В конец

К главе 169 К главе 170

Глава 169 Экстра: Позже

Июнь, Цинчжоу.

Стояла пора уборки пшеницы. Люди, которые в это время на току(площадка для обмолачивания пшеницы) должны были бы трудиться не покладая рук, сейчас столпились вокруг мужчин, взвешивающих урожай.

Несколько мужчин сообща несли на плечах большие весы, под которыми висел туго набитый мешок, а у безмена(рычажные весы) стоял человек, на вид, мелкий чиновник.

Чиновник передвинул гирьку и, когда та наконец замерла, громко выкрикнул:

— Двести семьдесят шесть цзиней!(138 кг)

На лицах собравшихся проступила радость. Отложив в сторону нехитрый скарб для взвешивания, один из мужчин вытер пот со лба и торопливо спросил:

— Дажень[1], так сколько же всего получилось?

Чиновник пересчитал цифры, и его лицо озарилось ликованием:

— Да... всего получилось шестьсот двадцать один цзинь!(310,5кг)

В толпе на мгновение повисла тишина, но когда чиновник повторил результат еще несколько раз, люди разразились восторженными криками!

— Шестьсот двадцать один цзинь! Неужели с одного му(666,67 кв.м) можно собрать столько пшеницы?!

— ...Щипни меня, это правда?! Не ошиблись ли в расчетах? Может, посчитали за несколько му?

— Какие еще ошибки, ты с ума сошел? Даже если бы на весах ошиблись, ты разве не видел, сколько зерна было при обмолоте?

“……”

Люди на току возбужденно обсуждали случившееся. Чиновник, прижимая к груди книгу учета, пытался протиснуться сквозь толпу, повторяя в нетерпении и радости:

— Пропустите, пропустите! Мне нужно скорее сообщить Пэй-даженю!

***

В усадьбе Пэев 7361 сидел в пустынной крытой галерее[2] и взял с низкого столика рядом кусок арбуза.

Только он собрался отправить его в рот, как сзади раздался детский голосок:

— Папа.

7361 всем телом вздрогнул и с немыслимой скоростью сунул только что вынутый из колодца и, казалось, даже источающий прохладу арбуз в рот.

Быстро прожевав несколько кусков, он с невозмутимым видом обернулся.

— Почему Ваньцзы вернулся так рано? Где твой отец?

Напротив стоял мальчик лет пяти-шести, милый, как с картинки. Губы и нос были точь-в-точь как у 7361, и только глаза были точь-в-точь как у его отца, Пэй Жуна.

Услышав вопрос папы[3], Пэй Цзюэ[4] серьезно ответил:

— У отца[5] появились срочные дела, поэтому он попросил меня вернуться первым.

— А, ну... — отозвался 7361, попутно пряча тарелку с арбузом за спину.

— Я все видел, папа, — Пэй Цзюэ прямо разоблачил уловку 7361. В его голосе звучали нотки неодобрения, и он говорил совсем как взрослый. — Отец сказал, что вам в эти дни нужно беречь здоровье и поменьше есть холодного, иначе потом снова будете плохо себя чувствовать.

Стоит упомянуть эту тему, так как придется рассказать о событиях полумесячной давности.

Полмесяца назад Хуайхуа приехала в Цинчжоу навестить 7361 и привезла ему множество подарков, среди которых были и манго, раздобытые ею у каравана.

За последние несколько лет Хуайхуа так развернула свой овощной бизнес, что не только в Юньчжоу, но и в самой столице не было человека, который не знал бы о "красных нефритовых овощах".

Сейчас Хуайхуа было уже за двадцать. Несколько лет деловой закалки практически полностью преобразили ее, и теперь она была успешной коммерсанткой.

Но это пока оставим в стороне. Речь о том, что в тот приезд Хуайхуа, помимо передачи полугодовой доли прибыли, по старой привычке привезла 7361 редкие семена, фрукты и всякие вкусности, которые, по ее мнению, должны были его порадовать.

7361, конечно, знал, что такое манго, просто в династии Да Шэн он их еще не видел.

