Пылающая нежность. ...и ещё горячее
Я разливаю по спине новую порцию масла. Ты постанываешь, когда я скольжу по тебе всем телом, стараясь надавливать сильнее, чтобы ты чувствовал меня как можно острее. От ягодиц к плечам и обратно. Мышцы напряжённо ноют от такой нагрузки, но слишком приятно чувствовать тебя так, слышать, как ускоряется твоё дыхание от этой странной, чувственно-болезненной иногда ласки.
Ты послушно лежишь расслабленный, пытаясь не двигаться. Я добавляю масла и осторожно, стараясь не потревожить тебя, вновь наливаю на этот раз на ягодицы и втираю его так, чтобы невзначай, почти случайно попало и между половинок. Судя по тому, как ты ёрзаешь, оно проникло как раз туда, куда надо.
Я веду ладонями вдоль позвоночника от шеи вниз, надавливая так, чтобы промять мышцы, но в этот раз не останавливаюсь в районе копчика, как всегда, а позволяю ладоням продолжить скользить, утопая между ягодиц, доходя почти до промежности.
Ты вздрагиваешь от непривычных прикосновений, но послушно разводишь ноги. Я вижу, как на мгновение напрягаются мышцы на спине, показывая твою тревогу, но вновь расслабляются, когда я таким же длинным движением поднимаюсь наверх. Я повторяю этот путь ровно до того момента, пока ты не перестаёшь напрягаться, когда мои руки оказываются между ягодиц. Ты привыкаешь к этим прикосновениям.
И лишь тогда я решаюсь на следующий шаг.
Одной рукой перемещаюсь в промежность, надавливая и двигаясь от мошонки вверх, пока не нахожу точку, от прикосновений к которой ты начинаешь тихо постанывать. И это становится сигналом, что я могу пойти чуть дальше. В ход опять идёт масло. Я щедро разливаю его по ягодицам и осторожно, надеясь, что достаточно хорошо подпилила ногти, проникаю другой рукой между половинками и касаюсь ануса.
Ты вздрагиваешь. Я убираю руку и, не переставая массировать промежность, перемещаюсь так, чтобы ты услышал мой шёпот:
— Ты обещал мне довериться и не сопротивляться, помнишь? Я не сделаю тебе больно. Просто позволь мне… будет приятно.
Возбуждение в крови сменяет тревога, почти страх. Я не знаю, как ты воспримешь это покушение на то, что многие считают чуть ли не основой своей мужественности. Мне не хватит слов, чтобы убедить тебя в том, что это просто моё желание попробовать с тобой другую сторону удовольствия, сделать нас ещё ближе, снять очередной запрет. Ведь я же доверилась тебе, когда ты попросил о подобном.
Ты явно делаешь над собой усилие, но едва слышно шепчешь:
Я выдыхаю буквально всем телом. Сердце ускоряет свой бег, подпрыгивая до горла. Мне на мгновение перехватывает дыхание. От осознания того, что ты готов переступить через предрассудки и довериться. Меня буквально переполняет нежность и желание сделать всё так, чтобы ты точно не пожалел.
— Скажи, если будет больно или неприятно, хорошо? Я остановлюсь.
Ты едва заметно киваешь в ответ.
Я стараюсь быть максимально бережной и осторожной. Двигаюсь медленно, прислушиваясь к малейшим изменениям твоего дыхания, дрожи, следя за капельками пота на спине.
Я ищу любой знак, который может намекнуть о том, что тебе хоть чуть-чуть больно или некомфортно.
С рук буквально стекает масло. Я продолжаю массировать промежность, то и дело опускаясь до основания члена, отчего ты начинаешь дышать чаще. Тебе это нравится, это привычные, знакомые ощущения.
Я едва заметно касаюсь ануса, надавливая подушечками пальцев едва-едва, чтобы дать тебе привыкнуть новой ласке. Несмотря на твоё согласие, напряжение всё равно буквально висит в воздухе.
