Экстра 4. Чик-чирик и снова чик-чирик/ 叽叽复叽叽: 蛇蝎点点
Экстра 4. Праздничный день
Цзянь Мин сегодня пребывал в чрезвычайно хорошем настроении, потому что сегодня наконец-то доставили его интернет-заказ - новый духовой шкаф. Это была роскошная гигантская кухонная печь, которую он долго и тщательно выбирал, не спал всю ночь в “День глобальной распродажи 11.11” и даже запретил Хэ Сяошаню все его онлайн-игры, чтобы увеличить скорость интернета. В итоге он купил её по самой низкой цене. Печь оказалась настолько внушительной, что занимала половину стены, и пришлось снять дверь, чтобы затащить её на кухню. Была заявлена трёхслойная нагревательная поверхность, дверца из закалённого стекла и восьмиступенчатая система режимов нагрева для духовки. Говоря кратко: если взять Хэ Сяошаня, выщипать волосы со всего тела, отмыть дочиста и запихнуть внутрь, то после запекания он будет нежный, сочный внутри и покрыт хрустящей равномерно подрумяненной корочкой снаружи. Это предел мечтаний любого любителя кулинарии.
По сравнению с ним, у его соседа по квартире Хэ Сяошаня было отвратительное настроение. Ведь это он в одиночку сегодня после обеда в поте лица тащил ту почти сорокакилограммовую духовку сначала от ворот жилого комплекса до лифта, потом до дверей квартиры. Это он разбирал дверь на кухню, чтобы впихнуть духовку туда, и теперь весь красный, с голым торсом, обливаясь потом, ставил эту дверь обратно, наводя порядок... Цзянь Мин был на работе и короткими фразами по телефону командовал Хэ Сяошанем большую часть дня, а вечером, когда пришло время ужина, припеваючи вернулся домой. Хэ Сяошань наготовил еды и прислуживал за столом “почтенному старцу”. А тот, быстро поев, подскочил, и направился осматривать новую духовку, расхваливая собственную продуманность и выгодную покупку и полностью игнорируя тяжкий труд своего бесплатного работника Хэ.
Малыш Хэ почувствовал горечь внутри. Закончив свою работу, он насквозь был пропитан потом. Он прошёл через гостиную, попутно прихватив с собой Хэ Тяньэ, который весь был облеплен крошкой пенопласта от упаковочной коробки. Отец и сын вместе приняли душ. Во время мытья Хэ Тяньэ жалобно мяукал и голосил, а потом мокрый носился по всей ванной, цепляясь когтями за всё, что ни попадя.
Завернувшись в банное полотенце, он присел на корточки, выпустив свою птицу наружу, и феном принялся сушить шерсть своего сына. Цзянь Мин с кухни позвал его: “Сяошань! Волосатые ноги! Иди сюда! Иди!”
“Ну что там?” - обиженный работник Хэ направился к нему.
Как только он переступил порог кухни, Цзянь Мин всунул ему в рот вилку: “Попробуй!”
“Что за фигня...? Приторно сладко...” - нахмурился Хэ Сяошань, жуя.
“Толстый тост, смазанный арахисовой пастой. Ты что, никогда такое не пробовал?”
“Нет. - Хэ Сяошань нахмурился и покачал головой. Ему были неинтересны все продукты питания кроме мяса. - Приготовил бы лучше эту... как её... “курицу бедняка”*, которую мы в прошлый раз ели в том европейском ресторане...”
*фаршированная курица, завёрнутая в глину или в листья лотоса и запечённая на слабом огне
“Это была курица с травами! - Цзянь Мин “закатил глаза”. - Ладно-ладно, только завтра надо курицу купить. Что ещё ты хочешь съесть? Может яичные тарты? Или пиццу?”
Работнику Хэ это было не интересно. Он обнял господина Цзяня за талию, потёрся о него и, заигрывая, прошептал: “Я хочу съесть тебя”.
“Отвали, ещё и восьми нет. Чего слюни распустил? Ещё не известно, кто именно сегодня вечером “есть” будет!”
“Я сегодня целый день отработал, пора и зарплату выдать!” - возмущённо воскликнул Хэ Сяошань.
“Эй, а у тебя после целого рабочего дня силы-то на “зарплату” остались? “
Хэ Сяошань наклонился и, взвалив Цзянь Мина себе на плечо, побежал в спальню - сейчас я покажу тебе, если ли у меня силы “получить зарплату”!