Зная, как они вкусны, он тут же съел несколько штук. А к полуночи 7361, который в принципе никогда не хворал, начал мучиться расстройством желудка, да еще и покрылся сыпью.

Тогда Пэй Жунь страшно перепугался и, не дожидаясь лекаря, прямо на руках вынес 7361 к карете и стремительно помчался за врачом.

— Да это же было десять дней назад, сейчас я совершенно здоров, — тихо оправдывался 7361, но все же послушно достал тарелку с арбузом из-за спины.

— Ладно, не буду есть, отдаю тебе.

— Если папа не ест, то и я не буду, чтобы не дразниться, — заботливо сказал Пэй Цзюэ, а заметив, что отец погрустнел, добавил. — Отец сказал, что сегодня вернется пораньше и приготовит папе ужин.

— Правда? — глаза 7361 загорелись.

Он уже почти десять дней не ел стряпню Пэй Жуна. Как раз сейчас стояла пора уборки пшеницы, и это был уже второй год после высадки улучшенных семян, выведенных им самим.

Пэй Жунь, как правитель округа[6] Цинчжоу, ведал важнейшими народными делами, и в эти дни он буквально сбивался с ног от работы.

Не то что готовить — каждый раз, когда Пэй Жунь возвращался, 7361 уже почти собирался ко сну.

Легок на помине.

В арке в конце коридора показалась фигура — это был как раз закончивший с делами Пэй Жунь.

7361 тут же поднялся:

— Пэй Жунь, ты вернулся!

Пэй Жунь подошел к мужу и сыну, сперва с улыбкой посмотрел на 7361, а затем погладил сына по голове:

— Чем это вы тут занимаетесь?

— Разговариваем с папой, — ответил Пэй Цзюэ.

7361, чувствуя себя виноватым, заслонил собой Пэй Жуна:

— Да так, ничего особенного. Просто Ваньцзы сказал, что ты сегодня готовишь, и я очень рад.

Что оставалось делать Пэй Жуню? Ему ничего не оставалось, кроме как сделать вид, что он ничего не заметил.

Он взял 7361 за руку:

— Тогда пойдем в огород на заднем дворе, нарвем овощей?

7361 выдохнул с облегчением:

— Хорошо.

***

Втроем они направились в огород.

Сейчас это огород, но когда 7361 приехал сюда несколько лет назад, это был маленький садик, а потом...

...овощи. Разные сорта овощей росли вразнобой, то высокие, то низкие, пестрели красками, и на них было радостно смотреть.

Несколько лет назад Пэй Жунь, получивший звание танхуа[7], несколько лет прослужил в Академии Ханьлинь[8], а затем был отправлен на место сюда, и теперь уже является...

— Отец, папа, можно сегодня поесть помидоров? — маленький Пэй Цзюэ спрыгнул на землю, сорвал красный томат и спросил.

— Я тоже хочу, — поддержал 7361. — Хочу с яичницей.

Пэй Жунь не стал отказывать, он улыбнулся:

— Дядя Ань сегодня купил курицу, может, приготовим тушеную курицу с картофелем?

Папа и сын хором ответили:

— Давай!

Неизвестно, то ли дело в том, что Пэй Жунь отлично готовит, то ли Пэй Цзюэ, как и 7361, с самого детства проявлял свою природную любовь к еде.

Например, когда маленькому Пэй Цзюэ не было и года, если он вдруг начинал плакать, его можно было утешить любой едой.

В то время, когда у него еще даже не прорезались все зубы, он уже мог взять огромное яблоко, усесться в уголке и спокойно грызть его полчаса.

Потом, наверное, он начал учиться, и его характер постепенно становился более серьезным. Хотя, конечно, эта серьезность не заходила слишком далеко. Он просто не говорил лишнего, но в делах никогда не отставал.

Иногда 7361 удивлялся, почему ребенок, который когда-то в его животе устраивал настоящие акробатические этюды, вырос с таким характером.

Говорят, характер ребенка достается от родителей, но 7361 казалось, что Пэй Цзюэ не похож ни на него, ни на Пэй Жуна.

Неизвестно, на кого же он тогда похож.

