Глава 31. ФИНАЛ. Чик-чирик и снова чик-чирик/ 叽叽复叽叽: 蛇蝎点点

Глава 31

Мышцы лица Хэ Сяошаня на мгновение свело судорогой, и он лишился способности говорить. Не успели его глаза вылезти из орбит, как на голову ему приземлился жирный пакет с едой. Куриные крылышки и картошка-фри оказались на головах этих двух кобелей-геев, обнимающих друг друга.
Цзянь Мин отвернулся и бросился прочь.
Хэ Сяошань, как столб, замер на месте секунд на десять, прежде чем осознал произошедшее. “Сверкая пятками”, он рванул следом за ним, воскликнув про себя: “Вот же бл@дство! Ну что за чёртова "мыльная опера”!”
"Цзянь Мин!” - кричал Хэ Сяошань, преследуя Цзянь Мина.
"Сяошань!” - Цинь Лан тоже побежал следом за ним.
"Ебическая сила! Вы можете не создавать новые проблемы, Цинь Ходячая Катастрофа!!!”
Цзянь Мин быстро и решительно нёсся к группе волонтёров у фонтана. Хэ Сяошань, задыхаясь, догнал его. Только он собирался что-то сказать, как увидел, что Цзянь Мин достает свой бумажник и высыпает всё, что есть внутри в ящик для пожертвований.
После этого он хватает одно ведро с колотым льдом и переворачивает его прямо на Хэ Сяошаня!
"Аааааа! Аааааа!” - истошно завопил Хэ Сяошань.
Щёлк! Щёлк! Щёлк! Тут же защёлкали камерами волонтёры, издавая счастливые возгласы ликования: “Да! О, да! Да!”
Хэ Сяошань, облитый ведром ледяной воды, продрог до костей. Его зубы стучали от холода, а ноги затряслись. Он согнулся в три погибели и чуть не грохнулся перед Цзянь Мином на колени. Он не мог и двух слов связать, лишь судорожно уцепился в полу одежды Цзянь Мина: “Цзянь... Цзянь...”
Цзянь Мин с гордо поднятой головой посмотрел на него сверху вниз. Его лицо было мрачным. Он откинул ведро в сторону и холодно усмехнулся: “Хэ Волосатые Ноги! Знаешь, что было самой большой глупостью в твоей жизни?”
Он толкнул Хэ Сяошаня ногой и повалил на землю, а потом закатал рукава и взревел: “Твой мужчина тебе изменил, а ты просто так, бестолку, избил его любовника! Хотя должен был избить ту дрянь, что тебе изменила! Избить до смерти! Если сегодня лао-цзы не выбьет всё дерьмо из башки такой дряни, как ты, то будет писать свою фамилию “Цзянь” наоборот...!”
Он налетел и осыпал его градом ударов сверху! Тхэквондо, муай-тай, тайцзицзюань, синъицюань, вин-чун. Прямой удар, хук слева, хук справа, нижний апперкот. Прямой удар ногой, боковой, круговой, удар с разворота...
В этот момент прибежал запыхавшийся Цинь Лан, качающийся, словно ива на ветру. Увидев это жестокое избиение, он был потрясён. Вцепившись в Цзянь Мина, он закричал: “Ты что делаешь? Ты кто такой? Ещё раз ударишь, и я вызову полицию!”
Цзянь Мин, поставив одну ногу на Хэ Сяошаня, взмахом руки отшвырнул Цинь Лана в сторону и, указывая на него пальцем, заорал: “Эй, ты! Мелкая дрянь, притворяешь невинным, играя на скрипке! Изменяешь налево и направо, а потом ещё хватает стыда вернуться и соблазнять моего мужчину?! Тебе здесь ловить нечего, иди на хер отсюда!”
Обруганный Цинь Лан замер в растерянности, но, когда осознал происходящее, его лицо сразу же покраснело от злости: “Твоего?! Мы ещё не расстались, это я его парень! Это тебе здесь ловить нечего!”
"Да ты в конец обнаглел! - взревел Цзянь Мин, испепеляя его взглядом. Он стал угрожающе закатывать рукава перед Цинь Ланом, и тот сразу же в страхе отпрянул от него на метр. - Из-за тебя человеку дома сломал ногу родной отец! Из-за тебя человек и учился, и работал с утра до ночи! А ты, бл@дь, ни в чём себе не отказывал, транжирил деньги на гулянки, а ещё смел жаловаться, что он не уделяет тебе время, и твоя ранимая душонка страдает от одиночества! Ты удерживал его здесь, а сам в это время там крутил шашни с этим фальшивым иностранцем*. Взбрело в голову, и сбежал заграницу, бросив его. А после того как там не прижился - вернулся и сразу использовал его, словно запасное колесо! Только такой слепой идиот, как он, у которого мозги жиром заплыли, мог позволить себя одурачить! У самого “хризантема” чернее угля, а всё ещё притворяешься грёбаным “белым лотосом”?! Предупреждаю: у меня сейчас нет времени бить тебя. Но если ты ещё раз посмеешь показаться на глаза ему или мне, лао-цзы наваляет тебе так, что из “белого лотоса” получится курица в соевом соусе, порезанная на мелкие кусочки”.

*в оригинале 假洋鬼子 - “поддельный заморский чёрт”. Это стандартное выражение среди китайцев. Так называют тех китайцев, кто выдает себя за иностранцев, копируя западный стиль жизни

Он закончил свою величественную тираду, и вокруг воцарилась смертельная тишина. Цинь Лан под волной ярости, что обрушилась на него, осел на землю. Хэ Сяошань избитый до посинения, как труп, безжизненно распластался у него в ногах. Волонтёры, ставшие невольными свидетелями этой сцены разоблачения изменщиков, замерли на месте с раскрытыми ртами и вскинутыми вверх головами - от обилия информации их мозг был перегружен и завис.
После долгого молчания эта группа молодых парней и девушек один за другим подняли свои вспотевшие ладони и захлопали в ладоши.
"Чего хлопаете! - вылупился на них Цзянь Мин. - А ну-ка живо поудаляли все фото и видео, которые только что сделали!”
Он внимательно проследил, чтобы каждый из волонтёров удалил фото и видеозаписи в своих телефонах. Затем Цзянь Мин достал бумажник, выскреб оттуда несколько последних монет и кинул их в ящик для пожертвований. Затем вытащил бумажник из кармана Хэ Сяошаня. Он оставил в нём только пятьдесят юаней на проезд, а остальное тоже засунул в ящик для пожертвований.
Наклонившись, он взвалил полумёртвого Хэ Сяошаня себе на спину, и, даже не взглянув на ошарашенного Цинь Лана, сидящего на земле, пошатываясь, подошёл к обочине дороги и поймал такси. Засунув Хэ Сяошаня внутрь, сам сел в машину, и они уехали.
Такси сразу поехало ко входу в городскую больницу. Но ночью случилась автомобильная авария, и проезд был заблокирован несколькими машинами Скорой помощи. Никакой другой транспорт проехать уже не мог. Цзянь Мин попросил водителя остановиться снаружи. Он вытащил Хэ Сяошаня из машины, взвалил себе на спину и направился в сторону отделения неотложной помощи.
Хэ Сяошань, ритмично покачивающийся у него за спиной, наконец, очнулся с тяжёлой головой. Прижавшись к уху Цзянь Мина, он начал всхлипывать и шмыгать носом.
"Чего рыдаешь? - выругался Цзянь Мин. - Такой здоровенный детина - имей хоть каплю мужества. Скажи спасибо, что не забил тебя до смерти”.
"Я не рыдаю. - Хэ Сяошань, весь избитый до посинения, с шумом втянул воздух. - Я смеюсь”.
"Херли ты ржёшь?!” - рассердился Цзянь Мин.
"Хаа-хааа, а-ха-хааа... - Хэ Сяошань не осмелился смеяться в голос. Уголки его рта были разбиты, и ему было больно улыбаться. С шипением втягивая воздух сквозь зубы, он произнёс. - А ты от души отдубасил меня. Я от этой боли аж в сознание пришёл”.
"Так тебе и надо!”
"Я пришёл в сознание, я действительно прозрел. Я ещё никогда не был в таком ясном уме, как сейчас”.
"А по-моему, у тебя крыша после этого окончательно поехала. Надо чтобы врач позже сделал компьютерную томографию головного мозга, а то вдруг без лечения не обойтись”.
Хэ Сяошань, продолжая смеяться, двумя руками покрепче обхватил Цзянь Мина за шею: “Я не собирался целоваться с ним, это он набросился на меня. Я встретился с ним сегодня, чтобы вернуть вещи, которые он дарил, и попрощаться”.
"Какой дурак тебе поверит!” - проворчал Цзянь Мин.
"Ну правда, я всё осознал. Я всё понял. Мне нравишься ты. И никто, кроме тебя”.
Ноги Цзянь Мина стали ватными, и он чуть не рухнул вместе с Хэ Сяошанем прямо на газон у обочины дороги. Прислонившись к цветочной клумбе для устойчивости, он “взял себя в руки” и стиснув зубы выдавил: “Что ты сказал? Хэ Волосатые Ноги, можешь повторить это ещё раз?”
Хэ Сяошань, словно обезумев, заорал во всё горло: “Цзянь Сяо Мин, ты мне нравишься! Я люблю тебя! И только тебя! Мне не нужна та мелкая дрянь, что, играя на скрипке, притворяется невинной! Я люблю только тебя! Давай уедем из больницы! Поехали домой! Я хочу тр@хнуть тебя! Я хочу тр@хнуть тебя прямо сейчас!”
Цзянь Мин в спешке зажал ему рот руками. Его руки тряслись, а голос дрожал: “Ты... рехнулся! Заткнись! Уходим, вернёмся домой - там и поговорим!”
"Едем домой! Едем домой! Едем домой!” - громко выкрикивал Хэ Сяошань, как осёл, продолжая безобразничать.
"Заткнись! Заткнись! Заткнись!” - Цзянь Мин опять поспешно зажал ему рот, и вдруг ощутил что-то влажное под рукой.
Хэ Сяошань вдруг выплюнул кровь прямо на ладонь Цзянь Мина, рассеянно улыбнулся и, закатив глаза, отключился.
"Хэ Волосатые Ноги?! Хэ Волосатые Ноги...!”
................
"Тц-тц-тц-тц-тцк, - сказал врач, - сюнди не должны враждовать по ночам. Все вопросы должны решаться в процессе дискуссии. Почему вы двое опять подрались?”
"Рвота... рвота... рвота кровью!” - Цзянь Мин, не тратя время на его назойливую болтовню, не переставая указывал на свою окровавленную ладонь.
"Я знаю, что его стошнило кровью. Ты же ему зуб выбил - как тут без кровавой рвоты обойтись? Как очухается, не забудь отвести его в стоматологию - пусть вставят. На теле только ссадины и ушибы. Можно просто мазать йодом. От избытка эмоций и перенапряжения у него случился шок. Ничего серьёзного. Если волнуешься, то можно оставить его в больнице под наблюдением на пару дней”.
Цзянь Мин сжимая Хэ Сяошаня в объятиях, как цыплёнок клевал носом, кивая головой. Как только врач отвернулся и ушёл, он тут же импульсивно влепил Хэ Сяошаню пощёчину!
Придурок! Чуть до смерти не напугал!
Придурок Хэ лежал с перекошенным от страданий лицом без сознания и что-то бормотал себе под нос, словно видел плохой сон.
Цзянь Мин пошлёпал его по губам: “Грязный рот! Псина полезла лизать, а ты даже не подумал увернуться”.
От этих ударов Хэ Сяошань, в конце концов, пришёл в сознание. Он помотал головой из стороны в сторону, а потом схватил Цзянь Мина за руку: “Цзянь... Цзянь...”
Его дёсны опухли, одна щека вздулась, словно туда засунули грецкий орех. Он ни слова не мог сказать внятно.
"Я здесь”, - раздраженно бросил Цзянь Мин.
Хэ Сяошань с чёрными кругами под глазами, изо всех сил напрягал зрение, чтобы разглядеть его. Почувствовав облегчение, он вцепился в его руку и не хотел отпускать. Он покрутил головой в разные стороны - вокруг была лишь ослепительная белизна. Он немного подумал, а потом неразборчиво пробормотал: “Это смешно уйти свинья перевернуть (на этот раз ты готовишь)... уйти смешно кричать гнездо (ты будешь ухаживать за мной)... гнездо смешно старый привлекать (теперь я господин)... уйти смешно рот дерево (а ты - Волосатые Ноги)...”**

