Вивекса́р (Viveksār), 8. Ракша анга: о Защите Высшего Я
Автор: Агхорачарья Кинара́м (Aghorāchārya Kīnārām)
Английский перевод и комментарии: Джишну Шанкар
Русский перевод: 𝖘𝖎𝖑𝖊𝖓𝖙 𝖎𝖓𝖛𝖆𝖘𝖎𝖔𝖓𝖎𝖘𝖙 🪐
8. Ракша анга: о Защите Высшего Я
sahajānanda subodha maya ātama rūpa nihāri; kahata bhaye guru śiṣya sana rakṣā yatna vicāri.
Узрев спонтанно-блаженную, легко постижимую форму Высшего Я; Гуру стал говорить ученику о необходимости старательно оберегать это состояние.
Гуру (а также и ученик) не просто визуализировали, но и пережили космическую форму Высшего Я. Они постигли его блаженство. И тогда Гуру обращается к ученику с очень важным наставлением — как усердно защищать это состояние, лелеять этот опыт, оберегать это бытие, ибо в противном случае его можно утратить.
ātama rakṣā cāra vidhi hai śiṣa sahaja subōdha; dayā vivēka vicāra lahi santa saṅga ārōdh.
Защита Высшего Я, о ученик, имеет четыре [доступных] и легко постижимых способа: Сострадание, различение, размышление и пребывание в обществе святых.
Он сообщает ученику, что существуют четыре метода защиты этого состояния Высшего Я: доброта и сострадание, мудрость и рассудительность, глубокое размышление и знание, а также, что очень важно, пребывание в обществе реализованных святых и приложение всех усилий, чтобы служить им.
236. dayā darada jo sahajehi pāvõ; para pīrā ko santata pāvõ. Пусть боль врождённого сострадания проникает [в тебя]; пусть страдания других постоянно приходят к тебе.
237. saṅga kusaṅga jāni ṭhaharāvai; so viveka śruti kahi asa gāvai. Распознавай [разницу между] благим и дурным обществом и утверждайся [в первом]; таково различение — так говорят писания, воспевая это.
Первая задача, которую должен предпринять ученик, как упомянуто в приведённом двустишии, — это взрастить глубокое чувство сострадания к другим, чтобы можно было внутренне переживать и понимать боль, которую чувствуют другие. Затем этот искатель должен быть всегда готов взять на себя боль и страдания других, он должен быть готов разделить этот дар с ними. Такой искатель должен быть особенно бдителен, чтобы не только распознавать, но и поддерживать благое общество (общество святых), держась подальше от общества, которое является дурным, поскольку оно не способствует духовному совершенствованию. Оно может препятствовать его духовным поискам или, что хуже, порождать сомнения в его Гуру. Как только искатель сможет сделать всё это, он должен говорить об обретённом или услышанном от своего Гуру знании с другими, таким образом начиная духовные беседы, которые приносят пользу другим и укрепляют его собственное состояние мистического опыта.
238. saṅga gahai kusaṅga bisarāvai; yaha vicāra gahi lei so pāvai.
Кто поддерживает благое общество и забывает неблагое, тот, приняв это учение, достигнет [успеха].
239. aba satasaṅga jāni ura gahahū; Rāma nāma rasanā uccarahū.
Теперь, познав истинное общество, прими его сердцем; языком произноси имя Рама.
Ученик, который, таким образом, способен держаться благотворного общества, никогда не поддаваясь влиянию дурного, обретает это возвышенное состояние, которое было описано в космическом переживании Высшего Я выше. Пребывание в обществе святых — это похвальный социальный акт духовного общения, но существует другая, более тонкая форма благого общества. Эта тонкая форма заключается в постоянном памятовании имени Рамы. Рама — это антропоморфное имя творца вселенной, Истинно Сущего. Поэтому ученик никогда не должен забывать имя Рамы и всегда должен стремиться произносить или повторять это имя, даже занимаясь своими повседневными делами.
240. dhīraja sahaja santoṣa amānī; chobha rahita dr̥̥ṛha ātamagyānī.
Терпеливые, естественно удовлетворённые, гордыни лишённые; от волнений свободные, в познании Атмана твёрдые.
241. kṣamā śīla rata anagha udāsī; ana-āsā āsā niśi nāsī.
Прощающие, добродетельные, чистые, бесстрастные: таковые рассеивают ночь надежды и безнадёги.