Он вдвоем пару раз перекрутились на большой кровати. Хэ Сяошань уже хорошо “знал все входы и выходы” и сразу вошёл в него. Господин Цзянь, уцепившись в подушку, лишь тихо простонал: “Можно немного подешевле... мггг... посматривай на время, у меня там батат запекается...”
“Среди ночи... гммм... зачем запекать батат? - Хэ Сяошань продолжал усердно “работать”. - Ты что, за ужином не наелся?”
“Чушь какая, ну и что ты там приготовил? Есть невозможно! Ахххх... мммм... Учился столько лет... мгггг... а прогресса так и нет...”
“Весь прогресс твоего дедушки Хэ... кхаааа!.. находится в этой “пушке”!” - Хэ Сяошань перевернул его и, выпрямившись, резко вошёл в него.
Цзянь Мин вскрикнул и крепко сжал его за шею: “Полегче, не так сильно... Ты насквозь меня проткнёшь...”
На следующий день, в субботу, Цзянь Мин проснулся в полдень. Едва открыв глаза, он чихнул три раза так, что “небо и земля содрогнулись”. Шмыгнув носом, он по привычке потянулся к животу и конечно же схватил зевающего Хэ Тяньэ.
Он обнял его и лениво перевернулся в кровати. Нос задышал чуть свободнее, и тогда сквозь сон он учуял слабый запах гари: “Волосатые ноги, ты что там натворил?”
Спустя долгое время в дверном проеме появилось перепачканное сажей лицо Хэ Сяошаня: “Ну и как ты пользуешься этой хренью?”
Лицо Цзянь Мина позеленело. Он откинул в сторону Хэ Тяньэ, перевернувшись на бок, слез с кровати и направился на кухню: “Бл@дь! Хэ Волосатые Ноги, ты что, мать твою, угли дома жжёшь?! Чем я тебя разгневал, что ты вот так вредишь моей прелести?!”
Хэ Сяошань, который умудрился превратить восемь ломтиков хлеба в угольки, когда пытался их пожарить, обиделся: “Я готовил тебе завтрак! Разве тебе не нравятся толстые тосты с арахисовой пастой?”
“А я просил тебя это делать? Не лезь куда не следует!” - выругался Цзянь Мин. Он поспешно оторвал бумажные полотенца, чтобы вычистить остатки угольков из духовки.
Хэ Сяошаня аж перекосило от злости: “Ладно! Ладно! Больше я не буду лезть куда не следует! Раз я такой тупой и неуклюжий, то, бл@дь, ноги моей больше не будет на этой твоей драгоценной кухне!”
Хэ Тяньэ следом за ними юркнул на кухню. Он увидел, что его родители, как обычно, сцепились друг с другом. Уже привыкнув к этому, он лишь кокетливо потерся о дверной косяк и протяжно замяукал. Но никто не обратил на него внимание.
“Вот и не ходи! Больно надо! - Цзянь Мин, продолжая ругаться с Хэ Сяошанем, дернул рукой и случайно коснулся всё ещё горячей стенки духовки, громко вскрикнув. - Чёрт!”
Хэ Сяошань мгновенно подскочил к нему и схватил его за руку: “Что случилось? Ты обжёгся? Больно?”
Цзянь Мин, которого крепко обнимали и промывали руку под холодной водой, уже потерял терпение: “Хватит! Перестань! Всё в порядке!”
“Не ври! У тебя же волдыри от ожога! - сердце Хэ Сяошаня содрогнулось от жалости. - Плита ещё горячая, зачем ты так безрассудно полез чистить её?”
“Если дать немного постоять, то внутри потом останется запах. При готовке всё будет вонять. Я же вечером ещё курицу с травами собирался тебе приготовить”.
“А я просил тебя это делать? Не лезь куда... - Хэ Сяошань осёкся, не закончив свою тираду. - Иди отдохни. Я сам всё уберу”.
Цзянь Мин тяжело вздохнул и не стал спорить: “Забей! Мне кажется, так просто это уже не оттереть. Днём схожу в супермаркет и куплю металлическую губку. Потом попробую ей оттереть”.
Из остатков того, что было в холодильнике, они по-быстрому приготовили яичную лапшу с помидорами, поели и, прихватив Хэ Тяньэ, отправились в супермаркет. Два высоких мужчины, толкающие маленькую тележку для продуктов, гуляя по магазину, привлекали к себе слишком много внимания. Цзянь Мин, походив так какое-то время, ткнул локтем Хэ Сяошаня и прошептал: “Спрячь, Тумао! А то все тётки пялятся на нас!”
Хэ Сяошань поспешно запихнул голову любопытного Хэ Тяньэ себе за воротник, но было уже поздно - тётушка-промоутер, продающая йогурты, нахмурилась и направилась прямиком к ним.
“Идёт, идёт”, - прошептал Хэ Сяошань.
“Просто скажи, что привёл сына выбрать рыбу, чтобы вечером приготовить ему ужин. - Цзянь Мин придумал для него обоснование, потом сразу же развернулся и покатил тележку прочь. - Так или иначе, это твой сын, и не имеет ко мне никакого отношения”.
Хэ Сяошань вцепился в него: “Эй! Это ведь ты сказал взять его с собой. Ты сейчас как мать, что родила, а воспитывать не хочет...”
Они вдвоем немного пошушукались и потолкали друг друга. Та тётушка успела сделать несколько шагов, как её вдруг окликнула другая коллега-продавец с восторженным выражением на лице, что-то ей сказала, и обе они быстро куда-то убежали.
“Что тут происходит?” - Цзянь Мин заметил, что куча народу повалила к кассе.
“... кажется там кто-то пришёл. - Хэ Сяошань вытянул шею, присматриваясь. - Все толпятся вокруг”.
“Я схожу посмотрю, а ты охраняй тележку! Иди выбери курицу!” - Цзянь Мин пулей помчался следом за другими.
“Эй! Ты!” - прокричал брошенный Хэ Сяошань.
Он с “кислой миной”, неся Хэ Тяньэ подмышкой, толкал тележку, идя в сторону отдела замороженных продуктов. Пока он копался там, выбирая курицу посвежее, когда назад прибежал взбудораженный Цзянь Мин: “Там Тан Сяо! Тот молодой актёр нового поколения, что снимался в ХХХ! Он пришёл купить сладкий бобовый соус, и его узнали! Быстрее идём на кассу, там уже все выстроились в очередь, чтобы получить его автограф на чеке!”
Хэ Сяошань долго думал кто это, но так и не вспомнил. А пока он пребывал в замешательстве, Цзянь Мин потащил его за собой, быстро выбрал всё, что нужно купить, и с полной тележкой направился к кассе. Выстояв длинную очередь, с кучей пакетов в руках, они пробились вперёд. Тот, кого звали Тан Сяо, молодой актёр с каменным лицом, не сказал ни слова и даже не поднял на них глаза. Он взял чек, протянутый Цзянь Мином, расписался “Тан Сяо” на обратной стороне и вернул ему.
Даже отойдя от супермаркета на приличное расстояние, Цзянь Мин всё никак не мог успокоиться: “Ой, тебе не кажется, что вживую он ещё красивее, чем на экране? Скорей всего, он купил бобовый соус, потому что сам себе готовит еду. На улице холодно, а он был так легко одет - по любому, он живёт где-то поблизости! Неудивительно, что он знаменитость - он в прекрасной форме. Ты видел какие у него мышцы на груди? тццц..ццц...ццц... “
“У меня тоже есть мышцы на груди! - фыркнул Хэ Сяошань. - И побольше, чем у него!”
“Ты решил с ним потягаться? Да ты по сравнению с ним бревно неотёсанное, а он - высокий горный кедр! Разве ты не видел, как он, молча стоял там, но такую мощь при этом излучал!”
Хэ Сяошань долго сдерживался, а потом выдал: “А я думаю, что он ничего не говорил, потому что очень сильно нервничал”.
Всю дорогу они препирались из-за этого события. По пути они заскочили к ветеринару, чтобы сделать прививку Хэ Тяньэ, а заодно и купили несколько упаковок корма наполнитель для кошачьего туалета. Вернувшись домой Цзянь Мин, задрав зад, долго и старательно драил духовку металлической губкой до полной чистоты. И наконец, засунув в неё маринованную курицу, довольно провозгласил: “Ну всё! Ждём, когда будем есть курицу!”
Хэ Сяошань, которого из-за его неповоротливости выгнали из кухни, в это время сидел в гостиной и играл в видеоигры с Хэ Тяньэ у себя на голове. Услышав это, он повысил голос и ответил: “Ты можешь есть член! А я буду курицу!**”
**последняя фраза про курицу, которую сказал Цзянь Мин 等着吃鸡吧 [děngzhe chī jī ba], из-за своего звучания имеет двойную трактовку. Выражение 吃鸡 [chī jī] “есть курицу” в онлайн-играх (например, PUBG, в которую играл Хэ Сяошань) означает “одержать победу в матче” (производное от фразы Winner Winner Chicken Dinner), а иероглиф 吧 [ba] - это побудительная частица действия. Но в сочетании просто двух последних иероглифов 鸡吧 [jī ba] уже идёт игра слов: 鸡 [jī] “курица” на сленге трактуется как “проститутка”, а 吧 [ba] воспринимается как 巴 [ba] (звучат одинаково, но пишутся разными иероглифами). И тогда 鸡吧 [jī ba] - это мужской половой орган. Поэтому Хэ Сяошань отшутился подобным образом
Группа его товарищей по оружию YY без умолку болтали в чате: “Командир, а у тебя с невесткой всё такие же хорошие отношения!”
“Ага, когда ты позовёшь невестку поиграть вместе с нами?”
Хэ Сяошань уже давно мечтал затащить Цзянь Мина в игру, чтобы показать ему каким авторитетом он обладает в виртуальном мире: как все слушаются его по первому зову, как все восхваляют его, как он взмывает ввысь или уходит от погони, как он орудует мечом, вызывая всеобщее восхищение. Но Цзянь Мин лишь презрительно фыркал над этой "забавой для детей” и ни в какую не соглашался.
“Увы! Моя жена - очень выдающийся человек, у которого нет свободного времени”.
Он был в игре уже целый час, а Цзянь Мин почему-то даже ни разу не попросил его ни о чём. Играя, Хэ Сяошань чувствовал нарастающее беспокойство. Он несколько раз поворачивал голову, глядя в сторону кухни: “Цзянь Мин?“
Цзянь Мин чем-то громыхал внутри и не обращал на него никакого внимания.
“Что делаешь? Хочешь я помогу тебе?”
Хэ Сяошань с тревогой на душе поиграл ещё какое-то время, но в конце концов сказал своим товарищам по команде, что выходит из игры, выключил компьютер и пробрался на кухню: “Чем занимаешься?”
“Как раз всё приготовил. Достань это”, - даже не повернув головы, ответил Цзянь Мин, перемешивая соус.
“Офигеть! Что за праздник сегодня? Ты приготовил столько еды!” - Хэ Сяошань ошарашенно смотрел на тарелку с пряной курицей. Рядом с ней стояло целое блюдо свиных ножек в соусе и запеченная рыба. А ещё с краю стояла миска зелени, хотя нет, это был салат с лососем - самое любимое блюдо Цзянь Мина.
“Неси на стол и достань из холодильника красное вино”, - распорядился Цзянь Мин.
Сердце Хэ Сяошаня “бум-бум-бум” бешено заколотилось в груди, смутно предчувствуя что сегодня какой-то по-особенному выдающийся день. Но, как ни старался, так и не мог вспомнить, какой именно. Вприпрыжку от восторга он вынес на стол все блюда и достал красное вино. Цзянь Мин сполоснул два бокала на длинных ножках и наполнил их вином. А ещё с торжественным видом зажёг две ароматические свечи.
“Хаха-хааа... - Хэ Сяошань, сев за стол, долго улыбался. - Неужели ты хочешь сегодня отпраздновать мой День рождения?”
“А у тебя сегодня День рождения?” - Цзянь Мин искоса взглянул на него.
“Эээм, нет. Неужели сегодня твой День рождения?”
Цзянь Мин со злостью посмотрел на него: “Ты забыл, когда у меня День рождения?”
“Нет, не забыл! Помню! Седьмого апреля! Я не забуду это даже в следующей жизни!” - поспешил подлизаться Хэ Сяошань. Сегодня господин Цзянь трудился в поте лица - надо сделать всё возможное, чтобы угодить ему.
“Тогда всё-таки какой сегодня день?” - спросил он.
“Да никакой. Обычный день”, - бросил Цзянь Мин.
“Однако я думаю, что нам обязательно нужно выбрать какой-то день в году, чтобы празднования. А то мы так долго вместе, но у нас даже нет никакой памятной даты. - произнёс Цзянь Мин. - Это как-то неправильно. Раз уж в этот выходной мы оба свободны, то пусть это будет сегодня. Будем отмечать этот день каждый год”.
Хэ Сяошань, застигнутый врасплох, поперхнулся слюной: “Кхэ-кхэ, кхэ-кхэ, что за памятная дата?”
“Памятная дата, когда мы начали встречаться”.
Хэ Сяошань снова закашлялся: “Вообще-то, по идее, годовщину нам надо отмечать в тот день, когда мы впервые... кхэ-кхэ... первый раз занялись сексом”.
“А ты помнишь, какого это было числа?”
“Кхэ.. Не помню. Вроде бы летом. А когда мы во второй раз переспали?”
Хэ Сяошань подпёр лоб рукой: “А в третий раз? Третий был тот, когда мы решили остаться вместе. Какое это было число?”
“А тот день, когда ты избил меня, и я признался тебе в любви?”
Цзянь Мин стиснул зубы: “С какой стати я должен делать памятной датой тот день, когда ты снова встретился с той маленькой дрянью, играющей на скрипке?”
“Ладно-ладно. Не бери в голову... а может тот день, когда ты признался мне?”
“Не помню. - кажется, это было сказано непроизвольно однажды после секса. - А ты помнишь?”
Хэ Сяошань печально покачал головой. Он долго и мучительно пытался ещё что-то вспомнить, а потом с грустью произнёс: “Сяо Мин, тебе не кажется, что наши отношения какие-то небрежные...”
Он не запомнил ни одной важной даты, несколько лет пролетели как в бреду. Если бы его второй половиной была девушка, то страшно представить, как сильно она могла разозлиться на это.
Цзянь Мин тоже кашлянул: “И правда, как-то небрежно... Поэтому я специально выбрал именно сегодня! Отныне мы будем с радостью вспоминать сегодняшний день!”
Оба чисто символически чокнулись бокалами с красным вином, и, как обычно, небрежно условились отмечать этот день всю оставшуюся жизнь. Точно так же небрежно они однажды решили жить вместе в одной квартире. Небрежно прожили вместе полтора года. Небрежно напились и сделали это друг с другом... В мерцающем пламени свечи глядя на покрасневшее лицо своего партнера, каждый тяжело вздохнул в душе: реально, бл@дь, злой рок какой-то!
Хэ Сяошань наелся курицы с травами, свиных ножек и хрустящей запеченной рыбы. Наевшись и напившись досыта, он, зная правила, тем вечером по собственной инициативе дочиста вымыл зад и ожидал в постели, когда господин Цзянь осчастливит его своим визитом. Господин Цзянь словно готовя запеченную курочку, взял массажное масло и натёр его с головы до ног...
“Зачем это? Перед тем как поесть, смазываешь мясо соусом?” - Хэ Сяошань весь скользкий, как угорь, в предвкушении посмотрел на него. Его лицо слегка покраснело.
“А знаешь, если твои рельефные мышцы немного приукрасить, то ты смотришься очень даже неплохо. - Цзянь Мин облизнул губы. - Давай как-нибудь сходим в фотостудию на профессиональную фотосессию?
“Хватит и того, что ты дома можешь на это смотреть. - самодовольно усмехнулся Хэ Сяошань. - Или ты хочешь собрать коллекцию фотографий, чтобы дрочить на них, когда я буду в командировке? Ты настолько помешан на мне?”
“Пффф, я просто боюсь, что с годами ты постареешь и утратишь былую красоту. Вот и решил приберечь фото на память. В будущем, когда Вы, уважаемый, состаритесь, я буду брать эти снимки с собой, когда буду ходить на свидания с молодыми красавчиками - на тех, кто не дотягивает до твоего уровня, я даже смотреть не буду”.
“Фу! Да молоденьким красавчикам ты и даром не нужен!”
Оба перебросились ещё парой фраз. Хэ Сяошань, потеряв терпение, задрал вверх свой крепкий зад и пробурчал: “Хватит болтать! Делом будешь заниматься или нет?”