Чей Тайвань?

У Мелвина проколото ухо, а еще он очень любит фотографировать. Про отца Мелу ничего не известно, а вот история его материнской линии в Америке началась в прошлом веке, когда его дед переехал из Кореи на Гавайи в 1910 - в год, когда Корея стала японской колонией - коей она и оставалась, кстати, вплоть до окончания второй мировой. Гавайи в начале 20 века были только-только присоединены к штатам, и крепко нуждались в рабочей силе на различного рода плантациях - сахар там и всякое такое, вот он и погнал в поисках лучшей жизни. Женился дед благодаря древней версии тиндера – из Кореи ему выслали фото молодой женщины, и спустя время дама прибыла в Америку для бракосочетания. К тому моменту уже в воздухе уже витал грядущий запрет на въезд корейцев в штаты (начали с китайцев, а потом растянули до всех азиатов), поэтому дедуле с бабулей пришлось схитрить и заявить, что это воссоединение, и они уже состояли в браке на родине.[1] Перемещаясь впоследствии по стране, семья пожила в разных штатах, а сам Мел получил хорошее образование и осел в Сиэтле со своей женой-финкой. Детей у Мелвина нет, и в свои 80 он ментально не ощущает своего возраста. Когда я рассказываю ему, что я восхищаюсь, в какой он вписался движ, чтобы выучить язык предков, он искренне удивляется: я и не думал про возраст в этом ключе, говорит. Не думал он! Мел – тру демократ, что логично. Даже когда я наседаю на него с вопросами (невероятно, но факт: я очень любопытна) о его политических взглядах, он сохраняет манеры и задает мне ответные вопросы о России в максимально сдержанных формулировках. На мой главный вопрос – сложно ли все еще быть азиатом в штатах, он отвечает так: а как ты думаешь, когда полстраны выбирает Трампа? Мелвин не question more и никакие СМИ, кроме демократических, он не читает. А смысл, говорит. Учиться нашему дедустолету тяжело, как он ни старается, возраст дает о себе знать, но меня вдохновляет сама идея, что в 80 лет ты не садишься в кресло-качалку помирать, а едешь за тридевять земель сидеть за партой с 17летками. 17летки не то чтобы рады, потому что быть в паре с Мелом сложно - ему нужно больше времени, чтобы докрутить мысль, но мы все относимся к нему с каким-то благоговением, поэтому никто не возмущается.

Если мы сравниваем Корею с западными странами – да, конечно, корейское общество гораздо более закрытое по отношению к иностранцам. Что вполне очевидно, учитывая что практически 100% граждан Кореи – это корейцы. Если мы сравниваем с Россией, то я бы назвала Корею довольно толерантной и приветливой. Опять же, многое зависит от знания языка, от того, куда ты пришел. Если вкусно поесть в туристическом районе – это одно, а если у тебя сложный кейс для разруливания в иммиграционном центре, а по-корейски ты знаешь только щибаль (популярное матерное выражение), то вряд ли сотрудница иммигрешки покажется тебе приветливой. В Корее не принято прямо отказывать, что усложняет коммуникацию. Даже на простой вопрос – есть ли у вас эти кроссовки 37 размера? – ты получаешь развернутый ответ, уходящий корнями в эпоху Чосон. И только после продолжительных или не очень продолжительных мучений тебе через силу скажут «ну нету, нету» причем привычный корейский покерфейс даже изобразит всю боль от такого вынужденного ответа. При примерке одежды не принято говорить «мне велико» или «мне не нравится цвет». Мнение выражается через конструкцию, которая переводится как «кажется, будто бы это пальто мне большое» или «сдается мне, этот цвет словно бы мне не к лицу». Прямое выражение мысли будет считаться грубым. Конечно, для иностранца может быть сделано много поблажек в этом ключе. Иностранец – это вообще эдакая зверушка, а если эта зверушка еще чего-то бормочет на полукорейском, так вообще диво дивное. С другой стороны, если ты выучил язык и вступаешь в карьерную или учебную гонку с корейцами – тут уже все на уровне и пощады не жди. Чтобы избежать такой участи даже для себя, некоторые корейцы изначально стараются устроиться на работу в корейские филиалы международных компаний, а не в исконно корейские. Потому что разница ощутима - и домой вовремя отпустят, и на посиделки с коллегами обязательно топать не придется, и никто даже не оскорбится, и даже возможно, босс не будет на тебя орать. Но это не точно.