Но неважно, на кого он похож, 7361 все равно очень любит их с Пэй Жуном ребенка.

Их с Пэй Жуном ребенок — самый лучший!

В этот редкий свободный вечер Пэй Жунь приготовил на ужин шесть блюд и суп, и все это были любимые кушанья 7361 и Пэй Цзюэ.

Сейчас Пэй Цзюэ уже не говорил о том, что боится за желудок папы. Он был так занят едой, что не мог даже поднять голову, не то что разговаривать.

Пэй Жунь, в конце концов, был главным правителем округа, и даже имея под началом немало толковых чиновников, он был очень занят. Возможности приготовить такую обильную трапезу выпадали нечасто, так что сначала нужно было есть, а потом уже говорить.

Изначально Пэй Жунь хотел обсудить с 7361 вопросы уборки пшеницы, но, видя, как увлечены его муж и сын, он решил пока отложить этот разговор.

Когда они закончили ужинать, на улице уже совсем стемнело.

Как раз подошло время умываться и ложиться спать. Пэй Цзюэ с прошлого года спал один.

Поэтому в спальне за пологом были только Пэй Жунь и 7361.

Только что предавшись вечерним утехам, 7361 был весь во влажном поту, но сейчас ему и в голову не приходило идти мыться. Ему даже не было жарко, он прижался к Пэй Жуню и, обняв того за крепкую талию, заговорил.

— ...Завтра я смогу поехать на пшеничное поле?

Надо сказать, сейчас 7361 в какой-то мере является мелким чиновником. Несколько лет назад, благодаря выведенным им семенам пшеницы, в столице был установлен рекорд урожайности — семьсот цзиней с одного му.(350 кг с 6,67 соток)

Император Цзинтай[9] был очень доволен и, в порядке исключения, повысил 7361 до должности чиновника по земледелию, поручив ему исключительно исследования семенного фонда.

Изначально уборку пшеницы в Цинчжоу в эти дни должен был курировать сам 7361, но из-за того, что он неожиданно наелся манго и почувствовал себя плохо, все эти заботы взял на себя Пэй Жунь.

Вот почему Пэй Жунь в последнее время буквально сбивался с ног.

Пэй Жунь поправил влажные пряди волос на лбу 7361 и спросил:

— Как ты себя сегодня чувствуешь? Ничего не беспокоит?

7361 знал, что Пэй Жунь все еще помнит об этом случае, и тихо оправдывался:

— Все прошло, я совершенно здоров. Ты же знаешь, что, кроме того случая, я вообще не болел.

— Вот и хорошо. Как раз завтра у меня нет дел, куда бы ты ни собрался, я пойду с тобой.

Разве 7361 мог не согласиться? Он тут же закивал:

— Хорошо.

Подумав, он добавил:

— Возьмем с собой Ваньцзы. Он каждый день сидит дома и корпит над книгами, ему бы тоже размяться.

Ребенок еще совсем маленький, сидя за письменным столом, даже не достает ногами до пола, но ради книг он может просидеть по часу или два.

— Хорошо, — согласился Пэй Жунь. — Тогда я попрошу дядю Аня помочь, и он приготовит вам с Цзюэ побольше освежающего сливового отвара.

— Тогда... — 7361 робко выдвинул свое условие. — Можно мне взять с собой арбуз?

— Угу... можно, но ешь поменьше.

— Тогда я съем только маленький кусочек, а остальное съешь ты и Ваньцзы.

— Тогда бери.

7361 удовлетворенно обнял Пэй Жуна:

— А когда завтра закончим с делами, если будет не поздно, пойдем втроем в тот новый трактир? Я еще не пробовал их блюда.

Пэй Жунь тихо рассмеялся:

— Хорошо, давненько мы не ели вне дома.

7361 стал еще довольнее, но тут он немного устал и, болтая с Пэй Жуном, постепенно начал слипаться глазами.

Уткнувшись лицом в грудь Пэй Жуна, 7361 пробормотал:

— Ты позавчера говорил, что учитель и Пиншэн собираются приехать, когда примерно они будут?