Такие ученики обладают безграничным терпением. Они также в высшей степени удовлетворены внутри себя, потому что не гонятся за мирскими соблазнами. Они предпочитают жить жизнью, в которой нет и следа эгоистической гордыни, они не стремятся к престижу и почестям от других. Они психически устойчивы, не подвержены внезапным и резким перепадам настроения, и они — твёрдые хранители знания и мудрости, обретённых через опыт Высшего Я. Они также прощающи по своей природе, потому что знают, что без того космического духовного опыта, который пережили они сами, другие люди действуют исходя из своего ограниченного восприятия мира и потому естественным образом склонны совершать ошибки. Таким образом, те ученики, которые чисты, поскольку не совершают ошибок в действиях или мыслях (часто именуемых грехами), расположены к отрешённости от мира. Они искушены в разрушении тёмных дилемм, которые одолевают других людей, когда те оказываются брошенными на гребни волн надежды и отчаяния в своей жизни.
242. kapaṭa koṭi kaha jāni nasāvai; nirbhaya prema mẽ rami rami dhāvai.
Распознавая [их], они уничтожают мириады ухищрений; бесстрашно погружаясь в любовь, они устремляются [к цели].
243. lābha hāni nahĩ ura kachu dharaī; anubhava pragaṭi nirantara bharaī.
Прибыль и убыток не удерживают их сердце; непрестанно являя опыт [и делясь им], они наполнены им неизбывно.
Такой ученик видит, как на ладони, мириады уловок, которые мир применяет к человеку. Он вовсе не обманывается ими. Более того, он даже не скрывает этого, но открывает это всем, и в этом процессе уничтожает такие уловки или их воздействие на ничего не подозревающих людей. Он абсолютно бесстрашен, погружённый в любовь к миру, которая отражается в его собственном «Я». Поскольку весь мир является частью его сознания, у него нет чувства прибыли или убытка от событий, происходящих в мире. Поэтому он не принимает близко к сердцу саму идею личной выгоды или потери от мирских дел. Его опыт постоянно наполняет его. Это пережитая истина, она находится прямо перед ним, и сколько бы он ни делился её плодами с другими, всегда остаётся полным.
244. samatā śānti udaya nava nehā; satguru bacana sāra soi gehā.
Равностность, покой и новые симпатии в них постоянны; суть слов истинного Гуру — вот их дом.
245. śatru mitra lai rahai akela; nija parāya parihari jaga khelā.
С врагом и другом одинаково общаясь, одиноки они; отбросив [различие] своего и чужого, с миром играют.
В таких искателях возникает множество добродетелей. В своём поведении они относятся ко всем одинаково, поскольку все являются частью того одного великого источника. Поскольку всё едино, ничто не отделено от них в этой космической связи. Следовательно, нет необходимости в борьбе, и воцаряется мир. Они становятся чрезвычайно мирными. Подобно тому, как человек испытывает большую заботу и привязанность к собственному телу или вещам, которые считает своими, опыт космического Я делает всё их собственным, и поэтому к каждой части творения в них постоянно возникает новая любовь. Они становятся очень любящими. Поэтому постоянно пребывают практикующими и воплощающими суть знания, переданного им их Гуру. Это становится их подлинным домом. Таким образом, они живут одиноко, с радостью от этого учения, оживляющего их жизнь, даже если они постоянно окружены доброжелателями или, наоборот, недругами, знакомыми людьми, незнакомцами, известными и неизвестными персонами. Таким образом они играют с миром в своей жизни без какой-либо мысли или различия в том, кто может быть своим, а кто нет. Они ведут себя одинаково невозмутимо со всеми.
246. saba bhūtana para karai anugraha; santa saṅga yaha śiṣya suagraha.
Они проявляют милость ко всем существам; держись общества святых, о странствующий ученик.
247. yaha mata gahi jita tita thaharāvai; jātẽ bahuri nāśa nahĩ pāvai.
Приняв это учение, пребывай везде; отныне распад не найдёт тебя вновь.
Они имеют безмерное сострадание ко всему, что существует в творении, ибо ничто не отделено от них. Как учил их Гуру, они ищут и хранят общество святых людей. Практикуя в социальной жизни этот идеал равностного поведения и сострадания ко всем, они живут и практикуют там, где пожелают. Их идеальная жизнь даёт творению уверенность, что и они и такое их любящее поведение никогда не прекратятся.
Слово suagraha в этой чаупайе не очень распространено. Приставка su означает «хороший». Монье-Уильямс перечисляет agraha как «отверженный», «человек без дома», то есть ванапрастха, брахман третьего типа. «Словарь Бхакти» также содержит слово agreha, подразумевающее «бездомный». Если мы примем suagraha в значении «бездомность», то yaha śiṣya suagraha может означать «этот странствующий ученик» или, в контексте всей фразы, «держись общества святых, о блаженный странствующий ученик».
āpu māhã saba dekhiyā saba mõ āpu samaya; pālai eka pratīti kahã durmati dūri bahāya.
В себе они видят всё, и во всём видят присутствие себя; Заботятся обо всём как об едином [целом]; они смывают начисто всякое дурное умонастроение.
Такой человек, чьё сознание теперь объемлет всё творение, видит всё существующее внутри своего собственного Я. Как обратная сторона медали, он также воспринимает своё собственное присутствие во всём существующем в творении. И поэтому, подобно любящей матери или заботливому отцу, или очень внимательному Гуру, он питает и заботится обо всём, как будто всё это — едино и всё это — его собственное. Таким образом он очищает искателей от всех их ложных представлений и недоброжелательства, возникающих из-за лишь частичного понимания вселенной.
Когда этот урок усвоен, Гуру излагает несколько утверждений о привычных вещах в мире. При чтении они кажутся загадками, чем-то вроде коанов в японской традиции чань, или даже замысловатыми высказываниями, связанными с «сумеречным языком» святых. В «Вивексар» это единственное место, где Баба Кинарам использует такой способ коммуникации. Его цель, по-видимому, заключается в том, чтобы привить искателю чувство самоотверженности, отрицая всё, что эго считает плодом своих действий и усилий. По сути, все строфы в этом разделе приписывают происходящее в мире Богу или той незримой силе, которая присутствует во всём, но остаётся невоспринимаемой.
249. jinha gāyā tinha gāyā nāhī̃; anagāyā so gāye māhī̃[1].
Кто пел — тот не пел; Не-певший — тот, кто пел.
250. jinha jānā tinha jānā nāhī̃; anajānā so jānehi māhī̃[2].
Кто познал — тот не познал; Не-познавший — тот, кто познал.
Человек может думать, что это он поёт. В действительности же поёт не он. Кто-то или что-то иное поёт через него, делая его инструментом песни. Эта незримая сущность — то, что мы называем Богом. Точно так же кто-то может думать, что он что-то знает. Но в действительности он — инструмент, используемый той незримой силой, чтобы сделать эту информацию или понимание известным.
251. jinha būjhā tinha būjhā nāhī̃; anabūjhā so būjhehi māhī̃.
Кто постиг — тот не постиг; Не-постигавший — тот, кто постиг.
252. jinha dekhā tinha dekhā nāhī̃. anadekhā so dekhe māhī̃.
Кто видел — тот не видел; Не-видевший — тот, кто видел.
Человек может думать, что он разобрался в сложной проблеме или ситуации. Но действительно ли он её познал? В действительности это незримая способность понимания, движимая вечно присутствующей жизненной силой и сознанием, действительно понимает её. Точно так же тот, кто видит что-либо, может не быть истинным наблюдателем. Истинный наблюдатель — это незримое сознание, пребывающее внутри него.
253. jinha lekhā tinha lekhā nāhī̃; analekhā so lekhehi māhī̃.
Кто дал ответ — тот не дал ответа; Не-ответивший — тот, кто дал ответ.
254. jinha samujhā tinha samujhā nāhī̃; anasamujhā so samujhe māhī̃.
Кто постиг — тот не постиг; Не-постигнувший — тот, кто постиг.
Человек может дать подробный отчёт о чём-то, воспринятом чувствами. Он может даже думать, что способен описать Бога. Но это задача, которую невозможно выполнить ни умом, ни физическими чувствами. Именно то незримое сознание, что лежит в основе всех отчётов, может дать отчёт о самом себе. Схожа ситуация с постижением или пониманием. Человек может думать, что он что-то понял, но на самом деле понимает способность понимания, движимая тем сознанием, которое само непостижимо.
255. jinha suniyā so suniyā nāhī̃; anasuniyā so suniyā māhī̃.