Среди корейцев многие нетерпимо отзываются о китайцах, а китайцев в Корее много. I fucking hate Chinese – шипит кореец на свидании с моей подругой. Корейцы называют китайцев грязными, невоспитанными и вообще «просто бесят». Ну и столетия под Китаем из корейской истории, конечно, не выкинуть. До 14 века корейцы использовали китайские иероглифы для записи языка, а современный алфавит приживался довольно долго и презрительно воспринимался как букварь для простолюдинов. Влияние китайского на корейский язык крайне велико. Мои одногруппники-китайцы то и дело встречают слова китайского происхождения, поэтому им легче учить лексику. До сих пор в газетах и научных текстах используется ханча – определенный набор китайских иероглифов для записи корейского. В повседневной жизни, к счастью, практически не встречается. Есть еще одна причина. Все просто, говорит мне пацанчик с Каннама (очень модный дорогой район). Китайцы – коммунисты, они поддерживают Северную Корею, поэтому я их ненавижу. Но студенты и туристы так и быть, пусть приезжают и тратят свои деньги здесь, для экономики это хорошо, ха-ха, говорит юнец.

Древнее презрение взаимно. Мой китайский друг из обменника Ник (он же Паньянг) кричит: I fucking hate Koreans. Ник (ибо произнести Паньянг хотя бы приблизительно похоже на китайскую версию я не могу, поэтому зову его как он привык называть себя в США, где прожил 8 лет) живет в Корее уже два года, но на вопрос, встречался ли он когда-нибудь с кореянкой, возмущается – да какого бы это лешего?! Да и потом, успокаивается немного Ник, что им во мне? Я же не укладываю волосы гелем! – хихикает. Ник с презрением отзывается о чрезвычайной любви корейцев к ухоженности. Нет ну ты прикинь, вот они выходят из дома вместе – она с мейк апом, и он с мейк апом, ну что за gay shit? – вопит опять Ник. Нет, не пойми меня неправильно, все имеет свои пределы, я люблю прикольный стайлочек, не зря ж я ваще фэшн изучал (да, тут я напомню, что до работы в обменнике мамы Ник изучал фэшн), я хожу в зал и вот это все, но есть же пределы совершенству. Они постоянно поправляют свою прическу, они мажутся тоналкой, но при этом делят счет в ресторане пополам! Это что! Ты мужик или где? А буквы? Ты видела их буквы, тут кружочек, там кружочек, не то что у нас! У нас и такой завиток, и сякой завиток. Диво же! (Я не стала спрашивать Ника, сколько иероглифов он знает, но непостижимостью китайского он явно гордится). Но, говорит, одно я должен признать – корейские девушки самые привлекательные среди азиаток. Ник, котик, думаю я, а корейские мужчины – среди азиатов, но вслух я это, конечно не говорю, хотя бы еще потому, что Ник сам невозможно очарователен. Основная цель Ника на данный момент – стать the big man in the room, потому что «понимаешь вот приходят ко мне эти монголы, с большими суммами денег, шкафы такие и смотрят выжидающе, струхну я или не струхну?» - так может, они казахи? Чего сразу монголы-то? – говорю я. – А какая разница? (с) Вообще если с трудом понимаете, кто перед вами – кореец, китаец или японец, а может быть, вообще таец или вьетнамец, не спешите обвинять себя в расизме или выслушивать от кого-то, что вы расист. Открою вам страшный секрет: они тоже часто не различают. Сам Ник говорит про себя: вообще по мне в целом, наверное, будто бы, возможно, может быть можно догадаться, что я не кореец, лицо немного отличается. Хотя не уверен. НЕ УВЕРЕН. Хотя даже я вижу, что Ник не кореец, а сам он НЕ УВЕРЕН. Вообще, добавляет он, у меня большой нос. Да не такой уж и большой – успокаиваю я его. Нормальный у тебя нос. Вот в группе стрей кидс есть чувак, вот у него не то что нос, у него носище! И ничего, красавчик все равно. – Ну, ладно, может и не такой уж и большой, но сильно больше, чем у большинства. Я начинаю чуять не ладное, ибо звучит он слегка расстроенно. Короче, оказывается, большой нос – это круто! Четко выраженная переносица, максимально противоположная виду носа, который Ник называет пятачком, - это супер! Аааа, - протягиваю я, - нет ну конечно, в таком контексте у тебя нос и правда больше, чем у других! Конечно, отличный большой нос! Чтобы не шутить на тему, что теперь вы знаете, чем меряются азиатские юноши, я лучше вспомню историю, как все свое детство я была чрезвычайно худенькой, и вот в 8 классе я притащилась в школу в мини-юбке. Чтобы убедиться, что ноги мои не такие уж и тощие, я спросила одноклассницу – Наташ, слушай, а мои ноги не очень… - не успела я договорить, как она завопила – да не толстые, не толстые у тебя ноги! Это был мой первый жизненный урок на тему one man's trash is the next man's treasure.

