Роберт Смоллс, или Как угнать пароход и стать конгрессменом

История Роберта Смоллса звучит так, будто драматург съел что-то не то, заснул, увидел сон, записал его и отправил в производство. Раб угоняет военный корабль, становится капитаном, потом конгрессменом, потом покупает дом своего бывшего хозяина. Ну камон. Так не бывает. А вот бывает.

Роберт Смоллс родился в 1839 году в городке Бофорт, Южная Каролина. Родился рабом - это важно уточнить, потому что в Южной Каролине 1839 года других вариантов для чернокожего ребёнка не существовало. Мать - Лидия Полит - была домашней рабыней в семействе Макки. Отец - ну, тут всё сложно.

Официально отец неизвестен. Неофициально - ходили упорные слухи, что папой был либо сам хозяин Генри Макки, либо кто-то из его сыновей. Смоллс был светлокожим, с европейскими чертами лица, и хозяева относились к нему подозрительно хорошо. Не как к сыну, конечно - упаси боже, такое вслух не произносилось - но и не как к обычному рабу. Лидия жила в хозяйском доме, а не в бараках. Маленький Роберт рос почти как член семьи. Почти.

Впрочем, госпожа Макки (жена хозяина) всю эту ситуацию терпела с трудом. Один взгляд на ребёнка - и сразу понятно, откуда у него такая внешность. Так что, когда Роберту исполнилось двенадцать, его отправили в Чарлстон - подальше от семейных секретов. Сдали в аренду. Да, рабов сдавали в аренду, как сейчас сдают квартиры. Бизнес есть бизнес.

В Чарлстоне мальчик работал где придётся - официантом, грузчиком, мастером на все руки. Денег ему, разумеется, не платили - платили хозяину, а Роберт получал крышу над головой и еду. Но в какой-то момент ему разрешили оставлять себе часть заработка. Редкая привилегия. Он копил, откладывал, мечтал выкупить свободу - свою и матери. А потом случилось море.

Чарлстон - портовый город. Корабли, доки, матросы со всего света. Роберта потянуло к воде. Устроился работать на лодках, потом на кораблях, освоил навигацию, научился управлять паровыми машинами. К двадцати годам он знал гавань Чарлстона лучше, чем некоторые капитаны. Все фарватеры, все мели, все течения - всё было в его голове.

В 1856 году Роберт женился на Ханне Джонс - тоже рабыне, принадлежавшей другому хозяину. Родились дети. И тут возникла проблема: дети рабыни автоматически становились рабами её владельца. То есть семья Смоллса принадлежала разным людям. В любой момент кого-то могли продать, разлучить навсегда. Роберт начал копить деньги на выкуп жены и детей. Восемьсот долларов - такова была цена. Огромная сумма. Он накопил семьсот. Не хватало чуть-чуть. Но началась Гражданская война.

Конфедерация мобилизовала ресурсы, включая рабов. Роберта приписали к экипажу парохода CSS Planter - транспортного судна, которое возило оружие, боеприпасы и солдат между фортами Чарлстонской гавани. Формально он был «рулевым», фактически - знал корабль лучше капитана. Белые офицеры командовали, чёрный экипаж работал. Обычная схема.

Капитаном «Плантера» был некто Чарльз Релей - человек расслабленный и, скажем так, не слишком дисциплинированный. У него была привычка: когда корабль стоял в порту, он ночевал на берегу. Жена, уют, зачем мучиться на судне? Помощники поступали так же. К ночи на «Плантере» оставался только чёрный экипаж. Без надзора. С полным доступом к кораблю, грузу и паровой машине.

Смоллс смотрел на это и думал. Долго думал. Несколько месяцев. Взвешивал риски. Риски были - расстрел на месте в случае провала. Но и награда манила - свобода. Для себя, для семьи, для всех, кого он сможет взять с собой.

Ночью 12 мая 1862 года всё сошлось.

Капитан и офицеры, как обычно, отправились на берег. На борту оставалось восемь чернокожих членов экипажа - все посвящённые в план. Смоллс поднял пары, отвязал швартовы и вывел «Плантер» из гавани. Спокойно, без спешки. Как будто по приказу.

Но сначала - заезд за семьями. Корабль подошёл к причалу, где ждали женщины и дети - жёны и родственники всех заговорщиков. Шестнадцать человек поднялись на борт. Теперь на корабле было шестнадцать душ, решивших рискнуть жизнью ради свободы.

Дальше - самое сложное. Гавань Чарлстона охранялась несколькими фортами. Каждый корабль должен был подать условный сигнал, чтобы его пропустили. Сигналы менялись ежедневно. Смоллс их знал - он же работал на этом маршруте каждый день.

Первый форт - Джонсон. «Плантер» подаёт сигнал. Часовой отвечает - проходи. Второй форт - Самтер, тот самый, с которого началась война. Смоллс надел капитанскую фуражку Релея, накинул его пальто и встал у штурвала в характерной позе - руки в боки, как это делал настоящий капитан. Издалека, в темноте, не отличишь. Сигнал. Ответ. Проходи.

Представьте себе этот момент. Раб в одежде хозяина, ведёт украденный корабль мимо пушек, которые могут разнести его в щепки в любую секунду. На борту - шестнадцать человек, включая детей. Одна ошибка - и всё.

Когда «Плантер» вышел за пределы конфедератских позиций, Смоллс велел спустить флаг Конфедерации и поднять импровизированный белый - простыню, которую взяли с собой специально для этого. Корабль направился к кораблям блокадной эскадры северян.

Северяне, увидев пароход конфедератов под белым флагом, удивились. Ловушка? Провокация? Что происходит? Канониры навели орудия, офицеры схватились за бинокли. А с «Плантера» кричали и махали руками - мол, не стреляйте, мы свои, мы сбежали!

Когда разобрались - удивились ещё больше. Раб угнал военный корабль. С пушками. С грузом оружия. С секретными кодами и картами минных заграждений. И привёз шестнадцать беглецов, включая собственную семью. Такого в истории ещё не было. Буквально - не было. Первый и единственный случай. Новость разлетелась по Северу со скоростью телеграфа. Газеты захлёбывались от восторга. «Храбрый негр!», «Герой Чарлстона!», «Позор Конфедерации!» - заголовки соревновались в громкости. Смоллса пригласили в Вашингтон, на встречу с военным министром Стэнтоном. А потом - с самим Линкольном.

О чём они говорили - точно неизвестно. Но результат был конкретным: Смоллс получил денежное вознаграждение (полторы тысячи долларов - почти вдвое больше, чем он копил на выкуп семьи), официальную благодарность и назначение лоцманом на тот самый «Плантер», теперь уже корабль флота Союза. Да. Он вернулся на угнанный им корабль в качестве свободного человека и военного специалиста.

Следующие три года Смоллс провёл на войне. Участвовал в семнадцати морских сражениях. Водил корабли через минные поля. Несколько раз был ранен. Однажды принял командование, когда белый капитан запаниковал и спрятался в угольном бункере. Смоллс вывел корабль из-под огня, спас экипаж. После этого его произвели в капитаны - первый чернокожий капитан в истории ВМС США. Бывший раб. Человек, который пять лет назад не имел права смотреть белому в глаза.

Война закончилась победой Севера. И тут начинается вторая часть биографии Смоллса - не менее удивительная.

Он вернулся в Бофорт, в город, где родился. И обнаружил, что дом семейства Макки - тех самых хозяев его матери - продаётся за неуплату налогов. Смоллс купил его. За те самые деньги, которые заработал на службе. Бывший раб стал владельцем дома бывших хозяев. Но это не всё. Жена Генри Макки - та самая госпожа, которая когда-то не могла смотреть на маленького Роберта - к тому времени совсем обеднела и сошла с ума. Буквально - деменция. Некому было о ней заботиться, родственники разбежались. Смоллс взял её к себе. Поселил в том же доме, где она когда-то была хозяйкой. Заботился до конца её дней. Зачем? Почему? Он никогда не объяснял. Может, христианское милосердие. Может, сложное чувство к женщине, которая могла быть ему почти бабушкой. Может, просто хотел показать, кто теперь главный.

После войны на Юге наступила эпоха Реконструкции. Чернокожие получили избирательные права. И Смоллс, герой войны, уважаемый человек, немедленно пошёл в политику. Сначала как делегат конституционного конвента Южной Каролины. Потом - член законодательного собрания штата. Потом - сенатор штата. А в 1875 году - конгрессмен, член Палаты представителей США. Бывший раб - в Конгрессе. В том самом здании, где десять лет назад заседали люди, считавшие его собственностью.

Пять сроков он провёл в Вашингтоне. Боролся за права чернокожих, за образование, за равенство перед законом. Произносил речи, писал законопроекты, голосовал. Был одним из немногих афроамериканцев в Конгрессе - и одним из самых заметных.

А потом Реконструкция закончилась. Север устал от Юга. Федеральные войска вывели. Белые демократы вернули себе власть в южных штатах. Начались законы Джима Кроу - сегрегация, лишение чернокожих избирательных прав, возвращение почти к рабству, только под другим названием. Смоллса выдавили из политики. Не сразу - он сопротивлялся - но неумолимо. Выборы фальсифицировали, избирателей запугивали, суды принимали нужные решения. К 1886 году его политическая карьера закончилась.

Он остался в Бофорте, в том самом, где родился рабом. Работал таможенным чиновником - назначение федеральное, местные власти не могли его тронуть. Жил в том самом доме, который когда-то купил. Похоронил жену, женился снова. Видел, как всё, за что он боролся, откатывается назад.

Умер Роберт Смоллс в 1915 году, в возрасте семидесяти пяти лет, пережив эпоху, когда всё казалось возможным, и увидев, как эта эпоха закончилась. Он изменил далеко не всё. Но он попытался. Большего от человека требовать трудно.