Глава 19. Чик-чирик и снова чик-чирик/ 叽叽复叽叽: 蛇蝎点点

Глава 19

Поздним вечером, после десяти, на балконе семейства Цзянь стояло два пластиковых шезлонга и две пустых бутылки из-под пива.
Цзянь Мин и Хэ Сяошань, отклячив задницы, облокотились на перилла балкона и наблюдали за потоком машин внизу и мерцанием неоновых огней.
Дул прохладный ночной ветерок, а лунный свет волнующе серебрился. И хотя в их желудках было всего по капле алкоголя - оба чувствовали себя опьянёнными.
"Боюсь, что в будущем у нас не будет возможности встретиться", - откровенно произнёс Цзянь Мин.
"Мммм", - промычал Хэ Сяошань, и невольно посмотрел на лицо Цзянь Мина, инстинктивно желая немного дольше видеть его.
"Я слишком резко выразился касательно твоей работы несколько дней назад, прости. Но неужели у тебя действительно нет никаких планов на будущее?"
Молчун Хэ в сомнениях помедлил некоторое время и, наконец, признался: "... я планирую продолжить учёбу".
"Мммм, - Цзянь Мин стряхнул пепел, - раз планируешь - уже здорово. Ты - хороший человек. Не растрачивай себя попусту".
Хэ Сяошань взъерошил волосы на затылке: "Это я-то хороший? Я всегда был никчёмным человеком".
"А всё-таки из-за чего ты уволился тогда?" - Цзянь Мин помнил, что когда Хэ Сяошань только заезжал в квартиру, у него ещё была работа. Каждый день он суетился, как бешенная собака, и работал в то время ещё больше самого Цзянь Мина. Он смутно помнил, что уволился он где-то в конце года, и после этого его жизнь стала мрачной и бессмысленной.
Рука Хэ Сяошаня замерла. Когда он только увился, Цзянь Мин, как его сосед по квартире, вскользь уже спрашивал его об этом. Он тогда ничего ему не ответил.
"... я избил своего босса".
Цзянь Мин был потрясён: "Избил босса? А ты действительно бесстрашный, Хэ Волосатые ноги. А что такого он тебе сделал? Поматросил и бросил?"
Хэ Сяошань рассмеялся: "О чём ты только думаешь..."
Он оглянулся, посмотрел на место и сел. Подняв с пола банку из-под пива, он потряс её и потом, запрокинув голову, допил остатки.
Это было так давно. События прошлого больше не кажутся такими тяжёлыми, что язык не поворачивается о них упоминать. А воспоминания стали больше похожи на выцветшие рисунки картин.
"Это не я... это Цинь Лан сошёлся с ним".
"Тебе изменили?"
Хэ Сяошань достал сигарету и закурил. Он впервые при другом человеке упомянул об этом, и после долгого периода, когда всё держал в себе, почувствовал облегчение. Даже тон его голоса стал более расслабленным, но тем не менее неосознанно дрожал: "Не совсем так. Мы с Цинь Ланом в то время уже несколько месяцев не общались, и я даже не знал - можно ли и дальше считать нас парой".
Это был первый раз, когда Цзянь Мин слышал, чтобы тот упоминал о прошлом, да ещё и о Цинь Лане впридачу. Он сел рядом с Хэ Сяошанем и тоже достал сигарету, Хэ Сяошань бросил ему зажигалку. Оба одновременно затянулись и выпустили по облачку дыма.
"... Мы с Цинь Ланом были одноклассниками в средней школе. Он с детства был красивым и хорошо учился. Он умел играть на скрипке и выступал на школьных праздниках. Все девчонки были от него без ума. Однако он ни на кого не обращал внимание и любил играть только со мной. Мы тогда были маленькими, ничего не понимали и не могли выразить свои чувства друг к другу. В дальнейшем он переехал в другой город, чтобы учиться в старшей школе для аристократов. Там он брал уроки скрипки у одного известного преподавателя. Он постоянно писал мне и звонил. Однажды я даже прогулял уроки, чтобы увидеться с ним... и мы начали встречаться. После сдачи гаокао* на летних каникулах, мы занимались любовью у меня дома, и мой отец нас застукал.