— В этом месяце слишком жарко, они приедут после сентября[10].

— Ох...

Голос 7361 затих, дыхание стало глубже и тяжелее. Пэй Жунь посмотрел вниз и увидел, что его маленький муж, очевидно, уже крепко спит.

При свете еще не погашенной свечи за окном Пэй Жунь склонил голову, и в его взгляде была нежность.

Через некоторое время он наклонился и мягко поцеловал нежные губы спящего.

— Спи, А-Яо.

***

Нынче ночью луна ярка, а звезд мало — похоже, завтра снова будет хорошая погода.[11]

К главе 169 К главе 170

Глава 170 Экстра: Повседневная жизнь по воспитанию малыша

Пэй Цзюэ родился в августе, в безветренную и недождливую погоду.

В то время Пэй Жунь только поступил в Академию Ханьлинь. Император пожаловал ему должность редактора-составителя седьмого ранга.

Дни 7361 на позднем сроке беременности текли праздно и безмятежно. Каждый день он то изучал овощные семена, то сажал любимые овощи, то раздумывал, каких вкусностей принесёт ему новоиспечённый Пэй-дажень, когда вернётся домой.

В тот день они даже условились, что когда Пэй Жунь вернётся, вместе пойдут гулять к реке, что в двух улицах от их дома.

Но прогулке этой в итоге не суждено было состояться.

Когда отошли воды, 7361 слегка растерялся. В летнюю пору одежда была тонкой, живот у 7361 был большой, одет он был лишь в длинный халат и нижние штаны. Тёплая жидкость потекла по ногам вниз и быстро собралась на полу в маленькую лужицу.

7361: …

7361 страшно перепугался, его лицо, заметно пополневшее за время беременности, мгновенно вспыхнуло.

— Пэй… Пэй Жунь, — растерянно посмотрел он на Пэй Жуня, словно провинившийся ребёнок.

Пэй Жунь как раз собирал воду и закуски, которые надо было взять с собой для 7361 на прогулку. Увидев все это, он на мгновение замер и тотчас отложил матерчатую сумку.

— Ребёнок собирается появиться, — глубоко вздохнул Пэй Жунь. — А-Яо, ты не паникуй, я сперва велю дяде Аню найти повитуху.

Пэй Жунь сперва помог 7361 сесть на кровать, затем быстрым шагом вышел и через короткое время снова вернулся в комнату.

Должно быть, он возвращался бегом. Теперь он сел рядом с 7361 и, сжимая его руку, спросил

— А-Яо, живот болит?

Выражение лица у Пэй Жуня было с виду очень спокойным, однако когда он усаживал 7361, его слегка дрожащие руки выдавали, что на сердце у него вовсе не спокойно.

Услышав вопрос Пэй Жуня, 7361 покачал головой.

— Не болит, ничего не чувствую, — сказал 7361 и всё ещё с некоторым недоверием добавил. — Ваньцзы правда собирается выйти?

— Скорее всего, да.

— Будет… будет очень больно?

— В родах фулану[12] всегда бывает больно.

7361 встретился с Пэй Жунем взглядом и разглядел в его глазах тревогу, второй рукой он похлопал Пэй Жуня по руке и утешил:

— Ничего, я боли не боюсь.

— А-Яо… — Пэй Жунь, казалось, хотел что-то сказать, но в конце произнёс лишь. — Не бойся, я всё время буду рядом с тобой, не бойся.

7361 поначалу боялся, но, увидев Пэй Жуня таким, почувствовал, что больше не боится.

Ему показалось, что сейчас Пэй Жунь боится больше всех.

Вскоре дядя Ань привёл повитуху. Пэй Жунь нашел ее заранее, и ее навыки принятия родов были известны во всей огромной столице.

Повитуха сперва осмотрела состояние 7361, а затем сказала:

— Ещё рано, думаю, только после полуночи.

И наказала Пэй Жуню:

— Ланцзюнь[13], распорядитесь приготовить какой-нибудь еды. Если супруг сейчас ещё может поесть — пусть поест, чтобы потом хватило сил.

— А-Яо, что хочешь поесть? — торопливо спросил Пэй Жунь.