Кто услышал — тот не услышал; Не-слышавший — тот, кто услышал.
256. jinha bolā tinha bolā nāhī̃; anabolā so bole māhī̃.
Кто говорил — тот не говорил; Не-говоривший — тот, кто говорил.
Человек может что-то услышать и либо поверить в это, либо насладиться этим, будучи уверенным, что это он услышал. Но без способности слышать, активируемой жизненной силой и связанной со способностью сознания, он не сможет услышать ничего. По сути, не он является тем, кто слышит. Это незримое сознание — то, что стоит за всем слышанием. Подобным образом человек может думать, что это он говорит. Но за каждым актом речи стоит та невоспринимаемая реальность, которая наделяет его способностью речи. В действительности говорит именно то сознание.
257. jinha guniyā tinha guniyā nāhī̃; anaguniyā so guniyā māhī̃.
Кто размышлял — тот не размышлял; Не-размышлявший — тот, кто размышлял.
258. jinha pāyā tinha pāyā nāhī̃; anapāyā so pāyā māhī̃.
Кто обрёл — тот не обрёл; Не-обретший — тот, кто обрёл.
Человек может думать и размышлять о миллионе разных вещей. У него также может быть ощущение, что это он размышлял над ними. Но в действительности действительно ли это он размышляет? На самом деле это незримое сознание совершает всё размышление и созерцание. Подобным образом человек может думать, что он что-то нашёл или что он постиг запутанную проблему. Но действительно ли он — тот, кто её постиг? В действительности это невоспринимаемое сознание постигает её, предоставляя способность или инструмент постижения.
259. jinha cākhā tinha cākhā nāhī̃; anacākhā so cākhe māhī̃.
Кто вкусил — тот не вкусил; Не-вкушавший — тот, кто вкусил.
260. jinha dhāyā tinha dhāyā nāhī̃; anadhāyā so dhāyehi māhī̃.
Кто бежал — тот не бежал; Не-бежавший — тот, кто бежал.
Человек может думать, что он что-то вкусил и знает его вкус. Но действительно ли это он вкушает? На самом деле это способность вкуса, активируемая жизненной силой и воспринимаемая незримым сознанием, действительно вкушает и познаёт вкус. Подобным образом человек может думать, что он пробежал определённое расстояние. Но в действительности бежит вовсе не он. Он — просто инструмент для того невоспринимаемого сознания, чтобы совершить акт бега посредством него.
261. jo baiṭhā so baiṭhā nāhī̃; anabaiṭhā so baiṭhe māhī̃.
Кто сидел — тот не сидел; Не-сидевший — тот, кто сидел.
262. jo bhīnā so bhīnā nāhī̃; anabhīnā so bhīnehi māhī̃.
Что услаждало — то не услаждало; Не-услаждавшее — то, что услаждало.
Человек может думать, что он сидит в определённом месте. Но действительно ли это он там сидит? На самом деле это незримое сознание сидит там, внутри него, но он не осознаёт этого. Подобным образом нечто, имеющее приятный вкус, или что-то вроде лёгкого бриза или дождя, что радует человека, который либо вдыхает его, либо испытывает, само по себе не содержит в себе ни вкуса, ни наслаждения. Это опыт, порождаемый посредством чувств и вмешательства ума, чтобы воспринять запах или ветерок определённым образом. Вне тела это просто воздух, смешанный либо с влажностью, либо с паром от чего-то готовящегося, или аромат, испускаемый цветком. Незримое сознание является источником услады и вкуса в любой конкретной вещи, которую можно представить, и та же самая сила внутри наших тел создаёт этот особый вид ощущения.
[1] Ср. Das, Bījak Šabda Saṅgraha, 2000, с. 38: 38.2, Samrathāī kau aṅga no. 2: Kabīr kiyā kachu na hota hai, anakīyā saba hoi; je kiyā kachu hota hai, tau karatā aure koi (Ничего не происходит потому, что мы это делаем, всё происходит потому, что этот «не-деятель» делает это. Если что-то случается с нашим усилием, то лишь как инструмент этого «неизвестного»).
[2] Ср. Dwivedi, Kabīr Granthāvalī, 1960, с. 90, прим.: gā̃ vaṇahārā kadaẽ na gāvai aṇabolyā nit gāvai… (тот, кто поёт, никогда по-настоящему не поёт, тот, кто не произносит слова, — вот кто поёт…).