Поздняя осень — Глава 77: Ты веришь только себе
— Сюй У еще не поел? Почему не позвали его к себе? — Ши Цюси взял несколько салфеток, чтобы вытереть масло с рук, и протянул одну Чи Ваню.
— Не переживай, мы уже давным-давно поели, это для вас оставили, — тетя Ван пододвинула тушеную приправленную рыбу и положила огромный кусочек мяса Чи Ваню. — Ешь побольше, почему мне кажется, что ты похудел за время отсутствия?
Щеки Чи Ваня то и дело раздувались, наполняясь рисом и мясом. Услышав заявление тети Ван о худобе, он не издал ни звука, только улыбнулся.
— Да ладно, в Шанхае ел как не в себя. Я даже боялся, что он посреди ночи начнет грызть отельные столы, — Ши Цюси закатил глаза.
Какой там похудел? Вчера он взвешивался перед сном — нисколько не похудел, только набрал два килограмма.
— Только у тебя язык без костей, даже ребрышки не могут заткнуть, — тетя Ван фыркнула и добавила пару ложек риса в пустую миску Ши Цюси. — Кушай давай. Я сварила его с желтым просом, тебе ведь такое нравится, да?
— Вот это другое дело, — Ши Цюси хмыкнул, радостно подхватил миску и продолжил жевать ребрышки.
Он не очень любит рыбу, поэтому только полил рис рыбным бульоном.
Почти всю рыбу проглотил Чи Ван, и это тот, кто жаловался на тошноту после выхода из самолета. Вернулся домой и сразу превратился в пылесос, сметал со стола все подряд, пока тарелки на столе не опустели.
— Я помою посуду, тетя, а ты пока отдохни, — Ши Цюси засучил рукава и отнес пустые тарелки и палочки для еды на кухню, Чи Ван увязался следом.
— Ой, не надо, Сяо Чи, идите подышите воздухом, не мешайтесь под ногами, — тетя Ван преградила Ши Цюси путь и увела за собой Чи Ваня.
Они только вернулись, и тетя Ван хотела, чтобы они немного отдохнули.
Лишенный возможности помыть посуду, Ши Цюси не торопился уходить, а остановился у двери и принялся болтать.
— Тетя, ты правда не хочешь сделать гастроскопию? Это совсем не больно, один укольчик, ты уснешь, а проснешься — все уже будет сделано.
— Не пойду, не пойду, это давняя проблема, сколько ни ходи, все одно и то же. Не обманывай меня, гастроскопия — это не для нормальных людей. Там трубка толщиной с кукурузу.
Тетя Ван покачала головой, как только речь зашла о гастроскопии. Будучи ребенком, она делала гастроскопию в окружной больнице: толстая трубка была вся в крови, когда ее доставали, и она была так напугана, что подумала, будто доктор вынул ей желудок.
— Теперь все иначе. Не веришь, спроси Чи Ваня, он честный человек, не станет лгать, — Ши Цюси легонько наступил Чи Ваню на пятки и жестом поторопил заговорить.
— Брат Ши говорит правду, тетя, гастроскопия сейчас не болезненная, я делал ее, — Чи Ван очень серьезно кивнул.
— Видишь? Даже такой, как он, легко перенес ее. Сходи, хуже не будет. Если Чжу-цзы узнает, что ты упрямишься, а я не отведу тебя в больницу, он мне голову оторвет.
— Ой, хватит-хватит, у меня уже уши закладывает от твоих нотаций, — тетя Ван сложила чистые тарелки в стопку и вытерла воду с рук о фартук.
— Ладно, — тетя Ван посмотрела на Ши Цюси. — Для начала я попробую лекарство, которое принимала до этого. Если не подействует, Сяо Чи отведет меня на безболезненную гастроскопию.
— Другое дело, даже детей можно уговорить, чуть язык не стер… Ой, тетя, тетя, я был неправ, я был неправ, неправ! — Ши Цюси согнулся и попытался освободить свои уши из хватки тети Ван.
— Катись отсюда. «Другое дело», «детей можно уговорить»? Сейчас я проучу тебя, хочешь верь, хочешь нет! — Тетя Ван отпустила его уши, похлопала по спине и выставила обоих за дверь.
По дороге домой Ши Цюси потер уши, сорвал у обочины несколько нежных, почти без лепестков одуванчиков и в мгновение ока сплел из них зайчика.
— Смотри, красиво? — Ши Цюси протянул травяного зайца Чи Ваню.
— Красиво, научи меня делать так же, тогда у Дамэйню и Шуэсяохо тоже будет по игрушке.
