Остров Рюген, или Как славяне построили империю и растворились в истории
На самом севере современной Германии торчит из моря остров Рюген. Сейчас там немецкие пенсионеры едят штрудель на фоне меловых скал, а тысячу лет назад всё побережье Балтики вздрагивало при слове «руяне». Славянские морские волки, пираты с берегов Арконы, ребята, которые обложили данью половину региона и построили храм, куда на поклон ездили князья от Эльбы до Вислы. А потом - бац - и ничего. Пришли датчане, всех покрестили, идола порубили на дрова, и теперь туристы фотографируют маяк, не подозревая, что стоят на месте славянского Ватикана.
Славяне появились на Балтике в VI–VII веках - заполнили территории, которые германцы любезно освободили, уйдя грабить Римскую империю. Спасибо, ребята, не прощаемся. Наши предки осмотрелись, оценили недвижимость - море, леса, плодородные земли - и принялись обустраиваться. Построили города Волин и Щецин, которые были покрупнее многих тогдашних европейских столиц. Наладили торговлю от Скандинавии до Византии. Выковали мечи, которые ценились наравне с франкскими. В общем, не лаптем щи хлебали.
Племён было много - ободриты, лютичи, поморяне - и каждое считало себя самым главным. Обычное славянское дело: сначала поспорить между собой, потом объединиться против общего врага, потом снова поспорить. Но над всеми возвышался остров Рюген или Руян, с его обитателями - руянами.Пока соседние племена воевали на суше, теряя людей и территории, руяне сидели посреди моря и контролировали торговые пути. Хочешь провезти товар? Плати. Не хочешь платить? Ну, твои проблемы, корабль у тебя красивый… был.
Пиратство? Называйте, как хотите. Скандинавы занимались тем же самым и вошли в историю как «отважные викинги». Руяне делали то же самое, только их почему-то вспоминают реже. Двойные стандарты средневековой историографии - немцы писали хроники, немцы и решали, кто герой, а кто «языческий варвар».
Но сила руян была не только в кораблях, но и в религии. На мысе Аркона стоял храм Святовита, и это было нечто. Деревянный идол выше человеческого роста, четыре лица смотрят на все стороны света, в руке - рог для священного мёда, рядом - белый конь, на котором только верховный жрец имел право ездить. Каждое славянское племя от Эльбы до Одера присылало сюда десятину от военной добычи. Князья приезжали гадать перед походами: жрецы выводили священного коня через разложенные копья, и по тому, какой ногой он переступал, решали - быть войне или нет.
Триста элитных воинов охраняли храм - личная гвардия бога. Они подчинялись только жрецу. Даже местный князь не мог им приказывать. По сути, Аркона была государством в государстве, духовной столицей, которая качала ресурсы со всего славянского побережья. Умно? Очень умно. Наши предки понимали в «мягкой силе» задолго до того, как её придумали американские политологи.
И работало это веками. Пока соседние племена грызлись и слабели, руяне богатели и усиливались. Даже когда материковые славяне начали принимать христианство - кто добровольно, кто под давлением - Рюген оставался языческим оплотом. Последний бастион. Последняя надежда. Ну, или последняя заноза для крестоносцев - зависит от точки зрения.
А крестоносцы очень хотели эту занозу выдернуть. С XI века германские феодалы поглядывали на восток с нехорошим интересом. Там - земли, там - торговые города, там - души, которые нужно спасти (и попутно обложить налогами). Крестовые походы против балтийских славян шли не так громко, как походы в Иерусалим, зато куда прибыльнее. Путь короче, добыча рядом, и никакой малярии.
Ободриты пали первыми - слишком близко к границе, слишком много внутренних раздоров. Лютичи держались дольше, но тоже сломались. Племя за племенем становились христианскими марками под немецким управлением. Славянскую знать оттесняли, славянских крестьян превращали в крепостных, славянские города переименовывали.
А руяне всё ещё держались. Остров. Море. Флот. Святовит. Комбинация, которую трудно было взять с наскока.
В 1168 году датский король Вальдемар I решил, что хватит это терпеть. Собрал армию, призвал союзников - саксонского герцога, поморских князей, уже принявших крест, - и поплыл на Рюген. Сила была подавляющая. У руян не хватило воды в осаждённой крепости, и Аркона пала.
Хронист Саксон Грамматик, который был при армии, потом в красках описал, как воины врывались в храм, как рубили идола, как четыре деревянных головы покатились по полу. Белого коня увели как трофей. Сокровищницу разграбили подчистую - там, между прочим, было накоплено за несколько столетий дани. Жрецов окрестили. Князь Яромар присягнул датскому королю и принял христианство.
Занавес. Конец эпохи. Славянская Балтика закончилась.
Но вот что забавно: Саксон Грамматик, при всём своём желании представить славян варварами, не мог не восхищаться Арконой. Храм был великолепен. Организация культа - безупречна. Военная машина руян - эффективна. Даже враги признавали, что это была серьёзная держава, а не сборище дикарей в шкурах.
Следующие века остров переходил из рук в руки: датчане, поморские герцоги, шведы, пруссаки, немцы. Славянский язык на острове умер к XV веку - последние носители, видимо, просто не нашли кому его передать. Названия германизировались. Память стиралась. Но не до конца. Археологи до сих пор находят на Рюгене удивительные вещи. Украшения тонкой работы. Оружие высочайшего качества. Следы городской культуры, которой позавидовала бы половина тогдашней Европы. Это не «бедные варвары на задворках цивилизации» - а один из центров балтийского мира, торговый узел, духовная столица, военная держава.
На Арконе сейчас стоит маяк. Валы крепости ещё различимы. Туристы фотографируются на фоне моря, не подозревая, что под их ногами - фундаменты храма, который когда-то внушал трепет от Дании до Польши. Где Святовит смотрел на четыре стороны света своими четырьмя лицами. На запад - откуда пришли враги. На восток - где остались родственные племена. На север - к морю, которое руяне считали своим. На юг - к материку, который они контролировали.
Остров Рюген. Там красиво, там меловые скалы и немецкий штрудель. А где-то между кафе и маяком - память о людях, которые называли это место домом. Которые молились четырёхликому богу и не сдавались до последнего. Мы - их потомки. Хотя бы частично. Хотя бы в том упрямстве, с которым не сдаёмся, даже когда проигрываем.