Свадебный бунт, или Как борода, немецкий кафтан и слухи до плахи довели
Мы часто жалуемся на наших чиновников. Мол, дороги не чинят, налоги придумывают, запрещают парковаться на газонах и вообще ведут себя как хозяева жизни. Но поверьте, всё познается в сравнении. Если вы думаете, что наша налоговая инспекция - филиал ада на земле, то вы просто не жили в Астрахани образца 1705 года. Речь пойдет об Астраханском восстании, также известном как Свадебный бунт. История о том, как борода, немецкий кафтан и слухи о личной жизни довели целый город до ручки.
На дворе начало XVIII века. Петр I, наш великий реформатор и человек-энерджайзер, занят важным делом - рубит окно в Европу. Процесс этот пыльный, шумный и очень дорогой. Идет Северная война со шведами, строится Санкт-Петербург на болотах. Денег в казне нет. Людей не хватает. А где брать деньги? Правильно, у народа.
Петр рассылает по городам и весям своих «эффективных менеджеров» с одной задачей: выжать из населения всё, что можно, и еще немного сверху. В Астрахань, богатый торговый город на юге, где рыба сама прыгает в рот, а арбузы растут размером с карету, отправляют воеводу Тимофея Ржевского.
Тимофей Ржевский был человеком, который понял задачу по-своему. Он решил, что «государственный карман» и «свой карман» - это, в принципе, сообщающиеся сосуды. И сначала он ввел налоги. На всё. Вы думаете, налог на воздух - шутка из «Чиполлино»? Ржевский был близок к этому. Налог на бани, на погреба, на варку пива, на хлеб, на соль. Причалил корабль? Плати. Хочешь торговать? Плати. Просто идешь по улице и выглядишь платежеспособным? Ну, вы поняли.
Правда, этого ему показалось мало. Он решил монополизировать торговлю. Хлеб теперь можно было покупать только у его людей по цене крыла от боинга. Рыбу ловить - только с его разрешения. Астраханцы, которые привыкли жить богато и сыто, начали, мягко говоря, офигевать.
Но вишенкой на торте стали культурные реформы. Петр I, как известно, недолюбливал бороды и русские кафтаны. Он хотел, чтобы все ходили в немецком платье, брили лица и выглядели как приличные бюргеры из Амстердама. Ржевский воспринял это как личный вызов и бизнес-проект.
Во-первых, налог на бороду. Не хочешь бриться - плати. Нечем платить? Тебя ловят на улице солдаты и отрывают бороду. Иногда «с мясом». Представьте: идет уважаемый купец, степенный, борода до пояса - его гордость и честь. Налетают служивые, рвут волосы, хохочут. Унизительно. И больно.
Во-вторых, одежда. Указ Петра предписывал укоротить кафтаны. Ржевский поставил на воротах города специальных «модельеров» с ножницами. Идет человек в длинном русском платье - его останавливают и отрезают полы. Причем режут на глаз, криво, косо, а то и вместе с куском штанов. И, что самое смешное (и грустное), отрезанные куски ткани солдаты забирали себе. Типа, «обрезки в пользу государства». Но даже это народ терпел. Русский мужик терпелив, он поматерится на кухне, выпьет водки и пойдет дальше работать. Чтобы взорвать Астрахань, нужна была искра. И этой искрой стали женщины. Точнее, слухи о них.
В июле 1705 года Петр издал очередной указ: всем дворянам и служилым людям запрещено жениться на русских без специального разрешения, а поощряются браки с иностранками (чтобы кровь смешивать и европеизироваться). В Астрахани этот указ, пройдя через «испорченный телефон» сарафанного радио, трансформировался в чудовищный слух: «Царь запретил выдавать наших девок замуж за своих! Семь лет свадеб не будет! А потом приедут немцы из Пруссии, и всех наших красавиц насильно выдадут за этих нехристей, чтоб православный род извести!».
Вы можете забрать у русского человека деньги, можете отрезать ему бороду, но если вы скажете, что его дочку отдадут замуж за какого-то Ганса против воли - тут начинается «Священная война».
Город охватила паника. Натуральная истерика. Чтобы спасти дочерей от «немцев», родители решили выдать их замуж прямо сейчас. Всех. Сразу.
29 июля 1705 года в Астрахани случилось то, что можно назвать «Свадебным апокалипсисом». Попы падали с ног от усталости. Венчали всех подряд. Грудных младенцев венчали! Стариков женили! Девушек хватали на улицах и тащили к алтарю с первым встречным, лишь бы штамп в паспорте стоял (ну, в церковной книге). Сотни свадеб в один день. Город гудел, пил, праздновал и боялся. Алкоголь лился рекой, нервы были на пределе. И вот в ночь на 30 июля, на одной из таких свадеб, кто-то крикнул: «Да доколе ж мы терпеть будем?! Айда воеводу бить!».
Стрельцы (которых Ржевский тоже достал задержками зарплаты и муштрой), купцы, работный люд, гости со свадеб - вся эта разгоряченная толпа двинулась в местный кремль.
Охрану перебили быстро. Вломились в воеводский дом. Ржевского там не нашли. Хитрый воевода, почуяв запах жареного, попытался сбежать. Его нашли в... курином курятнике (по другой версии - в дровяном сарае). Представьте картину: вчерашний царь и бог Астрахани, который резал бороды и отбирал хлеб, сидит, дрожа от страха, в соломе и куриных какашках, облепленный перьями.
Разговор был коротким. Ржевского выволокли, немного побили (ну, как немного - до полусмерти) и казнили. С ним за компанию отправили на тот свет пару сотен его прихлебателей, офицеров и дворян, которые особо усердствовали с поборами.