**написано с сохранением стилистики автора

Цзянь Мин закатил глаза: “Приди в себя. У тебя всего лишь выбит один зуб - ничего серьёзного. Ты реально думаешь, что смертельно болен?”
Хэ Сяошань, услышав о своём состоянии, вздохнул с сожалением, и, решив довольствоваться малым, добавил: “Уйти чинить кричать гнездо (раз уж ты не позаботишься обо мне), острый вечер новолуние хризантема хорошо выдержать (тогда хотя бы тоже скажи что-нибудь приятное)...”
"Что сказать?”
"Гнездо трястись делать разламывать (я всё-таки тебе признался), уйти новолуние грязь (а ты что ответишь?)...”
Цзянь Мин лукаво прищурился в улыбке, изогнув глаза в полумесяцы, наклонился вперёд и, прижавшись вплотную к его уху, глубоко вздохнул и прошептал: “Я тоже...”
Хэ Сяошань был максимально сосредоточен и “весь превратился в слух”.
"Я тоже хочу тебя тр@хнуть”.
... Твою ж мать! Это же не та фраза!
КОНЕЦ
“Чик-чирик” и снова “Чик-чирик” закончилось в полнейшем хаосе.
___________________________________________________
Примечание переводчика:
Основная новелла закончена, остались экстры:
1 и 2 - малюсенькие театры абсурда в лицах
3 - первый день совместного проживания
4 - праздничный день
5 - свадебное фото