Amabilis insania
1. Дебют Amabilis insania (лат.) приятное безумие
Суматошная рабочая неделя началась с того, что курьер доставил конверт с ключ-картой от виллы в клубном спа-отеле на берегу моря и короткой небрежной запиской: «На случай, если я потеряю». Я не особенно обратила на это внимания, у меня постепенно скапливались ключи всех мест, где он предпочитал останавливаться, бывать или отдыхать от пристального внимания публики. Впору было уже заводить отдельный ящик, а потому я просто бросила конверт к мелочам и благополучно выкинула его из головы. До конца недели, как выяснилось.
Пятничный вечер не обещал чего-то интересного ровно до того момента, пока в двери буквально не начал ломиться Томас, который, как оказалось, не смог до меня дозвониться.
Я удивлённо проверила телефон и обнаружила, что чьи-то шаловливые ручки умудрились занести номер в чёрный список. Даже не знаю чьи… но есть у меня одна догадка, которой неплохо бы дать по этим самым ручкам. Красивым, никто не спорит, но загребущим.
— Рафаэль опять пропал! Не выходит на связь, его нет в студии, а у нас в выходные презентация коллаборации с брендом духов. Он просто обязан там быть! Помоги, а?
Лицо Томаса выглядело настолько несчастным, что я не нашла в себе силы отказать. Тем более что мне потеряшка регулярно писал и слал фотки всю неделю. Рассказывал, как прекрасно рисуется на тихой вилле у моря.
— Кстати, это тебе. — Слегка покраснев, Томас протянул большую красиво украшенную коробку, явно с картиной Рафаэля и надписью «Ars amandi».
— Бренд предоставил нам образцы для подарков VIP гостям. — Что-то в выражении его лица однозначно подсказало, что он как минимум слегка лукавит. Однако я решила не обращать на это внимания. Как и на то, что его пальцы почти случайно прикоснулись и задержались на моих чуть дольше, чем требовала простая дружеская вежливость. Только Томаса мне не хватало в и без того запутанной жизни.
Я любезно, сдержанно поблагодарила и обязалась сделать всё, что в моих силах, чтобы вернуть потеряшку. Большего я, в принципе, обещать не могла.
Пришлось распрощаться с планами на доставку еды и вечер в обнимку с планшетом. Быстрый душ не принёс ожидаемого чувства свежести, конец лета выдался чудовищно жарким. Крутясь перед зеркалом, я открыла подарок Томаса, в котором, как и ожидалось, оказался набор миниатюр.
«Alienatio mentis» [1] значилось на лежащем в центре вычурном флаконе. Я взяла его в руки и принюхалась. Запах оказался горьковатым, отдающим солью, морем и какими-то пряностями, как раз подходящим для летнего вечера, хоть и чуть тяжелее, чем я предпочитаю.
Следуя правилу: «наноси духи туда, где могут поцеловать», я начала с запястий, затем на шею и, повинуясь шкодному желанию, последним штрихом капнула на низ живота. В голове тут же нарисовалась заманчивая картина стоящего на коленях Рафаэля, прижимающегося губами к выступающим подвздошным костям, а затем дорожкой из поцелуев спускающимся к лобку. По спине прокатилась лёгкая волна возбуждения, уж больно соблазнительно это выглядело.
Поддавшись настроению, я выбрала провокационное открытое платье вместо брюк. В конце концов, он испортил мне одинокий пятничный вечер!
Нашарив в ящике конверт с адресом и ключи от машины, я начала свой путь по вечерним пробкам. Чем дольше я стояла на изнуряющей жаре, тем более экзотические методы наказания придумывала Рафаэлю. Для начала мне просто хотелось застать его за чем-нибудь стыдным, например, перемазанного по уши краской и мороженым, но уже через час в духоте, от которой не спасал кондиционер, самое безобидное, что хотелось, так это поймать его за дрочкой! Чтоб стыдливо краснел и прятал глаза.
Аромат духов, начавший раскрываться средними нотами, заполнил всё пространство машины странной горечью, заставляя голову немного кружиться.
Когда я добралась до отеля, солнце уже садилось, окрашивая пустой пляж розовым и золотым. Молчаливый работник без вопросов проводил меня до аллеи на холме в тени старых деревьев. Кто бы сомневался, что Рафаэль выберет вид на море.
Лёгкий закатный бриз приятно холодил разгорячённую кожу. Я даже почти растеряла всю злость, пока дошла до входа. Ни одно окно в доме не светилось, даже предположить, где сейчас Рафаэль не получалось.