7361 только что поужинал и поначалу не был голоден, однако, услышав такой вопрос Пэй Жуня, почувствовал, что хочет всего и сразу.

— Хочу сладких шариков в сиропе[14].

— Хорошо.

— Ещё хочу пирожных с османтусом[15] и каштановых пирожных[16].

— Можно.

— Того пряного кролика с сычуаньским перцем[17], которого ты готовил пару дней назад, и холодную куриную соломку[18] — тоже хочу, — помедлив, 7361 уставился на Пэй Жуня своими блестящими круглыми глазами. — Если можно, я ещё хочу ледяную чашу — ту, что с коровьим молоком и арбузом[19].

Даже Пэй Жунь сейчас слегка растерялся; все эти блюда требовали долгого приготовления. Пэй Жунь и не боялся потратить время, просто не хотел оставлять 7361 здесь одного.

Но всё же ответил:

— Хорошо, я постараюсь побыстрее.

7361 остался доволен, и даже страх от того, что только что отошли воды, заметно утих.

Их разговор рассмешил даже повитуху, она сказала:

— Ай-я, дорогой фулан, эти кушанья займут немало времени. Боюсь, вы не успеете их съесть, лучше уж поесть чего попроще.

— Вот как? — 7361 слегка огорчился.

Пэй Жунь уже встал:

— Ничего, я выберу несколько блюд, приготовлю побыстрее, жди меня.

Пэй Жунь действовал быстро и, кликнув слуг на подмогу, за один час приготовил всё, что 7361 хотел съесть.

К сожалению, 7361 успел съесть лишь несколько кусочков, как у него начал болеть живот.

Сперва боль была несильной, и промежутки были долгими. Когда же 7361 почти наелся, схватки стали постепенно учащаться.

Повитуха осмотрела его и велела Пэй Жуню поддерживать 7361, пока тот прохаживается по двору. Лишь когда боль стала такой, что невозможно было стоять, 7361 позволили войти в комнату.

Пэй Жуню нельзя было входить, и он мог лишь стоять на страже у окна, слушая, как из комнаты время от времени вырываются приглушённые болезненные стоны 7361.

В таком деле Пэй Жунь ничем не мог помочь, ему оставалось лишь фраза за фразой нежно утешать 7361.

Голос его звучал ровно и мягко, но на самом деле рука, вцепившаяся в оконную решётку, вся, до тыльной стороны ладони, вздулась синими венами, а выражение лица было невыразимо мрачным.

К счастью, это мучение не продлилось слишком долго.

7361 был здоров, и хотя ел он много, но толстым не был. Вес ребенка в утробе был в норме, и 7361 не слишком страдал.

Через два часа после того, как он вошёл в комнату, послышался плач ребёнка.

— Поздравляем, даженя, поздравляем даженя с радостным событием, — вышли слуги сообщить радостную весть. — Фулан родил маленького ланцзюня.

Пэй Жунь резко разжал руку. Он лишь мельком взглянул на запелёнатого младенца — красного, так что и не разобрать толком, какой он, — и быстрым шагом направился в родильную комнату, спрашивая на ходу:

— Как фулан?

— Фулан отдыхает, повитуха говорит, что ничего серьёзного.

С 7361 и правда всё было в порядке. Рожать этого ребёнка было больно, но когда всё закончилось, стало терпимо.

В комнате ещё стоял не выветрившийся запах крови. Едва придя в себя, 7361, увидев, что Пэй Жунь сидит у кровати, тотчас спросил:

— Где Ваньцзы[20]? Дай посмотреть.

«Какой же он молодец — он родил человека!» — думал про себя 7361, и чем больше думал, тем сильнее ему не терпелось. Он торопил Пэй Жуня поскорее принести ребёнка.

Пэй Жунь, который изначально хотел было расспросить, где у 7361 болит, вздохнул и махнул рукой, чтобы принесли ребенка.

— Вот это и есть наше дитя, — Пэй Жунь принял свёрток, не слишком умело прижал к груди и поднёс ребёнка поближе к лицу 7361.

7361 вытянул шею и заглянул.