Я не позволяю себе ни одного лишнего движения, не пытаюсь усилить давление, лишь осторожно вожу по кругу медленно, ровно так, чтобы ты чувствовал, что происходит, и просто понимал, как тебе в этом ощущении.
Время замирает, тянется, как жевательная резинка. Я так сосредоточена на тебе, что уже не замечаю, что происходит со мной. Я успеваю обновить масло, почувствовать, как устаёт рука, которая ласкает промежность и основание члена…, но в какой-то момент ты сам немного начинаешь двигать бёдрами так, что кончики пальцев проникают внутрь первого кольца мышц.
Ты даёшь мне понять, что я могу стать чуть смелее, а потому опять тянусь к маслу, одновременно доставая презерватив и надевая его на пальцы.
С новой порцией смазки я позволяю себе погрузиться в анус буквально на половину фаланги. Ты не вздрагиваешь, давая мне понять, что можно продолжить. Я осторожно массирую отверстие изнутри, немного растягивая и упираясь во второе кольцо мышц, постепенно проникая чуть глубже. В какой-то момент ты сам уже толкаешься так, что пальцы проходят сквозь до второй фаланги.
Я слышу, как в этот момент срывается твоё дыхание, пытаюсь понять, больно ли тебе, вспоминаю свои ощущения, когда это делал ты, двигаю рукой медленно, почти выходя и вновь погружая пальцы до костяшек, уже не встречая сопротивления.
Ты тихонько постанываешь, показывая, что не против более активных действий. В голове всплывает нужная картинка, и я, мягко массируя, опускаюсь по задней стенке вниз, надавливая сильнее, пока не попадаю в нужную точку. Ты дёргаешься резко, стонешь, а я лишь сосредотачиваюсь на том, чтобы, постепенно ускоряясь, широкими движениями массировать простату, одновременно другой рукой лаская промежность и основание резко затвердевшего сильнее члена.
Я чувствую, как анус сжимается вокруг пальцев, сдавливая почти до боли, но твои стоны заставляют меня игнорировать это. Ты сам двигаешь бёдрами, толкаясь сильнее, чем я бы решилась. Меня до безумия заводит то, как тебе хорошо. Я готова застыть в этом моменте, впечатать его в память и вспоминать, когда тебя не будет рядом. Разгорячённого, расслабленного, полностью моего.
— Кроха, пожалуйста… — стонешь ты умоляюще. — Помоги мне губами. — Эти слова буквально врываются в моё почти медитативное состояние, пробирая до мурашек.
Я медленно позволяю руке выскользнуть из тебя. Ты переворачиваешься на спину.
Я мимолётно замечаю влажное пятно на полотенце. Румянец заливает твои щёки, сползая по шее аж до вздымающейся груди, ты дышишь рвано, зрачки полностью заполнили радужку, искусанные губы опухли. Меня буквально накрывает возбуждением, хотя, казалось бы, куда ещё сильнее, от одного взгляда на тебя такого, низ живота тянет мучительно.
Когда я первый раз едва касаюсь головки губами, ты стонешь так оглушительно, что мне, кажется, закладывает уши.
Ты дрожишь всем телом. Пресс сокращается волнами, ты толкаешься вперёд, стремясь войти максимально глубоко.
Я ловлю момент, когда ты снова расслабляешься и опять погружаю в тебя пальцы, точно попадая по простате.
И так твёрдый член становится совсем каменным. Он ощущается под губами неподатливым настолько, что не получается сдавить хоть немного.
Ты мечешься по подушкам, стонешь, цепляешься за простыни напряжёнными руками так, что ткань почти трещит.
Я стараюсь синхронизировать движения, одновременно опускаясь максимально глубоко, так что ты входишь в горло, и при этом массировать на простату, придерживаясь равномерного ритма.