Чтобы противостоять в схватке с монголами, Ник ходит не только в зал, но еще и на бокс. – Смотри, - говорит, - какая рука уже стала! Какая рука была до этого, я не в курсе, но че ж не поддержать человека, поэтому принимаю его приглашение пощупать руку и восторженно окаю. О! (не такая круглая, как у нас, а скорее больше носовая, произносимая с закрытым ртом – это вообще многогранный звук в корейском и, как я предполагаю, в китайском тоже. В корейском это и согласие – используется как ага угу, но и восторг – тогда заменяет наше ого). Тренировки Ника сильно влияют на его самооценку. Раньше, говорит, понимаешь, я был эдакой вялой котлетой, но сейчас я вижу результат и рад, что я не тряпка. А то порой я встречаю мужиков около 40 в депрессии. И такой – да в смысле? Если ты недоволен своей жизнью, начни с себя, совершенствуйся, иди в зал, подбери свои растекшиеся жирки, а иначе что – суицид? Камон. Ник обескураживает меня тем, как легко он говорит о серьезных вещах. – Кстати, - говорит, - а чего рашн пипл такие депрессивные? Это из-за погоды? Ох, Ник, даже не знаю, как тебе ответить. Но это не единственное, что интересует Ника. – А правда, что после родов русские женщины все толстеют? Этот вопрос заводит меня в еще больший тупик. Пока я думаю, стоит ли объяснить 25летнему китайцу, что беременность и роды это вообще тяжелая история, он радостно заявляет мне, что big thighs save lives (большие бедра спасают жизни). Но я не лыком шита, и мне тоже есть что спросить. На вопрос, кого он больше ненавидит, корейцев или китайцев, Ник серьезно задумывается. Понимаешь, - говорит, - переключаясь с английского на китайский, я словно становлюсь другим человеком. Говоря на китайском, я практически не могу сказать ничего о том, что меня по-настоящему волнует, потому что многие темы просто не принято затрагивать. Которые китайцы не поймут, не захотят обсуждать, или просто не комильфо. По большей части китайское мышление мне не близко, слишком узко и в жестких рамках. В качестве примера он приводит свой последний визит в родной город, где его китайская бабуля прежде чем узнать, как дела, спросила, сколько стоит его золотой браслет картье, который он взял у мамы погонять, и который бабуля сразу заметила. Ника это возмущает. Я же смотрю на это иначе – зачем ты едешь в маленький город с золотым браслетом картье на руке? Понт очевиден, но что мне с того? Я просто слушаю. Не рассказывать же Нику, как отреагировали бы его родственники в маленьком российском городке. Почти все свое тинейджерство Ник провел в Нью-Йорке, но его свободомыслие плотно соседствует с консерватизмом. Нью-Йорк, - говорит, - это хорошо. Но слишком много геев сейчас. Прям как-то чересчур. Я не знаю, какой процент геев в обществе допускает личная шкала Ника, но куда более интересно мне становится, когда он затрагивает Тайвань. Он упоминает его с комментарием – ну знаешь, есть такая страна, Тайвань? – Страна? – переспрашиваю его я. – Ну да. – То есть Тайвань не китайский? – Конечно, нет. Китай не отбил его, Тайвань – страна.

Тайвань – страна, но геев в Нью-Йорке слишком много.

Другой мой китайский друг, продюсер сериалов и фильмов, в Нью-Йорках не учился, а учился в Китае, а в Корее живет уже 10 лет и говорит на корейском, как я на английском. Проблема только в том, что мой корейский такой же, как его английский. Поэтому общаться нам сложно, но я не привыкла так просто сдаваться. Самый интересный момент – о фальши и искренности китайцев – я честно не поняла, поэтому разговор придется повторить, когда я достигну следующего уровня и смогу написать еще один текст, но вот про Тайвань все было однозначно. Тайвань – конечно, китайский. В смысле страна? Бугага. Но вот цензура в Китае жестче, собственно, поэтому Чингвинь (каюсь, я запомнила имя только с помощью пингвина) и решил работать в Корее. В Корее, говорит, можно снимать про что только твоей душеньке угодно. Конечно, думаю я, никакой цензуры в Корее, только во всех сериалах герои за ручки подержались, и уже краснеют, а целоваться – так это вообще, считай, завтра в ЗАГС. Но так и быть, философствовать не буду, скажу лишь, что все китайцы, которых я встречала, чувствуют себя в Корее гораздо свободнее, чем на родине, и в этом ощущении они едины. Тайвань Тайванем, а жизнь без VPN для молодого поколения – это уже большая свобода.

[1] Про корейскую миграцию в США можно почитать здесь: https://sites.bu.edu/koreandiaspora/issues/history-of-korean-immigration-to-america-from-1903-to-present/