Я приложила карту. Дверь еле слышно щёлкнула, без вопросов пропуская в полумрак коридора.
— Рафаэль? — тихо позвала я, вежливо обозначив своё вторжение.
Я прошла вглубь, поражаясь стоящей тишине, только каблуки звонко цокали по мрамору пола.
Нигде буквально не наблюдалось ни следа человеческого присутствия.
Идеальный порядок на кухне, и лишь вода со льдом в холодильнике говорила, что дом обитаем. Я на цыпочках прошла вглубь, заглядывая в каждую дверь.
Вид спальни заставил меня буквально запнуться.
Огромная кованая кровать в витиеватой спинкой и вычурным основанием манила к себе, обещая королевский отдых. А моток ярко-алой джутовой верёвки, небрежно наброшенный на один из столбиков, заставил вздрогнуть, воображение разыгралось не на шутку, заставляя мысли потечь в совсем неприличном направлении. Никогда не замечала в Рафаэле таких пристрастий…
В комнате витал тонкий, почти неуловимый запах терпентина, смешанный со свежестью и солью. На тумбочке рядом с небрежно брошенными кистями, карандашами и набросками стояла композиция для натюрморта: гранитная ступка с массивным пестиком и горка каменных шариков в шкатулке. Эклектика и беспорядок очень в его стиле.
Я не удержалась и дотронулась кончиками пальцев тёмно-синих блестящих простыней. Холодное касание ткани пробрало до мурашек, заставив меня смутиться и быстро выйти, так, словно я коснулась чего-то запретного и интимного.
Рафаэль нашёлся на веранде, окнами выходящей на море. Он сидел за мольбертом на высоком стуле, сосредоточенно что-то выводя кистью на холсте. Закат подсвечивал розовым распахнутую белую рубашку с закатанными рукавами, предплечья оказались перемазаны краской, так, словно он решил смешивать цвета прямо на коже.
— Рафаэль? — тихо позвала я, стараясь не нарушить его сосредоточение.
Он не повернулся. Присмотревшись, в копне взъерошенных волос я увидела наушник. В голове мгновенно созрел план мести. Осторожно на носочках, чтобы каблуки не цокали об пол, я подкралась к нему и встала за спиной. Я уже потянулась, собираясь пощекотать, как оказалась на полу, больно стукнувшись затылком. Я даже заметить не успела, так быстро двигался Рафаэль.
— Попалась! — Он заломил мне руки за голову и уселся сверху. — Кажется, в мой дом пробрался наглый вор…
— Рафаэль, прекрати! — я попыталась вывернуться. Не тут-то было, только платье перекрутилось, натянулось на бёдрах и начало ползти вниз, явно дальше, чем позволяли приличия.
— Ты проникла в мой дом и теперь хочешь просто так сбежать? — он низко склонился надо мной, почти касаясь носом шеи, и глубоко вдохнул. — Что ты готова отдать за свою свободу, милая воровка?
— Рафаэль! Ты… Тебя… — По его щекам стремительно разливался яркий румянец. — С тобой всё в порядке?
— Что это? Ты опять использовала те духи? — явно не обратив внимания на вопрос, спросил он и ещё раз шумно втянул воздух рядом с моей шеей, затем опустился носом к груди. — В этот раз я никуда не спешу…
— Нет! Это новая коллекция, Томас принёс! Он…
— Ах, Томас… — голос Рафаэля упал до рыка. Он легко перехватил мои запястья одной рукой. Вторая легла на подбородок, подняла и зафиксировала его.
Я судорожно сглотнула и поёрзала под ним. Такая близость словно усилила эффект духов. Они, похоже, стали действовать и на меня, заставляя разлиться в крови смесь из страха и возбуждения. Щёки Рафаэля уже полностью окрасил лихорадочный румянец, грудь вздымалась как от быстрого бега, зрачки расширились несмотря на яркое ещё солнце.
— И что ещё сделал Томас? — его глаза зло вспыхнули, в них заиграло пламя. — Это для него ты тут надушилась? — Он сильнее сжал запястья и опять скользнул носом по декольте, вызывая дрожь.
— Перестань! Ты меня пугаешь! Он просто не смог выйти с тобой на связь и попросил об этом меня! — попыталась я воззвать к разуму Рафаэля. — Что с тобой?
Длинные перепачканные краской пальцы больно сжали челюсть, заставив меня немного приоткрыть рот.
