Три вечеринки завтрашнего дня ч. 1
Рафаэль\Сайлус: Ночь в восточном стиле
Рождественское биеннале Рафаэля для меня обернулось сущим кошмаром.
Первый день оказался ещё ничего. Коллаборация с брендом духов, бранч, пресс-конференция, ужин. Можно жить. А вот второй… выставка в галерее, обед на пляже (зимой! на каблуках! по песку! извращенец!), интервью, автограф-сессия, и напоследок закрытая клубная вечеринка в восточном стиле. Во время встречи с поклонниками я даже дышать боялась, не то, что отойти от него, особенно после визита нескольких весьма стрёмных личностей.
Второй день и десять часов в образах, соответствующих специальному дресс-коду и, разумеется, желанию Рафаэля, закончился тем, что ноги уже даже не отваливались, они тихо просили лечь где-нибудь и умереть.
Выбранные художником-садистом (по-другому его назвать не поворачивается язык!) «правильные» наряды почему-то (даже интересно, почему, да) мало походили на рабочую униформу телохранителя. Он, видите ли, предпочитает иметь среди своей команды исключительно тех, чей вид отвечает его тонкому вкусу!
Ну, да, красиво, конечно, только в итоге к концу дня я едва стояла прямо.
Проще весь день бегать за странниками, чем охранять его рыбью сущность во время мероприятий! Уж точно менее утомительно!
Хорошо хоть перед последней точкой, ночным клубом, мне полагался целый час на то, чтобы сходить в душ и переодеться. В этот раз в экзотическую юбку из почти прозрачного тюля и топ. Ну хоть без каблуков и то хлеб, просто высокие сандалии. Отличный выбор для декабря, я считаю. Странные у него представления о зиме… Вот только Рафаэль не был бы Рафаэлем, если бы и здесь не выкинул что-нибудь особенное. Эстет чёртов!
«Извини, мне не успели пошить правильное бельё. Пришлось использовать фантазию. P. S. Если хочешь, можешь идти без них».
«Да чтоб его, вместе с фантазией!», — размышляла я, разглядывая содержимое коробки.
Передо мной на кремовом (ой, извиняюсь, цвета топлёное молоко, как я могла не оценить) шёлке лежали стринги. Жемчужные. Полностью. Вообще, без ткани. Прикинув, как будет ощущаться это творение художественного гения, я решила, что как-нибудь обойдусь просто юбкой, учитывая полумрак — особо заметно не будет. А если и будет — сами виноваты. Ну не надевать же обычные брифы!
Вполне хватило того, что из-за его особых пожеланий мне вчера пришлось больше часа сидеть практически голой под очень внимательным взглядом, выслушивая комментарии о том, где ещё надо добавить деталей. Да ещё и отмываться до скрипа, чтобы какая-то специальная съедобная краска легла, видите ли! Особенно странно всё ощущалось, когда он сам брал в руки кисть, облизывал кончик и водил по коже, предпочитая самые чувствительные места. Как будто собирался изобразить из меня экзотический десерт! Если б сожрал потом, не было бы так обидно, а то пришлось всё эти художества стирать дома. Самой!
Для последней части вчерашнего вечера Рафаэль выбрал практически ничего не скрывающее платье, больше похожее на ночную сорочку, и туфли на настолько высоких тонких шпильках, что казалось, я постоянно стою на носочках. На возмущения, что некуда будет прятать кобуру, он лишь многозначительно протянул пару кожаных креплений на бедро и хитро ухмыльнулся:
— Я хочу, чтобы все вокруг знали, как ты опасна.
Не спорю, мы весь день приковывали взгляды.
Он, как всегда, небрежный эталон совершенства, в этой легкомысленно расстёгнутой рубашке восточного стиля, и я, скорее раздетая, чем одетая, стараниями его и визажистов украшенная цветными рисунками.
Естественно, сегодня наши общие фото украсили все обложки таблоидов!
Я рассчитывала, что хоть этим вечером смогу, наконец, расслабиться.
С трудом выдержав официальную часть в клубе, я ускользнула в персональную VIP-зону Рафаэля и со стоном облегчения упала на низкий, усыпанный подушками диван, блаженно расслабив гудящие ноги и спину.
Мне оставалось лишь потягивать цветной сладкий коктейль. Это оказалось весьма легкомысленно, учитывая, как быстро он дал в голову. Поесть я не успела, да и внезапно поняла, что последний раз перекусывала вчера, а держалась на ногах, видимо, благодаря кофе и мармеладным мишкам.
