Глава 17. Чик-чирик и снова чик-чирик/ 叽叽复叽叽: 蛇蝎点点

Глава 17

На следующий день Хэ Сяошань проспал пол дня и проснулся уже после обеда. Он долго лежал в постели, раскинув руки и ноги в стороны, ощущая как что-то давит в районе груди, а потом вытащил кое-что из-под себя и увидел старый футбольный мяч.
Хэ Сяошань с силой отбросил его, слез с кровати и пошёл искать, что съесть. Сяо Таньэ из комнаты Цзянь Мина услышал звуки и выбежал наружу. Ласково мяукая, он полез вверх по его ноге.
Хэ Сяошань усадил его себе на голову. Его лысина уже отросла почти на цунь*. Но так как ему было лень идти в парикмахерскую и приводить волосы в порядок, то они, как сорняки, были разной длины и торчали в стороны. Хэ Тяньэ, устроившийся на них сверху, выглядел по-особенному очаровательно, с возбуждением высовывая голову и озираясь по сторонам, а ещё цепляясь и ползая.

*около 3.33 см.

Хэ Сяошань, открыв холодильник, вытащил пачку молока и выпил половину. Какой-то другой еды он не нашёл, поэтому съел ещё два яблока Цзянь Мина.
После этого он проверил бумажник, взял ключи, надел пальто и засунул Хэ Тяньэ в карман.
"Пойдём, папа отведёт тебя на прогулку в супермаркет".
Хэ Сяошань вместе со своим сыном отправился в супермаркет. Для Хэ Тяньэ всё казалось новым и удивительным. Он почти упал в морозильную камеру с рыбой, но отец сразу вытащил его обратно. Хэ Сяошань купил рыбу, говяжьи стейки, имбирь, зеленый лук и другие приправы. Вернувшись домой, он стал вспоминать, как Цзянь Мин учил его готовить, когда болел. Неуклюже и медленно он долго возился прежде чем смог приготовить кастрюлю рыбного супа и пожарил говяжий стейк. Цзянь Мин в эту субботу тоже задержался на работе сверхурочно и вернулся домой как раз к тому моменту, когда готовый стейк был снят со скороды.
Изначально Хэ Сяошань хотел поджарить одну порцию для себя, чтобы первому поесть, а по возвращении Цзянь Мина снова пожарил бы для него новый. Но теперь он просто решил отдать ему эту первую порцию. Только, не зная, как лучше начать разговор, только и мог, что с каменным лицом натянуто выдавить из себя: "Ешь, это я приготовил".
Цзянь Мин, нахмурившись, посмотрел на него, но тоже не найдя, что сказать, промолчал.
Вот бред так бред. Если не ты, то кто ещё мог это приготовить? Ну не кот же это сделал?
Хэ Сяошань ещё немного "помялся", а потом с тем же деревянным лицом извинился: "Прости за все эти дни, что не сказал тебе раньше о своем переезде. У тебя не было времени подготовиться".
Лицо Цзянь Мина не выражало никаких эмоций. Он поставил свой портфель и сел за стол. Склонив голову, он посмотрел на ужасного вида стейк перед собой.
Хэ Сяошань, подождав немного, с горечью продолжил: "Я не знал, как сказать тебе об этом раньше. Я боялся, что ты расстроишься. Прости!"
Он ведь уже дважды извинился. Разве пристало Цзянь Мину, как настоящему мужчине, после этого продолжать упрямиться. Он наконец поднял голову и посмотрел прямо на Хэ Сяошаня, но выражение его лица всё ещё оставалось холодным.
Но он всё равно хотел спросить у него: "Когда ты переезжаешь?"
"В следующий понедельник. Послезавтра".
Цзянь Мин отвёз взгляд и потыкал стейк палочками для еды: "Тогда завтра вечером я приготовлю тебе ужин. Мы так долго были вместе, что, можно считать, стали сюнди** друг другу".

**близкие друзья, почти братья

Хэ Сяошань, видя как Цзянь Мин равнодушно отреагировал, да ещё и охарактеризовал их отношения, как "братские", вздохнул с облегчением, но в то же время ощутил лёгкую досаду.
Он не мог понять, что в голове у Цзянь Мина. Но теперь, кажется, что на самом деле можно было и не быть настолько самовлюблённым. Цзянь Мин, как-никак, много времени проводил с женщинами, а с тобой - лишь дважды был секс по пьяни. Да при этом называл тебя именем бывшего парня. Разве это могло что-то значить?
Хэ Сяошань испытал своего рода удовлетворение и одиночество от того, что его "любовный узел был разрублен", и он опять остался один. Он повернулся, чтобы пойти на кухню и пожарить для себя стейк, но Цзянь Мин окликнул его.
"Тумао всё-таки должен остаться с тобой. У меня аллергия и к тому же из-за работы нет времени ухаживать за ним. Слишком жаль оставлять его дома одного".
Эти слова должны были привести Хэ Сяошаня в восторг, но он в этот момент был окутан грустью разлуки и лишь кивнул в ответ, погладив Хэ Тяньэ, сидящего на плече. Хэ Тяньэ, не подозревая, что родители вот-вот официально разведутся, радостно облизал его пальцы.
"И ещё", - произнёс Цзянь Мин.
"А?"
Цзянь Мин сделал глубокий вдох, наконец избавившись от маски равнодушия, и тыкнув палочкой в стейк презрительно выругался: "Сколько раз я тебе говорил - жарить надо на слабом огне! На слабом! Как это можно есть, если всё сгорело? Дай сюда, я сам!"