— Хочешь знать, что со мной? — вместо ответа Рафаэль накрыл мои губы своими, вовлекая в глубокий злой поцелуй. — В этот раз я не могу обещать, что ничего с тобой не сделаю, — произнёс он, отрываясь и опять шумно вдохнув аромат духов, усилившийся оттого, что меня бросило в жар.
Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, постепенно опускаясь к груди. Он, словно зная это, жадно прильнул к шее, медленно практически стекая вниз, покусывая и тут же вылизывая следы, чередуя вспышки боли и удовольствия.
Когда он добрался до ключиц, я не выдержала. Стон сорвался с губ сам собой, я выгнулась ему навстречу. Ставший тяжёлым аромат духов, кажется, полностью окутал нас, проникая глубоко в сознание.
— Ра… Рафаэль… — простонала я, сама удивившись тому, как плаксиво прозвучал голос, пока его рука жадно растягивала шнуровку на лифе.
— Похоже, нам надо перебраться в более удобное место, — прошептал он на ухо.
Одним неуловимым движением Рафаэль поднялся, потянув меня за собой, подхватил, когда я покачнулась на каблуках, перекинул через плечо так, что я оказалась вниз головой, и звонко шлёпнул по заднице. Я аж взвизгнула.
Не обращая внимания на то, что я изо всех сил молотила его по спине и ягодицам, он понёс меня по коридору в сторону спальни, то и дело покусывая за бедро.
Я и моргнуть не успела, как оказалась на тех самых завороживших синих простынях, абсолютно бесцеремонно скинутая с плеча, как игрушка. Он закрепил мои запястья над головой той самой красной джутовой верёвкой. Ловкие длинные пальцы сноровисто завязали несколько сложных узлов, затем Рафаэль потянул за концы, и я поняла, что при всём желании не смогу выпутаться без помощи. Вместо того чтобы привязать к изголовью, Рафаэль просто сноровисто перекинул петлю через кольцо в основании кровати. Заломленные за спину руки отдались лёгкой болью, он подтянул так, что голова оказалась на самом краю.
Зафиксировав, Рафаэль вновь принялся за борьбу с платьем.
— Чёрт! Да кто придумал столько застёжек, — не выдержал он и дёрнул шнуровку, заставив меня охнуть от боли. Жёсткий край корсажа почти прорезал кожу, косточки впились в рёбра.
Он отвлёкся на мгновение, на ощупь запустил руку в тумбочку и достал лезвие для карандашей.
Я почувствовала прикосновение, и ткань с треском разъехалась. Сталь немного задела кожу, оставив царапину и дорожку из капелек крови. Рафаэль тут же собрал их губами и облизнулся.
— Да что ты творишь! — возмущённо взвилась я, несмотря на возбуждение и страх. — Моё платье…
— Я куплю тебе новое, — бросил он, затыкая мой возмущённый крик солёным поцелуем.
Его руки жадно шарили по телу, срезая или просто разрывая мешающие остатки ткани, то и дело царапая кожу. Платье быстро превратилось в цветные лоскуты, небрежно сброшенные с кровати.
Само его возбуждение казалось нервным, взвинченным, и это постепенно передавалось мне.
— Ра… Рафаэль… Что ты собираешься… — Я ощутила, как по спине пробежали мурашки. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять, что он не остановится.
Рафаэль медленно скинул рубашку, расстегнул пряжку и потянул ремень, вытягивая его из шлёвок.
— М-мм… Милая, я планирую использовать твой наглый ротик по назначению. — Он, надавливая, провёл пальцем по губам, проник внутрь и коснулся языка. — Я собираюсь оказаться приблизительно вот здесь. — Другой рукой он дотронулся горла где-то на середине.
— Не слишком ли ты хорошего о себе мнения? — не удержалась я от лёгкой издёвки.
— Сегодня у тебя будут все шансы это проверить, — в тон мне произнёс он. — Я сделаю с тобой всё то, что хотел, когда ты первый раз использовала эти чёртовы духи! Милашка… я собираюсь исследовать всё твои гостеприимные дырочки — Он наклонился и провёл носом по шее. — М-мм… Такой приятный аромат. Ты, они, твоё возбуждение и страх. Боишься меня, сладкая? — Он заглянул мне прямо в глаза, ещё раз, проведя пальцами по горлу. — Правильно боишься. А теперь будь хорошей девочкой, открой ротик и не вздумай использовать зубки. — Брюки упали на пол, а тонкий ремень недвусмысленно лёг на кровать рядом со мной.
Помрачение ума (лат.) Обратно