Астрахань объявила себя свободной. Власть перешла к Кругу (орган власти казачьей демократии). Выбрали старшину - купца Якова Носова, но реальным заводилой был стрелец Иван Шелудяк. Первым делом, конечно, отменили все налоги. Вторым делом - разрешили носить бороды и старую одежду. Город выдохнул. Но тут встал вопрос: а что дальше? Это же бунт против царя! А царь у нас Петр I, человек с очень тяжелой рукой и плохим характером.
Бунтовщики, будучи людьми наивными, решили сыграть в старую русскую игру: «Царь хороший, бояре плохие». Они написали Петру письмо. Примерное содержание: «Дорогой царь-батюшка! Мы тут твоего воеводу убили. Но ты не сердись! Он был вор, предатель и, наверное, шпион. Мы за тебя горой! Мы просто восстановили справедливость. И бороды нам верни, пожалуйста, а то перед иконами стыдно. Целуем, твои астраханцы».
Петр письмо получил. Прочитал. И, мягко говоря, не обрадовался. Во-первых, убивать его назначенных чиновников - это прецедент. Во-вторых, Астрахань - стратегически важный узел. Если бунт перекинется на Дон и Волгу, да еще если персы или турки вмешаются - всей империи каюк. И хоть Петр был занят войной со шведами, тут пришлось отвлечься. Он вызывает своего лучшего фельдмаршала - Бориса Петровича Шереметева.
Шереметев - танк в человеческом обличье. Опытный, жестокий, эффективный. Петр дает ему полки и напутствие: «Езжай, Борис Петрович, и сделай так, чтобы там снова стало тихо. Любыми методами».
Тем временем астраханцы, окрыленные успехом, решили экспортировать революцию. Они отправили гонцов в соседние города: Царицын (Волгоград), Черный Яр, Гурьев. Мол, давайте с нами, у нас нет налогов и можно не бриться!
Черный Яр и Гурьев присоединились. А вот Царицын двери закрыл и послал гонцов куда подальше. Астраханцы обиделись и пошли Царицын штурмовать, но получили по зубам и откатились обратно.
Запал бунта начал угасать. Купцы, которые спонсировали движуху, начали понимать, что дело пахнет керосином (или виселицей). Торговля встала, денег нет, а с севера идет регулярная армия с пушками. В стане бунтовщиков начался раскол. Бедные хотели воевать до конца («нам терять нечего, кроме своих цепей и бород»), а богатые хотели договориться.
В марте 1706 года Шереметев подошел к Астрахани. Бунтовщики вышли в поле давать бой. Это было смело, но глупо. Одно дело резать пьяных дьяков в переулках, и совсем другое - воевать против линейной пехоты и артиллерии в открытом поле.
Шереметев, как опытный полководец, не стал сразу устраивать мясорубку. Он дал залп из пушек, потом послал парламентеров: «Сдавайтесь, дураки. Царь милостив, может, и простит кого». Астраханцы дрогнули. «Царь милостив» звучало заманчиво. Лидеры бунта, включая Якова Носова, вышли к Шереметеву с повинной. Они вынесли топор и плаху, положили головы и сказали: «Виноваты, бей, барин».
Шереметев, хитро улыбнувшись в усы, сказал: «Ладно, прощаю. Входите в город, присягайте царю, и живите спокойно». Бунтовщики обрадовались. «Ура! Пронесло!». Ворота открыли, армию впустили.
Ох, какие же они были наивные.
Шереметев действительно никого не казнил... в первый день. Он подождал, пока войска займут ключевые точки, пока соберут оружие, пока перепишут всех зачинщиков. А потом началось.
«Царская милость» в исполнении Петра I выглядела так:
Сначала арестовали 273 человека - главных зачинщиков. Их пытали. Жестоко, с пристрастием, чтобы выбить имена всех сочувствующих.
Потом пошли казни. Кого-то повесили, кого-то обезглавили. Ивана Шелудяка и других лидеров колесовали.
Тех, кого не казнили, били кнутом, вырывали ноздри, клеймили раскаленным железом и отправляли в Сибирь на вечную каторгу. Всего репрессиям подверглись сотни человек. Многие умерли в тюрьмах от болезней и пыток, не дождавшись приговора.
Астрахань умылась кровью. Шереметев доложил Петру: «Все спокойно, бунт подавлен, виновные наказаны, город снова любит вас и ваши реформы». Петр был доволен. Он даже простил Шереметеву то, что тот немножко (совсем чуть-чуть) разграбил город в процессе «замирения». Ну, трофеи же, дело житейское, да и кто ж судит победителей.
В итоге:
- налоги вернули,
- бороды снова заставили сбрить (или платить),
- немецкое платье снова стало обязательным,
- воевод снова прислали (правда, уже не таких наглых, урок усвоили).
Чему же нас учит история Астраханского бунта?
Во-первых, не стоит злить людей, залезая к ним в карман и в штаны одновременно. Русский человек может стерпеть голод, но когда ему указывают, как одеваться и на ком жениться - это перебор.
Во-вторых, слухи - страшная сила. Одна байка про «свадьбы с немцами» сделала то, что не смогли сделать годы поборов. Информационная война, однако!
В-третьих, никогда не верьте обещаниям власти, когда вы стоите перед ней с оружием в руках. «Амнистия» - слово красивое, но у палача на этот счет свое мнение.
Так что, друзья, если вам придет штраф за парковку, не спешите устраивать революцию и бежать в курятник ловить мэра. Вспомните Астрахань, вздохните глубоко и заплатите. Целее будете. С чем мы нас всех и поздравляем.