От каждого твоего стона меня пробирает до мурашек. Смазка течёт по бёдрам, и мне кажется, что я могу кончить просто от осознания, насколько тебе сейчас хорошо. Как я свожу тебя с ума.
— Кроха… Пожалуйста… Резче… — умоляешь ты. — Дай мне кончить.
Ты хаотично толкаешься то в рот, то насаживаешься на пальцы, разгоняя свои ощущения и, в конце концов, обхватываешь мою голову руками, фиксируешь так, что я уже совсем не могу сама двигаться, резко и глубоко толкаешься, заставляя почти задыхаться, когда член перекрывает горло.
И кончаешь с оглушительным стоном, срываясь на крик. Первый раз я слышу, как ты кричишь от оргазма.
Кажется, всё твоё тело пульсирует в такт медленно выходящей толчками сперме, заполняющей сейчас мой рот.
Ты кончаешь неожиданно долго, не выстреливая, а медленно изливаясь. Я с трудом вынимаю из тебя пальцы, так сильно ты сжимаешься и помогаю губам рукой, выдаивая до последней капли, не выпуская член изо рта.
— Слишком остро, кроха… — стонешь ты и убираешь с себя мои руки, заставляя просто лечь рядом.
Ты обнимаешь, и я чувствую, как бешено колотится сердце.
Я возбуждена до боли, кажется, всё внутри пульсирует и сжимается, но просить тебя помочь сейчас выглядит просто кощунством, а потому я позволяю себе расслабиться и насладиться отголосками твоего кайфа.
Я знаю, что потом ты позаботишься и обо мне, но не сейчас, когда ощущений и эмоций ещё слишком много. Тянущее чувство внутри сводит меня с ума. Я опускаю руку между бёдер, вздрагивая от прикосновения к болезненно напряжённому клитору, закрываю глаза, позволяя себе отдаться резким на самой грани ощущениям, стараюсь подобрать нужный ритм.
Перевозбуждённое тело реагирует остро, посылая по телу спазмы, только раскручивающие напряжение внутри, но не обещающие разрядки. Каждое прикосновение, каждое движение на грани боли.
Ты медленно приходишь в себя, пока я пытаюсь хоть как-то добиться правильного отклика от взвинченных до предела нервных окончаний. Я чувствую, как рука скользит по моей спине, путается в волосах, даря мимолётную ласку. Как ты прижимаешься к макушке губами, вдыхая аромат моих волос, смешанный с запахом пота и спермы. Рука перемещается на живот, проникает между бёдер, и ты переплетаешь свои пальцы с моими.
Меня корёжит и выгибает от острых до боли прикосновений, одновременно отправляющих по телу спазмы удовольствия. Я пытаюсь, но ты каждый раз не даёшь мне убрать наши переплетённые руки, продолжая настойчиво двигаться, сохраняя ровный ритм. Мне слишком много, слишком остро, просто слишком… Я буквально зависаю на этой странной границе, когда нервные окончания практически сходят с ума. Я почти на грани того, что перед глазами вот-вот начнёт темнеть, когда ты сжимаешь сосок до пронзающей насквозь настоящей боли. И это становится последней каплей, выворачивающей рецепторы наизнанку и срывающей меня в пронзающий до позвоночника, скручивающий в агонии, но такой желанный оргазм.
Я словно отключаюсь, остаются только ощущения пульсирующих мышц, шум крови в ушах и чередующееся с болью удовольствие.
Первое, что всплывает, когда я прихожу в себя, это твои ласковые руки, медленно поглаживающие по животу, немного надавливающие и разминающие сведённые судорогой мышцы.
Это блаженство. Молчаливое, захватывающее. Качающая на мягких волнах.
Это нежность. Такая поглощающая, что, кажется, я сейчас разрыдаюсь.
Это доверие и принятие друг друга любыми. Целыми или сломленными. Всегда.
Я погружаюсь в полудрёму в кольце твоих ласковых рук, и последнее, что я слышу, когда сознание уплывает в блаженное небытие: