Исландский стыд
Добро пожаловать в Академию 505
2054 год. Исландия превратилась в Кластер 55 — обледеневший кусок земли, зажатый в тиски вечной ночи и Единого океана. Прошло четыре года с момента «Падения», когда группа исследователей, обещавших спасти планету от глобального потепления, вместо этого разорвала ткань пространства и времени. На руинах цивилизации возвышаются готические шпили Академии «505», отбрасывающие тени в форме заветного числа на свежий снег.
Для большинства это место — символ спасения, но для близнецов Ксивер и Крэйтона Зальцри это лишь новая клетка после 341 дня, проведенного в бетонных стенах психиатрической лечебницы «Круачейн». Быть ребенком «карателей» — исследователей, виновных в апокалипсисе, — значит нести клеймо, которое не смывается даже сывороткой. Академия предлагает обучение, но на деле это изощренная форма государственного контроля, где «особенные» дети искупают грехи отцов кровью.
Персонажи: моральная травма как главный аксуссуар
Ксивер — травмированная бунтарка. Ходячий сборник маркеров «не такой как все»: синие волосы, татуировки и хамство, которое выдается за «силу». В первые пять минут пребывания в академии она заявляет, что готова «откусывать члены», если ей не дадут поспать. Раздевается до белья и сапог, запрыгивая на стол в гостиной врагов, чтобы показать какая она не такая как все. Это не характер, это карикатура на «дерзкую героиню».
Крэйтон — благородный защитник. Впадает в «псевдоинцестуозный» раж, целуя Рейвен (которую называет «второй сестрой») взасос через минуту после братских объятий.
Рейвен — невинная душа. Использует «фотографическую память» для слежки и ведет себя как классическая сталкерша, маскирующаяся под подругу.
Кай Алькастер — копия любого крутого мужского персонажа из любой YA книги. ПИрсинг на языке и черные волосы с приметной серебристой прядью на лбу как попытка создать уникального необычного персонажа. Сын правителя, жестокий, холодный, самый сильный парень на деревне.
Зейден Блэквуд (не путать с Ксейденом) — типичный золотой мальчик золотыми волосами и пирсингом в носу. Один из четырех наставников-наследников правящих семей Альтинга. Попытка автора создать напряженный любовный треугольник. Во время празднования Дня льда и огня они сбегают с танцпола в пустую аудиторию, где начинают заниматься сексом. Однако их прерывает Кай который в яростной сцене ревности избивает своего лучшего друга.
Директор Каллисто — одиозная директрисса Академии. Хихикает над смертью четверых студентов на инициации, заявляя: «Считайте, вы спасли их от участи быть изгнанными».
Профессор Нуар — типичная роковая соблазнительница. Использует змей и физические увечья как основной инструмент мотивации. Ее образ «роковой женщины» в кожаном платье, которое едва прикрывает бедра, окончательно превращает военную академию в затянувшуюся ролевую игру на дешевом эскейп-квесте.
Главный коммерческий движок этой части — динамика «любовь-ненависть», доведенная до абсурда. Герои ненавидят друг друга, пытаются сломать друг другу кости, но законы жанра неумолимо требуют, чтобы они начали страдать от непреодолимого влечения. В итоге их «страсть» выглядит ненатурально, притянуто за уши и глупо. Это не химия, это физическое насилие автора над логикой повествования. Кай Алькастер (наследный принц с седой прядью и пирсингом в языке к качестве уникальной фишки персонажа) демонстрирует все признаки типичного YA-абьюзера. Он заставляет Ксивер, стоящую в одних носках на снегу, встать на его лакированные туфли, после чего сообщает ей, что у нее «идеально симметричное лицо». Это классический «альфа-самец» из Wattpad, который называет героиню «Hafið» (океан), чтобы придать сталкерству налет исландской мистики.
Отношения Крэйтона и Рейвен добавляют в коктейль нотку «кринжа»: называть девушку сестрой, а через секунду описывать вкус ее губ — это особый вид лингвистической пытки для читателя. А затем еще откровенно фантазировать про развратную профессоршу Нуар — отдельный вид кринжа.
Логические дыры и декоративный фарс
Мироустройство «Циклов Ремали» держится на стратегическом использовании тумана и «честном слове» автора. Концепция «Единого океана» и Альтинга выглядит как попытка придать веса пустой сюжетной структуре. Особого упоминания заслуживает технологический маразм: в мире, где электричество заменено дефицитным «исландским шпатом», добываемым каторжным трудом на Кристальном пике (где изгнанников буквально забивают до смерти), студенты мистическим образом пользуются ноутбуками и смартфонами.
Маразм #1. Экономика наказаний: Альтинг тратит ресурсы на обучение детей своих злейших врагов в элитной академии, вместо того чтобы просто оставить их на Кристальном пике добывать те самые кристаллы.
Маразм #2. Климатическая шизофрения: Автор настаивает на «вечной тьме» и температурах ниже нуля, но персонажи (особенно главная героиня) щеголяют в «укороченных майках», «клетчатых юбках» и «чулках с кружевом». Военная дисциплина здесь подозрительно напоминает гардероб из фильмов категории «Б».
Маразм #3. Атмосферный фарс: Инициация прибывших в академию через утопление в ледяном океане преподносится как «отсев слабых», хотя для и так уже вымирающей нации это выглядит как осознанное демографическое самоубийство.
Стиль и диалоги
Авторский голос Дарии Эссес — это смесь пафоса и лексической беспомощности. Попытки выглядеть «взросло» через мат выглядят как подростковая попытка выругаться за гаражами.
Топ-5 цитат из «Академии 505», заставляющих глаза кровоточить:
2. Универсальный метод решения конфликтов от Ксивер
4. Зейден — когда автор пытается наделить элитного бойца «личностью».
«Я люблю ходить по дому голым и шоколадные вафли на завтрак».
5. Ксивер о профессоре Нуар (глубина самопознания уровня Марианской впадины)
«Я бы с радостью с ней переспала. Но меня привлекают плохие парни».
Вместо заключения
Жанр «магической академии» сейчас напоминает переполненный лифт в час пик: в нем тесно, от всех пахнет одинаково, и каждый новый пассажир пытается выдать свой несвежий парфюм за аромат инноваций.
«Академия 505» Дарии Эссес заходит в этот лифт с грациозностью бульдозера, пытаясь смешать в своем исландском шейкере остатки «Академии Зодиак», жестокость «Голодных игр» и прямолинейный эротизм «Четвертого крыла». Самое честное в этой книге — посвящение автора собственным родителям с просьбой «Лучше не читать эту книгу, мне уже неловко». Признание собственного «кринжа» — единственный акт искренности, за которым следует 500 страничная попытка продать дешевую подростковую мелодраму под видом эпического постапокалипсиса. Живописный сеттинг ледяной постапокалиптичной Исландии здесь не более чем ширма для реализации сомнительных эротических фантазий автора надеть на героиню короткую мини-юбку.
Книга открывается глубокомысленной цитатой Ницше о «Вечном Возвращении», но единственный цикл, который вы здесь найдете — это цикл бесконечной переработки чужих идей. Пока Ницше размышляет о боли, Ксивер Зальцри размышляет о том, как эффектнее снять трусики перед своими «врагами». Если вы хотите почитать о вечном возвращении, лучше перечитайте Ницше. Если вы все же хотите прочитать «Циклы Ремали», приготовьтесь к циклу бесконечного исландского стыда.