— Все просто, сначала завязываешь здесь, потом переворачиваешь… Да, наоборот, поверни туда, шшш… Не так, ты понимаешь, что я говорю? Черт возьми, давай сюда!
Ши Цюси свирепо посмотрел на Чи Ваня, спас травяного кролика-«инвалида» и ловкими движениями вернул его к жизни.
— Дурачок, у тебя что, к рукам гири привязаны? — Ши Цюси сунул травяного кролика обратно в руки Чи Ваня. — Косули умнее тебя.
— …Можешь быть немного терпеливее со мной, брат Ши, — Чи Ван говорил обиженно, опустив голову и потягивая кроличьи уши туда-сюда.
— Эй, — Ши Цюси разозлился, — я недостаточно терпелив? За ту глупость, что ты позволял себе в первые наши встречи, брат Чжу-цзы избил бы тебя до состояния лепешки.
— Тогда забудь, — Чи Ван вздохнул и, немного подумав, улыбнулся. — Лучше знать тебя: ты не только не сделал из меня лепешку, но и накормил мясными лепешками.
— Вот, так и надо говорить. Будешь слушаться меня, следовать за мной — накормлю и напою… Черт возьми, это что, дикий кабан летит с горы!
Дамэйню, путаясь передними лапами в задних, несся так, будто снимался в «Поезде в Пусан» в роли зомби. Трава и полевые цветы вдоль дороги не уцелели, затоптанные собачьими лапами.
Ши Цюси смотрел на облако желтой пыли за спиной Дамэйню и долгое время не мог придумать ничего, кроме ругательств.
— Ты, ой, ай, шшш… Ты был экскаватором в прошлой жизни? Посмотри, что ты сделал с дорогой! — Ши Цюси пару секунд смотрел на Дамэйню, но в следующее мгновение сдался, протянул руку и погладил собаку по голове.
— Хороший пес, скучал по нам. Дамэйню, не лижи мое лицо, — Чи Ван присел на корточки и заключил собаку в крепкие объятия.
Дамэйню был так взволнован, что его хвост бил по земле сильнее, чем молоток, глаза сузились в улыбке, а язык нетерпеливо вылизывал все лицо Чи Ваня.
— …Глупый пес, — Ши Цюси потрепал его за уши и невольно ускорился. Изначально он планировал медленно прогуляться с Чи Ванем и насладиться весенними пейзажами Аньлина, но Дамэйню, словно король разрушения, уже уничтожил всю красоту на дороге.
Было больше четырех, когда они вернулись домой. Как только дверь открылась, из нее высунулась мохнатая голова — Шуэсяохо подняла голову и замяукала так же громко, как петух по соседству.
— О, глупая девчонка, голос сорвешь, — Ши Цюси взял Шуэсяохо на руки и сильно потерся о нее носом. — Скучала по нам, да? Дядя Сюй кормил тебя вареной рыбкой?
— Да, она только вчера вечером ела, дядя Ли принес дикой рыбы, которая пахла очень вкусно, — Сюй У услышал движения и вышел, его глаза все еще были лишь наполовину открыты, сразу видно, еще не проснулся.
— Не выспался? Иди в комнату и досыпай, позову, когда будет готов ужин, — Ши Цюси положил травяного зайчика из кармана на Шуэсяохо, и два кошачьих уха подпрыгнули, уронив игрушку на пол.
Шуэсяохо наклонилась поближе к травяному зайчику и понюхала, вытянув лапки. Убедившись, что угрозы нет, она легла, обняла кролика двумя лапами и радостно закрутила задними лапками.
— Больше не буду, иначе ночью не засну, — Сюй У присел на корточки и с интересом наблюдал за Шуэсяохо, играющей с травяным зайчиком.
Кошка с характером: он дразнил ее несколько дней, но Шуэсяохо игнорировала его и притворялась цундере.
— Тебе было тяжело все эти дни, приходилось заниматься разработкой и заботиться о животных, — Чи Ван похлопал Сюй У по плечу. — Как только закончу новую книгу, обязательно сообщу тебе первым.
— Хорошо, не забудь оставить автограф, кумир, — Сюй У улыбнулся, продолжая сидеть на корточках и следить за кошкой.
Видно, что он чувствует себя здесь непринужденно: говорил и двигался расслабленно.
— Вы поиграйте, а я посмотрю, что есть на кухне, — Ши Цюси отложил сумки и уже собирался войти на кухню, когда огромная черная тень врезалась в дверь.
— …Что ты делаешь, бунтуешь? — Ши Цюси взял собаку за ухо и воскликнул.
— Аууу, гав-гав-гав! — Дамэйню оскалился, закатил глаза и оплевал его слюной, поглядывая в сторону Шуэсяохо.