Наблюдать за Рафаэлем сквозь муар занавесей оказалось весьма занятно. Он продолжал беседовать с особыми гостями. Его высокая, изящная фигура, в парном моему костюме, то и дело мелькала то здесь, то там. Рядом с ним постоянно находился одетый также хозяин клуба. Забавная пара, особенно если не слышать разговоров. Эдакие экзотические восточные принцы. Интересно, а себе и ему Рафаэль тоже соорудил жемчужные стринги, или это эксклюзив только для меня? Надо будет поинтересоваться, а то этот нюанс почему-то выскользнул из поля зрения, хотя обычно я позволяю себе рассматривать весьма аппетитный зад моего художника, особенно когда он предпочитает экзотические костюмы.
«Они явно давно знакомы, — лениво прорвалось сквозь размышления о том, чем, кроме очень тонкой ткани, прикрыта пятая точка Рафаэля. — А владельцу клуба тоже положены эксклюзивные трусы? И сколько на них пошло жемчуга? Судя по его размерам, немало. А как он оформил перед? Надо будет их сравнить».
Откровенно пошловатые мысли плотно обосновались в голове. Это не я, это всё алкоголь, честно. Мне даже немного любопытно, но не настолько, чтобы встать с удобного дивана. Сами придут.
Вот к чему приводит усталость. Весь день я следовала за Рафаэлем тенью, как и положено телохранителю, но в эту зону клуба допускались только избранные, так что моё внимание больше не требовалось, и я смогла, наконец, расслабиться, перепоручив его заботам верного Томаса (ему экзотический костюм почему-то не полагался, фигурой, что ли, не вышел?) и загадочного знакомого.
Я даже успела чуть задремать и очнулась, когда рядом ощутила привычный запах Рафаэля: соль и ирисы; смешавшийся с другим, чужим и незнакомым: амбра и что-то неуловимое, горькое, тягучее. Диван чуть прогнулся под тяжестью двух тел, приземлившихся по обе стороны от меня.
— Мы приготовили тебе сюрприз, принцесса. — Его взгляд из-под ресниц многозначительно скользит по мне, задерживаясь на просвечивающей ткани на бёдрах… Он точно замечает отсутствие последнего аксессуара. Дыхание обжигает ухо. — Ты, похоже, решила не надевать мой подарок, а я так старался, лично собирал те жемчужинки для тебя. — Рука скользит по ткани юбки от колена вверх. — Позволь представить тебе моего хорошего друга и нашего гостеприимного хозяина этой ночью — Сайлуса.
Я поворачиваю голову к новому знакомому. Алкоголь резко ударяет в мозг, взгляд немного плывёт, но это не мешает буквально залипнуть в рельефный пресс и грудь.
— Глаза выше, — раздаётся низким голосом, царапающим где-то глубоко внутри. Сайлус берёт мою руку в свои и целует, пока я, отчаянно краснея, отрываюсь от слишком привлекательного зрелища.
Красные глаза, бледная кожа и белоснежные волосы.
Я замираю, внимательно рассматривая правильные черты лица, пока его губы скользят по руке почти прилично, на самой грани, задерживаясь чуть дольше, чем положено. Внешне. В последний момент кончик языка оставляет на коже влажный след.
Я чувствую горячее дыхание Рафаэля на плече, его пальцы сначала едва заметно касаются затылка, забираются в волосы, а потом начинают разминать основание шеи.
На мгновение я теряюсь в ощущениях, судорожно стараясь понять, что он имеет в виду: массаж или Сайлуса.
Красные глаза беззастенчиво смеются, наблюдая за тем, как я плыву. Его рука продолжает держать мою, поглаживает запястье, словно прислушиваясь к разгоняющемуся пульсу.
— Это тот самый подарок? — я с трудом собираюсь с мыслями, чтобы задать Рафаэлю двусмысленный вопрос.
— А ты хочешь? — голос расслабленный, но что-то неуловимое подсказывает, что ему нравится, куда идёт этот разговор. Или это фантазия одурманенного алкоголем мозга?
Он разминает мне плечи, тонко сплетает боль и удовольствие в тяжело поддающихся усталых мышцах. Стон сам срывается с губ, я не успеваю его поймать. Когда Рафаэль сильнее надавливает на натянутые трапеции, я вцепляюсь в руку Сайлуса, оставляя следы от острых ногтей. Из-под полуприкрытых ресниц, я вижу, как загораются его глаза.
— Кажется, здесь завёлся котёнок, — усмехается он. — Решила выпустить когти и поиграть? Не боишься?
Я ловлю взгляд на своей шее, когда он прижимает запястье к губам, едва касается так трепетно и нежно, что перехватывает дыхание. Моя рука теряется между его огромными ладонями, когда он надавливает и медленно скользит от запястья к кончикам пальцев.
Яркость ощущений накрывает с головой. По телу раскатывается приятная, тёплая волна, касания сразу четырёх горячих рук, оказываются, возмутительно возбуждающими. Мысль «А почему бы и не пожелать в качестве подарка их обоих» прочно поселяется в голове. Алкоголь и усталость затыкают любые попытки совести вылезти на поверхность.
⮜ Предыдущая часть Следующая часть ⮞