7361: …

Улыбка на лице 7361 застыла.

— А-Яо? — заметив, что 7361 вдруг затих, Пэй Жунь подумал, что ему снова стало плохо, и сразу спросил. — Почему молчишь? Где-то болит?

7361 резко поднял голову, его зрачки расширились от потрясения, на лице отразилось полное неверие:

— Это… это я родил?

Пэй Жунь невольно усмехнулся:

— Конечно, это наш с тобой ребёнок. Ты посмотри на него, какой милый.

7361 замолчал.

Он смотрел на красный сморщенный комочек в руках Пэй Жуня с таким видом, будто получил сокрушительный удар.

— Почему такой страшный?!

Вероятно, почувствовав отвращение со стороны собственного папы, младенец в руках скривил ротик и разразился громким плачем.

Судя по голосу, младенец был весьма крепкого здоровья.

Хотя 7361 было трудно это принять, это действительно был его ребенок, их с Пэй Жуном малыш.

Став отцом впервые, 7361 каждый день твердил про себя помногу раз: «Это я родил», «Это я родил», после чего начал неумело нянчиться с ребенком.

Пэй Жунь нанял кормилицу и всякий раз, покончив со служебными делами, приходил помогать 7361 с малышом. Но несмотря на это, 7361 ещё некоторое время пребывал в полной растерянности.

Дело было не в том, что Ваньцзы не слушался, — напротив, Ваньцзы был очень послушным.

К счастью, 7361 был терпелив, хотел учиться, да и Пэй Жунь помогал. Так что к тому времени, как Ваньцзы исполнился месяц, 7361 уже вполне умело управлялся с ребёнком.

Да и сам Ваньцзы по окончании первого месяца полностью преобразился. Из того сморщенного малыша, которого поначалу считал некрасивым родной папа, он превратился в беленького и пухленького, прелестного ребенка, как белый нефрит и снег.

7361 души в нём не чаял. Каждый раз, глядя на хорошенькое личико своего малыша, он преисполнялся гордости.

Ведь это он его родил!

Когда устраивали пир в честь первого месяца, Цзи Хунчжо дал Ваньцзы официальное имя и выбрал знак «Цзюэ» — что означает «прекрасный нефрит».

Цзи Хунчжо также подарил маленькому Пэй Цзюэ нефритовую подвеску.

— Это мой дед дал мне. Изначально предназначено было, чтобы я отдал своему будущему ребёнку, но жаль… — Цзи Хунчжо не договорил, лишь положил нефритовую подвеску, чье превосходное качество бросалось в глаза, на тельце маленького Пэй Цзюэ. — Пусть будет ему. Желаю ему впредь мира и радости, и нравом да будет подобен этому прекрасному нефриту.

Маленький Пэй Цзюэ, окружённый любовью всех домочадцев усадьбы Пэй, потихоньку подрастал.

У 7361 не было каких-то особых идей насчёт воспитания детей. Он относился к «вольному» типу: что бы ребёнок ни любил делать — если это не вредит другим и не опасно для него самого, — пусть делает, что хочет.

В будни Пэй Жунь уходил в Академию Ханьлинь, и дома оставались 7361, Цзи Хунчжо и слуги.

Цзи Хунчжо был из тех, кому ни до чего нет дела, Пиншэн — из тех, кто ничего не смыслит в таких делах. Кормилица и дядя Ань, как нанятая прислуга, тоже не смели много говорить.

7361 действовал по наитию. Когда Пэй Цзюэ исполнилось три года, он то и дело таскал его лазать по деревьям и спускаться к реке — все места, куда только можно было сходить, 7361 с ним вдоль и поперёк обошёл.

Пэй Цзюэ с детства имел спокойный нрав, но это было лишь относительно.

Когда папа берет с собой так играть, какой ребенок не будет счастлив.

А ещё папа всегда мог найти для него всякие вкусности. В папином огородике что ни выкопаешь — каждый овощ оказывался объедением.

Конечно, отец тоже был замечательным. На досуге отец всегда готовил для Пэй Цзюэ и папы.

