Глава 23. Чик-чирик и снова чик-чирик/ 叽叽复叽叽: 蛇蝎点点

Глава 23

За одним столиком потеснились четыре человека, друг у друга на виду*. Хэ Жуйшэн улыбался как ни в чём не бывало, словно встретил старого друга после долгой разлуки. Цзянь Мин, который на людях всегда был приветливым и обходительным, на этот раз даже притворяться не стал и сидел с холодным лицом. Жена главы семейства Хэ ощущала неловкую атмосферу и украдкой поглядывала на них, накладывая еду.

*в оригинале использована идиома 低头不见抬头见 - поднимешь голову - не видишь, опустишь - увидишь

И только Хэ Сяошань, уплетая за обе щёки, набивал рот рисом, причмокивая, сопя и не поднимая головы.
Хэ** Жуйшэн мотнул подбородком в сторону Хэ** Сяошаня: “Разве ты нас не познакомишь?”

**фамилии у героев звучат одинаково [he], но пишутся разными иероглифами 何 у Жуйшэна и 贺 у Сяошаня

“Друг”, - холодно бросил Цзянь Мин.
Хэ Сяошань тут же пнул его под столом. Цзянь Мин хотел лягнуть его в ответ, но Хэ Сяошань наступил на его ногу.
“Здравствуйте, меня зовут Хэ Жуйшэн. Я старый друг Цзянь Мина”.
Хэ Сяошань, посильнее надавил на подъём стопы Цзянь Мина, а потом воспользовался моментом и полностью закинул своё бедро на его ногу, после чего, словно глухой, молча выхватил большой кусок тушёного мяса из миски Цзянь Мина, запихал в рот и продолжил уплетать рис.
Хэ Жуйшэн улыбался так, словно ничего не случилось: “Ха, а у тебя интересный друг. Это моя жена, вы уже встречались в прошлый раз”.
“Невестка”, - кивнул ей Цзянь Мин, показав большее дружелюбие. Если бы он не хотел в глазах всех присутствующих здесь сохранить “доброе лицо” этой ни в чём не повинной женщины, он бы прямо сейчас поругался с Хэ Жуйшэном.
“Здравствуйте, - тихим спокойным голосом ответила госпожа Хэ, - вы пришли мебель посмотреть?”
“Да, мы только переехали на новую квартиру”.
Госпожа Хэ улыбнулась и приобняла руку мужа “под локоть”: “Какое совпадение, мы тоже. Наш ребёнок пошёл в детский сад, и мы переехали в новую квартиру, чтобы было удобнее добираться”.
“Я пойду сделаю заказ. - встав, сказала она с улыбкой. - Вы можете пока поболтать немного”.
Как только она ушла, Хэ Жуйшэн, как актёр сычуанского театра, сменивший свою маску, убрал с лица дежурную улыбку. В уголках его глаз и бровей появилось кокетливое выражение: “Как ты поживаешь в последнее время?”
“Превосходно. - Цзянь Мин по-прежнему оставался холоден, в его словах промелькнули нотки сарказма. - Ребёнок пошёл в детский сад - надо полагать, и в вашей семье всё превосходно. Невестка такая красивая и добрая - тебе очень повезло”.
Хэ Жуйшэн пренебрежительно рассмеялся и, не унимаясь, продолжил: “Почему в прошлый раз, когда я звонил, ты бросил трубку?”
“...”
Цзянь Мин сделал глубокий вдох, искренне считая, что ничтожность людей не может доходить до таких границ. Он стиснул зубы и ответил: “А разве мы уже не сказали всё, что хотели?”
Хэ Жуйшэн ещё громче рассмеялся. Его глаза в форме лепестков персика*** прищурились и стали похожи на два тоненьких полумесяца, и внешне действительно выглядели очень красиво. Он чуть шатнулся вперёд, словно нижняя часть его тела что-то сделала, и произнёс, слегка покачиваясь: “Почему мне кажется, что нам ещё есть что сказать?”

***дословно "глаза цвета персика/персикового цветения". В китайской культуре это распространенное описание для глаз, которые считаются очень красивыми, часто с приподнятыми уголками, придающими взгляду некоторую игривость или очарование. Также символизируют соблазнительность их владельца в глазах окружающих

Хэ Сяошань внезапно подавился рисом и откашлялся. После чего взял колу, выпил пол стакана и, склонив голову, опять продолжил есть, делая вид, что ничего не услышал.
Цзянь Мин вздохнул: “Хэ Жуйшэн, может уже хватит? В прошлый раз я предельно ясно сказал: если ты выбрал этот путь, то хорошо заботься о ней. Человек, достигнувший дна, не имеет себе равных. Не доводи себя до состояния одиночки, ищущего поражение”.
Улыбка на лице Хэ Жуйшэна застыла, и он тихо выругался: “Это не я выбрал этот путь, меня вынудили на это! Думаешь, я всю жизнь должен был терпеть такое отношение своих родителей? Послушай, может хватит строить из себя праведника - у тебя там уже всё твёрдо, а ты продолжаешь святошей притворяться?!”
Хэ Сяошань с трудом проглотил последний кусочек, отрыгнул и, в конце концов, вставил своё слово: “Твёрдо - это у меня”.
Два человека, сверлящих друг друга взглядами, ошеломлённо уставились на него, а Хэ Сяошань невозмутимо добавил: “Ты наступил ногой на моё бедро. Это мой “чик-чирик”, а не его”.
Цзянь Мин, который даже не подозревал, что под столом что-то происходит, вытаращил на него свои глаза. Лицо Хэ Жуйшэна позеленело, и он быстро одёрнул свою разутую ногу, которой дразнил того, кто сидел напротив.
“И это не “уже всё твёрдо”. Это - стандартный размер папочки Хэ”, - расправил плечи Хэ Сяошань.
В это время жена Хэ Жуйшэна вернулась с двумя мисками тушеной свинины с рисом. Увидев ещё более неловкую обстановку, она в полном недоумении спросила: “Что случилось?”
“Твой уважаемый муж только что пытался соблазнить моего парня и хотел начать встречаться с ним у тебя за спиной. Твой муж гей и бывший бойфренд моего парня”, - быстро и лаконично подвёл итог Хэ Сяошань.
Госпожа Хэ остолбенела с открытым ртом, а лицо Хэ Жуйшэна из зелёного превратилось в бледное. Цзянь Мин тоже был ошарашен происходящим. Хэ Сяошань, который ранее, не теряя времени зря, уже успел наесться и напиться вдоволь, воспользовался этим моментом. Одной рукой он подхватил все пакеты, взвалил их на плечо и побежал, потянув Цзянь Мина за собой!
Не успели они пробежать и двух-трёх метров, как услышали за спиной жуткий грохот, после которого раздался истошный вопль Хэ Жуйшэна. Госпожа Хэ, которая и так уже давно что-то подозревала, опрокинула ему на голову обе миски с тушёной свининой, пронзительно крича и ругаясь!
В ресторане творился полный хаос. Куча глазеющих зевак окружила их и толпилась вокруг. Хэ Сяошань тащил Цзянь Мина за собой, с трудом протискиваясь через эту толпу. Он пробивал себе дорогу, сметая всех на своём пути. Пробежав больше половины этажа, он устремился к дверям лифта и только тогда остановился. Вдалеке из ресторана всё ещё доносился громкий шум в совокупности с убеждающими криками охранника: "Девушка, перестаньте бить! Вы так убьете его!"
Хэ Сяошань наклонился и беспрестанно тыкал по кнопке лифта. После того как двери открылись, он стремительно впихнул внутрь Цзянь Мина и свои большие пакеты с барахлом, "закрыл двери" и нажал кнопку "Первый этаж". Уперевшись ладонями в колени, он сделал пару частых тяжёлых вздохов и только после этого поднял голову и посмотрел на Цзянь Мина, который всё это время был вынужден тупо бежать следом за ним.
Эти двое пристально уставились друг на друга на несколько секунд, а потом разом дико расхохотались.
"Хаахааахааахааа! Ахаааа-хаааа-хаааа!"
"...да ты реально красавчик, Хэ Волосатые Ноги! - Цзянь Мин, схватившись за живот, не мог разогнуться в спине. - Ты невероятно крут! Я так долго медлил и не решался рассказать обо всём той девушке, надеясь, что когда-нибудь этот Хэ изменится и будет хорошо к ней относиться".
"Разве может изогнутое снова стать прямым? - Хэ Сяошань тоже держался за живот. - Короткая боль лучше долгой. Я просто спас её из бушующего пламени".
"Ха-ха-ха. - у Цзянь Мина уже мышцы болели от смеха. Даже не посмотрев, есть ли в лифте видеокамера или нет, он бросился к Хэ Сяошаню, обхватил руками его голову и крепко поцеловал, - Вот это да, Волосатые Ноги сегодня так хорошо себя ведёт. Твой парень за это наградит тебя вечером!"
Когда Цзянь Мин произнёс эти два слова его улыбающиеся глаза сверкали, как звёзды, отчего ноги Хэ Сяошаня стали "ватными", а то, что он спросил после этого, тоже прозвучало очень мягко: "Наградишь? И как именно?"
"Как пожелаешь? Ахахахаа. Хочешь, можешь съесть мясо, а хочешь - меня!"