*Единый государственный экзамен для поступления в высшие учебные заведения
Отец избил меня так, что я попал в больницу. По правде говоря, он просто сломал мне ногу, а ещё сказал, что если я не расстанусь с Цинь Ланом, то тогда он разорвёт со мной все связи. Моя мама умерла рано, когда я ещё был ребёнком. Не считая того, что он давал мне деньги, мой отец никогда мной не интересовался. Когда кости срослись, домой я так больше и не вернулся. Позже я поступил в университет в том же самом городе, что и Цинь Лан. Плату за моё обучение в первом семестре Цинь Лан выпросил у своей семьи под каким-то предлогом, а после этого я сам устроился на три подработки, совмещая это с дизайнерскими проектами на заказ...
Я упорно трудился пока не окончил университет и не устроился на работу в отличную строительную компанию с хорошей зарплатой и условиями труда. Я думал, что все трудности остались позади, но именно тогда я заметил, что наши отношения с Цинь Ланом уже охладели... Он уехал за границу учиться игре на скрипке, и сказал мне об этом перед самым отъездом. А после этого я больше не мог с ним связаться...
Он вернулся в страну на Рождество, и я поехал к нему домой, чтобы найти его. Сколько бы я ни спрашивал, он не ответил ни на один из моих вопросов. Но когда я хотел уйти, он меня не отпустил. После этого мы легли спать в одну постель, но любовью не занимались. А ночью я слушал, как он с кем-то воркует по телефону. Я услышал, что они познакомились заграницей и много где побывали вместе. Тот человек хотел, чтобы Цинь Лан расстался со мной, но Цинь Лан говорил, что нужно подождать немного. Я не спал всю ночь и ушёл ещё до рассвета. Он звонил мне, но я не отвечал.
На следующий день вечером я вспомнил, что забыл у него дома один очень важный документ по работе и ещё не вернул ему ключи от квартиры. Тогда я вновь приехал к нему домой, а в итоге застал его в постели с нашим новым заместителем директора, которого только-только приняли в компанию... вот так я и избил своего босса.
Я бил его так, что у него началось желудочное кровотечение. Цинь Лан, как только мог, умолял его простить меня, и заместитель директора согласился уладить это дело по-тихому, без полиции. А после этого Цинь Лан опять уехал заграницу, и мы больше никогда не общались. Заместитель директора стал "травить" меня в компании, поэтому я уволился".
Договорив, он прикурил ещё одну сигарету и, медленно втягивая дым, замолчал.
Цзянь Мин спустя минуту тишины спросил: "Я не понимаю, это же Цинь Лан тебе изменил - почему ты не избил и его тоже?"
Хэ Сяошань глубоко затянулся и надолго замолчал.
Конечно же, ему было жаль его. Кроме того, он считал, что в большей степени сам виноват в том, как тогда сложились их отношения - они учились в разных учебных заведениях, у них было разное социальное положение, и они вращались в разных кругах. После поступления в университеты, у них становилось всё меньше тем для разговоров и меньше времени, которое они могли проводить вместе... В те годы он был занят подработками, и почти не имел возможности быть рядом с Цинь Ланом. Когда Цинь Лан испытывал большой стресс из-за занятий музыкой, то он не знал, как его поддержать. К тому же он был замкнутым и не очень общительным человеком, который никогда не веселился с Цинь Ланом и его друзьями. Единственным его увлечением в те времена были бои муай тай, которые для культурного и просвещённого человека, такого как Цинь Лан, казались излишне жестокими. Даже его сокурсники были стадом грубых неотёсанных мужланов, с которыми трудно было найти общий язык...
Цзянь Мину по одному выражению его лица было понятно, о чём он думает. Не говоря уже о том, как он разозлился, когда Цзянь Мин не сдержался и плохими словами отозвался о Цинь Лане. Он вздохнул: "С тобой так подло поступили, а ты всё ещё продолжаешь относиться к этому "белому лотосу", как к святому. Забыть его не можешь. Если между двумя людьми возникли разногласия, то сначала нужно всё прояснить между друг другом и только потом заниматься сексом с другими. Разумеется, это была измена с его стороны. Нужно было избить его".