— Тц, ну ты и матерщинник, — Ши Цюси зажал уши, сжал руки в кулаки и потряс ими перед Дамэйню. — Не вой, дядя Ши покажет тебе фокус.
На ладони Ши Цюси появился еще один травяной заяц. Он сунул его под черные лапы Дамэйню, не оглядываясь.
Дамэйню фыркнула и, довольно вертя задницей, побежала играть с Шуэсяохо.
— А он хорош в борьбе за благосклонность, маленький вонючий пес, — Ши Цюси цокнул и открыл холодильник в поисках ингредиентов.
Чи Ван играл с Дамэйню и Шуэсяохо во дворе, пока Ши Цюси хлопотал на кухне.
Он вымыл руки и уже собирался встать, чтобы помочь, когда зазвонил телефон.
Чи Ван уставился в экран, не решаясь ответить.
— Спамеры? — Ши Цюси отвлекся и взглянул на него. — Почему не берешь?
— Нет, это из издательства, я выйду, чтобы ответить, — Чи Ван вздрогнул, взял телефон и помахал им.
— Хорошо, приходи после того, как ответишь, — Ши Цюси не оглянулся, поглощенный чисткой картошки.
Услышав звук закрывающейся двери, Ши Цюси прищурился.
По его выражению лица ясно, что звонят не из издательства, а…из Шанхая.
Забудь, он не хотел говорить, а Ши Цюси не стал бы наседать. Однажды Чи Ван сам проявит инициативу и заговорит об этом.
Чи Ван смотрел на неумолкающий телефон и невольно вздохнул.
В момент подключения Чи Ван подсознательно затаил дыхание.
На другом конце провода голос Се Цинъюй был таким же, как и всегда, без капли эмоций.
— Не знаю, что сказать, — Чи Ван дернул уголком рта, но, осознав, что Се Цинъюй не видит его, вернулся к привычному бесстрастному выражению.
— Тогда скажу я, — Се Цинъюй выдержала паузу. — Мы с Чи Гуантаном собираемся развестись, все формальности будут улажены в следующем месяце.
— О, это потому, что он… изменил? — Чи Ваню казалось, что его горло натерли наждачной бумагой, каждое слово давалось с трудом.
— Да, я больше не планирую заводить ребенка и пройду лечение, — дыхание Се Цинъюй участилось, и Чи Ван слышал это.
— Тогда, — Чи Ван прикусил губы, — ты хочешь, чтобы я приехал и позаботился…
— Нет необходимости, — Се Цинъюй резко повысила голос и почти тут же вернулась к обычному тону. — Я не нуждаюсь в твоей заботе, сиделка отлично заботится обо мне.
— Тогда зачем ты звонишь мне и говоришь все это? — Чи Ван нахмурился и пнул камешек у ног.
В его сердце появилось необъяснимое раздражение, смешанное с обидой, о которой он даже не подозревал.
— В любом случае, я бесполезен для тебя.
— …Причем тут полезность? — Се Цинъюй быстро продолжила. — Я звоню, потому что мы с Чи Гуантаном разводимся и нужно разделить имущество. Я не могу им пользоваться, так что забери его…
— Мне это не нужно, — выпалил Чи Ван. — Мне не нужны ваши дома, я ими не воспользуюсь.
На последних словах он сделал акцент.
— Как хочешь. Если ты не хочешь, я продам их и пожертвую деньги детским домам! — Се Цинъюй, казалось, разозлилась из-за поведения Чи Ваня, и атмосфера между матерью и сыном накалилась до предела.
— Оставлять или продавать — это твое решение. В любом случае, мне ничего не нужно, — Чи Ван поднял голову и уставился на ласточкино гнездо под карнизом. — В любом случае, ты всегда веришь только себе.
— Что ты имеешь в виду? — На стороне Се Цинъюй раздался щелчок, похожий на треск зажигалки.
— Ты все еще не веришь мне, верно? — Чи Ван облокотился на стену, будто у него больше не было сил стоять. — Я рассказал тебе об измене Чи Гуантана несколько дней назад, и ты только сейчас сообщаешь о разводе. Все потому, что ты искала кого-нибудь, кто проверит это, не так ли? Ты приняла решение только после того, как убедилась в правдивости моих слов.
— Нет, — в голосе Се Цинъюй проскользнуло нескрываемое удивление. — Я не нацеливалась специально на тебя… Просто привыкла видеть факты, прежде чем принимать решения. Я отношусь так ко всем.
— Но я не "все", не какой-то прохожий, не случайный человек с улицы. Я твой… сын. Почему ты мне не веришь? Почему?
Его голос звучал очень-очень тихо, настолько, что он засомневался, услышала ли его Се Цинъюй.