Дым и зеркала - 3. Дежавю
Я чувствую, как его улыбка касается щёки. Губы нежно скользят по уху, опускаются на шею, оставляют влажный след на ключице. Мне не хочется спешить, я трусь о него голодной кошкой, ёрзаю бёдрами на внушительном выступе, не заботясь о том, что смазка пачкает ткань брюк. Оргазм оставил лёгкое чувство неудовлетворённости. Слишком быстро и остро.
Он постанывает на ухо, подталкивая меня вниз, явно давая понять чего хочет.
Я послушно опускаюсь на колени, не пытаясь сквозь ткань в полумраке и дыму, рассмотреть черты его лица. Хочет остаться неузнанным — пусть будет так. Он нетерпеливо подталкивает меня к паху, почти утыкая в него носом. Чтобы точно не ошиблась.
Убедившись, что я правильно поняла и согласна, сам резким движением дёргает ремень, расстёгивает ширинку, и, приподнявшись, стягивает с себя брюки вместе с бельём.
Я чувствую, как длинный толстый член касается щёки, покачивается тёмным, едва видимым сквозь неплотную ткань силуэтом, заставляя сглотнуть ставшую вязкой слюну. Я нежно прижимаюсь губами к основанию, медленно поднимаюсь языком к едва обнажившийся головке, провожу по скользкой истекающей смазкой плоти, пробуя его на вкус. Солоно и горько.
Также, как было с тобой. Ты любил, когда я делала так.
Он зарывается пальцами в мои короткие волосы и чуть надавливает, пока осторожно прося, но не требуя взять глубже.
Я послушно обнимаю головку губами, помогая себе рукой. Вязкий, чуть солоноватый вкус расходится по рецепторам, я чувствую, как по подбородку стекает дорожка слюны, но не останавливаюсь. Тяжёлая рука на затылке направляет, пока мягко, но я знаю, что это ненадолго.
Когда я опускаюсь чуть ниже, он едва заметно подаётся бёдрами вверх, одновременно надавливая. Головка ощутимо толкается в горло, заставляя его рефлекторно сжаться. Я делаю глубокий вдох, сдерживая сработавший рефлекс и сразу опускаюсь до упора.
Его стон я доносится сквозь биты танцпола. Мурашки бегут от затылка вниз по позвоночнику, отдаваясь глубоко внутри. Рука до лёгкой боли натягивает волосы.
Я поднимаюсь, позволяя себе передышку, поднимаю на него невидящий взгляд, пытаясь поймать иллюзорный контакт глазами. Мы буквально утопаем в ароматном яблочном дыму, заполняющим лёгкие. Всё, что у меня получается увидеть сквозь тонкую щель под повязкой, это как ходит вверх вниз кадык, в тот момент, когда он выгибается и со стоном втягивает в себя новую порцию яда.
Это движение буквально завораживает, заставляя замереть. Если бы не рука, давящая на затылок, я бы и дальше смотрела за тем, как адамово яблоко ходит вверх вниз на длинной мускулистой шее, а он сквозь поблескивающий в слабом свете язык выпускает ядовитый дым.
Он настойчиво давит, заставляя меня вновь взять всю длину, пропустив головку глубоко в горло. Его рука задаёт стремительный ритм, позволяя мне вздохнуть через раз. Он словно гонит себя к первой за вечер быстрой яркой разрядке. Я подчиняюсь, заворожённая его действиями.
Потому что ты тоже любил делать так. Первый раз быстро и ярко, а потом долго, медленно и тягуче, сводя меня с ума, заставляя хрипнуть от стонов и криков.
Тебе нравилось это. Ему, похоже, тоже.
Буквально несколько глубоких толчков, во время которых он не выходит, а даёт мне двигаться лишь так, чтобы головка едва выскользнула из горла, и я чувствую, что член дёргается, пульсируя внутри. Горячая струя ударяет в нёбо, заполняя рецепторы солью и горечью, заставляя судорожно сглотнуть.
Я дразню его. Медленно поднимаюсь к головке, плотно обхватывая её губами, и вновь опускаюсь обратно на всю длину, сглатывая ровно в тот момент, когда он только входит в горло.
Я чувствую, как по его бёдрам пробегает дрожь, мышцы сокращаются в сладких конвульсиях. Его стон практически оглушает, заставляя внутри растекаться почти жидкий экстаз, эйфорию от власти над чужим телом.
Он даёт мне сделать лишь несколько таких движений, трепеща в моих руках, содрогаясь и пульсируя под губами, а затем тянет, лёгким движением сажает на себя верхом, так и не позволяя снять повязку, и вовлекает в горько-солёный поцелуй, от которого я задыхаюсь сильнее, чем когда член был в горле.
Потому что ты любил целовать меня так.
Обожал свой вкус на моих припухших болезненно губах.
От ощущения дежавю в груди всё сжимается, по горлу ползёт горький ком.
Я стремительно оказываюсь на спине, мундштук, едва касаясь, дразнит, поднимаясь вместе с его пальцами от лобка через живот к груди, скользит по шее и чуть ощутимо толкается в губы. Я послушно втягиваю в себя новую порцию яда. Туман в голове вновь сладко окутывает, приглушая мысли.
Он целует медленно, тягуче. Руки на груди ощущаются так по-разному, но так правильно. Горячая ладонь и холодный протез. Его словно невозможно согреть. И снова это боль и ласка одновременно, опять я выгибаюсь с хриплым стоном под волной ощущений, делая очередную затяжку, оставляющую сладкий яблочный вкус на губах.
Он опускается ниже, поцелуи обжигают рёбра, задерживаются на животе, язык скользит по подвздошным костям, медленно добираясь до лобка. Он разводит мои ноги, едва касаясь холодными пальцами протеза промежности.
Трепет и предвкушение раскатываются по венам вместе с никотином. Мне хочется знать, каким он будет, как я буду чувствовать его сейчас.