Вся семья из трёх человек, собираясь вместе, либо придумывала разные кушанья, либо отправлялась искать, где бы повкуснее поесть.

Довольно долго Пэй Цзюэ был пухленьким, и каждый раз, когда он выходил гулять со всевозможными лакомствами, это неизменно вызывало зависть у окрестных ребятишек.

Вскоре все дети в округе знали: что бы ни посадил папа Пэй Цзюэ — всё вырастает вкусным; что бы ни приготовил отец Пэй Цзюэ — всё получается объедением.

Пэй Цзюэ хоть и не говорил этого, но, несмотря на юный возраст, на лице у него всегда было «степенное» выражение. На самом же деле всякий раз, когда он слышал, как хвалят его папу и отца, в душе он всегда страшно гордился.

Когда их семья должна была переехать из-за назначения Пэй Жуня на службу в провинцию, все ребятишки в округе страшно жалели о расставании с Пэй Цзюэ.

Такая жизнь — есть, пить и беззаботно веселиться — продолжалась, пока маленькому Пэй Цзюэ не исполнилось три года.

В три года Пэй Цзюэ начал постигать грамоту под руководством своего отца Пэй Жуня.

Должно быть, маленький Пэй Цзюэ унаследовал выдающиеся способности отца, потому что в учёбе Пэй Цзюэ проявил большой талант.

Пока сверстники ещё только заучивали «Троесловие»[21] и «Тысячесловие»[22], Пэй Цзюэ уже начал изучать «Мэн-цзы»[23] и «Беседы и суждения»[24].

Сам он выучил уже достаточно иероглифов и на досуге то и дело искал книги на полках отца и папы.

Отцовские книги были по большей части сложны для понимания, и читать их ему пока что было тяжело, но папины книги были совсем иными.

Папа любил книги самых разных жанров. Большей частью жизнеописания странствующих героев, записки о вкусной еде, а ещё кое-какие заметки о нравах и диковинах. Каждая была по-своему занятна.

Всё это отец время от времени покупал и приносил папе.

Прочитав множество книг и уразумев множество истин, Пэй Цзюэ, глядя на своё, куда более округлое, чем у ровесников, телосложение, вдруг кое-что осознал.

И вот с какого-то дня 7361 вдруг заметил, что их сын стал есть меньше.

Не понимая, в чём дело, 7361 решил, что еда сыну не по вкусу. Для 7361 это было делом огромной важности, если у него нельзя поесть вкусненького, то о каком счастье вообще может идти речь.

Считая себя хорошим папой, 7361 принялся на все лады изощряться, добывая для Пэй Цзюэ вкусности. Сам он готовить не умел и потому приставал к Пэй Жуню, чтобы тот на досуге готовил побольше разных блюд.

Пэй Цзюэ: …

В конце концов отец разгадал его замысел и незаметно помог ему замять это дело.

Так что маленькому Пэй Цзюэ, которому только-только стукнуло пять, теперь, помимо ежедневного поедания папиных лакомств, приходилось ещё и упражняться с дядей Пиншэном.

Но ради вкусненького пробегать каждый день по десять кругов вокруг двора — вовсе не велика беда.

И вот, едва закончив упражнения, Пэй Цзюэ услышал, как его зовёт папа.

— Ваньцзы, скорее, скорее! Тот виноград, что мы вместе сажали, поспел. Я сорвал две грозди, остудил колодезной водой, иди скорее есть.

Видя, что дядя Пиншэн уже широким шагом направился туда, где были папа и отец, Пэй Цзюэ утёр пот со лба и громко крикнул:

— Папа, отец, я сейчас!

Он лёгкой рысцой побежал к отцу и папе, что сидели в беседке, и шаги его были полны радости.

***

Осеннее солнце было в самый раз, дул лёгкий ветерок — и снова наступила прекрасная пора года.[25]

Это единственный главы, которые я перевела для этой новеллы.

К главе 169 К главе 170

Не буду скрывать от вас основной перевод, читайте, это великолепная история.

В начало

Перевод экстр: Korean Ginseng

(･ω<)☆

Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу

☆(>ᴗ•)

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы