день.
Тан Мин взмахнул правой рукой, указывая вдаль, на темное звездное небо, не принадлежащее этому миру. Он объявил перед небом и землей:
И в этот момент начали действовать законы мира.
Небосвод, укрывавший голубую планету, взорвался, озарив космос. Казалось, древнее божество сбросило свою ослепительную корону и обернулось вторым солнцем, сошедшим в мир.
В этом величественном, безбрежном свете оставшиеся монстры стерлись, а звездное небо — символ катастрофы, растаяло, превратившись в ничто.
И вслед за этим рассеялась фигура в небе.
Тан Мин закрыл глаза, чувствуя, как силы покидают тело, возвращаясь в этот мир, в барьер в небесах, чтобы вместе с его жизнью вернуться к началу.
На фоне угасающего звездного неба тело начало становиться прозрачным, истлевая в искры, уходящие к морским глубинам и разливающиеся к далеким горизонтам.
Тан Мин знал, что ему не следует поворачиваться или колебаться, но в тот момент, когда возникла эта мысль, он открыл глаза и повернул голову.
То, на что он смотрел, не мир, который вот-вот должен был начать новую жизнь, а Лю Вэйгуан.
Даже в момент жизни и смерти он не мог удержаться и не бросить последний взгляд на своего возлюбленного.
Укрытый синим барьером, Лю Вэйгуан поднял голову и посмотрел на него.
В следующую секунду глаза Лю Вэйгуана вдруг наполнились кровавыми слезами. Он слегка наклонился, приоткрыл губы и что-то сказал.
Глаза Тан Мина, словно разбитое зеркало, покрылись паутиной трещин.
Он видел, как Лю Вэйгуан без колебаний зажимает свою грудь и вынимает сердце, все еще бьющееся.
Ключицы Тан Мина внезапно охватил нестерпимый жар, будто выжигали кожу и сердце, что невозможно, потому что у него больше нет физического тела.
Но в этот момент он снова обрел целостность, в его груди появилось сердце, не принадлежащее ему.
Чудо, которое не должно было случиться, все же произошло.
Тан Мин услышал стук сердца, похожий на барабанную дробь, и отчаянный крик. Он бросился к фигуре в море. Только в этот момент он осознал, что за клеймо выгравировал на него Лю Вэйгуан.
Обратить жизнь и смерть вспять: отдать жизнь взамен на собственную смерть.
Тогда Лю Вэйгуан, целуя его в ключицу, оставил там крошечный отпечаток в форме сердца и прошептал на ухо:
— Отныне, как бы далеко ни ушел А-Мин, он не сможет стереть мой след.
И теперь этот монстр держал свое сердце и шептал:
— Я буду слушаться тебя, А-Мин, даже если ты решишь меня бросить и больше никогда не видеть. Но я не могу смириться с жизнью, в которой нет тебя, и никогда не приму того, что ты уйдешь, не обернувшись на меня. Поэтому пусть моя смерть станет ценой твоей жизни. А-Мин, тебе больше не придется оглядываться.