Хэ Сяошань по-прежнему молчал. Он потупил потускневший взгляд, а на лице читалась печаль.
Цинь Лан до сих пор преследовал его во снах. Одиннадцать лет отношений разве можно просто взять и отпустить? Что бы там не произошло раньше, он помнил лишь хорошее о Цинь Лане.
"После этого я больше не мог заставить себя найти новую работу. Я осознавал, что все эти годы так усердно трудился только ради того, чтобы быть рядом с Цинь Ланом. Чтобы быть достойным его. Но, на самом деле, мы никогда и не принадлежали к одному миру... теперь он ушёл, и я внезапно перестал понимать ради чего мне стараться..."
"Разве ты не можешь это делать ради себя самого?" - направил его на верный путь Цзянь Мин.
Хэ Сяошань растянул губы в улыбке: "Хорошо. Я понял. В дальнейшем всё буду делать ради себя".
Он сказал это легко и непринужденно, однако улыбка получилась довольно горькой. Цзянь Мин впервые видел у него такое подавленное выражение лица. Он не удержался и, как щенка, потрепал его по затылку, а потом притянул его голову к своему плечу: "Ладно-ладно! Как бы то ни было, в этой жизни тебе удалось избить собственного начальника. Значит, можно сказать, что жизнь удалась. К тому же разве ты не решил продолжить учёбу? Если есть куда двигаться - это уже хорошо. Не впадай в уныние. А хочешь послушать историю про ублюдка Хэ Жуйшэна?"
Хэ Сяошань был опьянён серебристым лунным светом и воспоминаниями. Здоровенный детина, как гигантская собака, потёрся о плечо Цзянь Мина, и не захотел отодвигаться. Словно продрогнув под холодным ветром, он шмыгнул носом и ответил: "Рассказывай".
Цзянь Мин какое-то время "собирался с мыслями", а в итоге осознал, что рассказывать-то и нечего. Он и донжуан Хэ отличались друг от друга - он уже давно стёр из памяти эту маленькую шлюшку по фамилии Хэ. И теперь воспоминания о моментах, где они вместе, почти все туманны и расплывчаты.
"... да ничего особенного. - наконец со вздохом произнёс он. - Просто один старшекурсник из университета (вне постели - красивый юноша, а в постели - развратная шлюха) всеми способами пытался склонить меня, гетеросексуального парня, к однополой связи. Мы были вместе два или три года, а потом его семья устроила ему свидание вслепую. Он игнорировал меня на протяжении двух месяцев, а потом вернулся и сказал, что собирается жениться на женщине.
Я спросил: как он, гей, может быть вместе с женщиной. Он сказал, что в их кругах многие так поступают - женятся, достигнув определённого возраста. А ещё он сказал, что всё равно продолжает любить меня и у него нет никаких чувств к своей жене. Я попросил его получше заботиться о своей жене и сразу же разорвал наши отношения. Позже, поразмыслив над этим, я решил, что это было довольно смехотворно - он склонил меня к однополой связи, а сам после этого сменил ориентацию".
Хэ Сяошань, слегка ошарашенный, поднял голову и посмотрел на него: "И ты совсем не страдал?"
"У меня не было столько свободного времени, чтобы страдать, как у тебя, донжуан Хэ. В то время у моего папы обнаружили рак, пришлось всюду занимать деньги на операцию. Хотя прожил он после неё совсем недолго. Как только отец умер, мама сошла с ума - она даже перестала узнавать меня. За её проживание в санатории тоже нужно было платить. Я был занят поиском денег и уходом за мамой. А та херня, что он сделал, была мелким дерьмом", - обыденно и безразлично произнёс Цзянь Мин.
Отец умер, мать заболела, куча долгов, а любимый человек женится на другой - разве можно при таком оставаться по-настоящему равнодушным? Хэ Сяошань выслушал это спокойно, но на сердце у него стало ещё тяжелее, чем когда он рассказывал собственную историю. Он не умел красиво говорить и не знал, что лучше сказать. Он просто выпрямился, повернулся к нему и крепко обнял Цзянь Мина за плечи.
Цзянь Мин, который притворялся здесь невозмутимым и спокойным, как только его обняли, сразу же потерял свою маску, и у него вдруг защипало в носу. С трудом сдерживаясь, он откашлялся и сменил тему: "В дальнейшем всё более-менее устаканилось. Я познакомился с несколькими девушками, но ни с одной из них не мог встречаться дольше трёх месяцев. Не знаю почему, но у меня всегда было ощущение, что в этих отношениях до настоящих чувств дело не доходило...
Те, последние, отношения были самыми долгими. За день до расставания, я на улице встретил Хэ Жуйшэна и его жену. Она держала на руках ребёнка. Он лично представил меня ей, как своего друга, а тем же вечером позвонил мне и сказал, что эти два года брака был несчастлив с ней. Что в глубине души он всё это время думал обо мне и хотел бы тайно встречаться со мной. Ср@ный ублюдок! Лао-цзы было жаль, что он не может вылезти из телефонной трубки и раздавить его! Закончив звонок, я сразу же подумал, что не могу быть таким же, как он. Если я не люблю, то не должен тратить впустую жизнь девушки. Поэтому я расстался со своей..."
Хэ Сяошань погладил его по голове и охрипшим голосом произнёс: "А я уже давно тебе говорил, что ты - закоренелый латентный гей".
"Да пошёл ты. - ответил Цзянь Мин. - Я чувствую, что всё ещё способен исправиться".
"Это ты-то способен исправиться? - рассмеялся Хэ Сяошань, а потом с улыбкой добавил. - На самом деле... ты уникальный человек. Чтобы ни случилось, ты всегда "держишь себя в руках". Даже если небо рухнет - ты продолжишь жить, а смерть встретишь с красивым и элегантным внешним видом..."
Цзянь Мин тоже рассмеялся: "Эй, последнюю фразу ты ведь сказал не в качестве комплимента?"
"Это комплимент. - серьёзным тоном ответил Хэ Сяошань. - Я восхищаюсь тобой, ты очень хорош. Честно, очень хорош".
Рука Цзянь Мина похлопала его по бедру, прижатому рядом: "По правде говоря, я тоже восхищаюсь тобой. Ты такой неотёсанный, но при этом неожиданно преданный в любви. За грубой оболочкой скрывается нежное сердце - п#зд#ц какое чистое и невинное".
"... ты же это тоже не как комплимент сказал?"
"Аха-ха-ха-хаа, ты меня раскусил!"
Два парня, подначивая друг друга, посмеялись какое-то время, а потом снова замолчали. Оба слегка раскраснелись от волнения. Ничего не говоря, они просто в тишине сидели вплотную друг к другу и смотрели на луну. Спустя долгое время Цзянь Мин вдруг пошевелил рукой и наощупь что-то поискал. Хэ Сяошань сразу же, в отличии от него, нащупал сигареты, сам прикурил одну и поднёс её к губам Цзянь Мина.
Цзянь Мин, округлив губы, взял сигарету, сделал пару затяжек и вдруг вздохнул: "Когда ты уйдёшь, не будет никого с кем можно покурить".
Грудь Хэ Сяошаня стремительно вздымалась и опускалась. Он ничего не ответил, но рука, лежащая на плече Цзянь Мина, невольно ещё крепче сжала его.
"Не с кем будет посмотреть ужастики, не с кем будет погулять и подраться тоже будет не с кем. А вечером перед сном я не услышу мяуканье..."
"Приготовлю несколько блюд и суп, но один не смогу всё съесть..."
Он повернул голову к Хэ Сяошаню и, выпустив в него колечко дыма, прошептал: "... не уходи, Хэ Сяошань".
Хэ Сяошань вытащил из его рта сигарету, склонил голову и поцеловал его.

Предупреждение: дальше будут взаимные проникновения. Этот текст именно о взаимных проникновениях. Именно, взаимных. И с самого начала ясно и чётко сказано, что это взаимные проникновения.