Экстра 5. Часть 1. Чик-чирик и снова Чик-чирик/ 叽叽复叽叽: 蛇蝎点点
Экстра 5. Часть 1. Фотосессия
В летний полдень, когда солнце светило особенно ярко, Хэ Сяошань в одних трусах закутался в шерстяное одеяло, превратившись в мохнатую гусеницу, и, скрючившись в углу огромной кровати, отчаянно сопротивлялся.
“Не пойду! Хоть убей - всё равно не пойду!”
Цзянь Мин “при полном параде”, в костюме с галстуком, сидел на нём сверху и толкал: “Вылезай! Мы просто идём фотографироваться. Ведёшь себя так, словно я тебя на панель тащу. Что за выходки!”
“Это и есть панель! - сердито ответил Хэ Сяошань. В этот же момент его прямо через одеяло схватили за яйца, и он пронзительно заголосил. - Ауууу! Это умышленное убийство собственного мужа! Ааааа!..”
В конечном итоге сопротивление Хэ Сяошаня потерпело неудачу: его, схваченного за яйца, вытащили из спальни и поволокли в уборную, чтобы умыть. С зубной щеткой во рту он продолжал еле разборчиво стонать: “Ооооо, я больше десяти лет не фотографировался... отпусти! Если сожмёшь ещё раз, мои яйца просто лопнут!”
“А почему ты не возбудился?” - нахмурился Цзянь Мин.
Хэ Сяошань сглотнул слюну и раздраженно бросил: “Мы же “пожилая пара”*. “Пожилая пара”. Видеть тебя тошно - какое там возбуждение. Ау-ауууу.... мужа убивают! Ауууу!”
*использовано слово 老夫 [lǎofū] в значении - “пара, которая много лет вместе”
Хэ Сяошань согнулся на заднем сиденье такси и, прикрывая свои яйца, морщился от боли, да жаловался Хэ Тяньэ: “Тяньэ, твой отец только что чуть не лишился своего “хозяйства”...”
Хэ Тяньэ, посаженный в кошачью сумку-переноску, через сетку лизнул его руку. Хэ Сяошань обнял переноску с котом и крепко поцеловал: “Хотя бы ты тревожишься за меня, не то что твоя бессовестная мать. Правильно говорят, что нет ничего более ядовитого, чем сердце Четвёртой Барышни**...”
**это произвольная игра слов от известного выражения 最毒妇人心 - “нет ничего более ядовитого, чем женское сердце”
“Я его отец!” - Цзянь Мин, сидевший рядом, со злостью ущипнул его за задницу. Хэ Сяошань вскрикнул, благоразумно закрыл свой рот и, сжимая переноску с котом, молча проглотил слёзы.
Цзянь Мин толкнул его коленом: “Чего мёртвым притворяешься? Очнись и зацени - как тебе эта машина?”
Хэ Сяошань с кислой миной приподнялся и, вытянув шею, осмотрелся: “Ничего так, довольно хорошо выглядит. Но почему ты спросил? Я ведь не разбираюсь в этом”.
“Планирую накопить и в конце года купить машину. Нам двоим тогда будет удобно добираться до работы, а по выходным можно будет выезжать куда-нибудь развеяться. Если поделить пополам, то с тебя к концу года сто тысяч”.
“Ты как будто не знаешь, что моя банковская карта находится у тебя? - посмотрел на него Хэ Сяошань. - Всё, что я нажил - это не больше двадцати тысяч. Хоть убей меня, но больше не появится”.
“Я оплачу твою долю, а ты потом вернёшь”.
“Лаое***, а могу я расплатиться своим телом? - с печальным видом уточнил батрак Хэ. - Твой покорный слуга только в следующем году окончит учёбу и получит степень магистра, а на подработках много денег не заработаешь”.
***устар. “хозяин / господин / барин”
“Вполне сгодится. - Цзянь-лаое снова ущипнул его за задницу. - При условии, что ты уступаешь мне право быть сверху на целый год”.
“... я, пожалуй, лучше верну деньгами”.
Когда пришло время рассчитаться за проезд, водитель несколько раз, с явным отвращением на лице, окинул их взглядом, а напоследок пробормотал: “Пид@ры с разорванным очком, что ли?”
Цзянь Мин пнул колесо машины: “Что ты сказал?”
“Пошёл ты на %уй!” - водитель с руганью открыл дверцу машины и выскочил наружу, собираясь ударить его.
Хэ Сяошань скинул куртку и заслонил Цзянь Мина собой, выставляя напоказ выпирающие под черной жилеткой мышцы: “Чё те надо?”
Водила уселся назад в машину, продолжая материться, вдавил педаль газа в пол и сбежал.
Цзянь Мин, стоя позади, показал ему вслед средний палец, затем развернулся к Хэ Сяошаню и сказал: “С такими, как он, не нужно тратить время на пустые разговоры. В следующий раз, если увидишь подобный “экземпляр”, то сразу бей”.
“А что он сказал?” - Хэ Сяошань на самом деле так и не понял всей сути произошедшего. Он просто увидел, что какая-то трусливая тварь хочет обидеть его жёнушку.
“Обозвал нас пид@р@ми с разорванным очком”.
Хэ Сяошань тут же cплюнул в сторону таксиста, обнял Цзянь Мина, и направился к фотостудии, пошутив по пути: “По правде говоря, он был не так уж и неправ. В тот первый раз у нас обоих реально очко было разорвано".
“Естественно, тебе ведь тогда техники не хватало”.
“Пффф, как будто твоя техника была на высоте”.
Так они и шли, препираясь друг с другом, до самой фотостудии. На входе администратор салона с улыбкой уточнила: “Два господина желают сфотографироваться или пришли забрать снимки? Вы по записи?”
“По записи. На час дня. На фамилию Цзянь”, - ответил Цзянь Мин.
“Пожалуйста, проходите, присаживайтесь вот здесь в комнате отдыха. Просьба намного подождать”, - администратор была “сама любезность”.
Войдя в комнату, они открыли переноску и выпустили Хэ Тяньэ. Этот кот с детства отличался смелостью и наглостью. Он часто ходил вместе с ними по магазинам, на встречи с друзьями, на прогулки за город и прочее. Он совершенно не боялся чужих людей. Спрыгнув с дивана, он уверенно расхаживал по комнате с гордо поднятой головой.
Вскоре администратор принесла им две чашки чая и, всё так же улыбаясь, уточнила: “Я только что проверила журнал записей. На имя господина Цзяня забронировано три пакета услуг за ХХХХ юаней, куда входят: индивидуальная фотосессия, один комплект парных фото и один комплект свадебных фотографий. Всё верно?”
Хэ Сяошань поперхнулся чаем, и тот фонтаном брызнул изо рта: “Кхээ-кхээ-кхэ-кхэээ...”
“Наш фотограф ещё в пути, а вы вдвоём можете пройти вот сюда на макияж. Пока вас подготовят, как раз и фотограф приедет. По плану сначала мы снимаем свадебные и парные фото. Потому что на одиночную фотосессию потребуется натереться маслом для массажа, а после его нанесения переодеться уже не получится”.
“Кхэээ-кхээ... - Хэ Сяошань, кашляя, всё ещё пытался прийти в себя, а потом схватил Цзянь Мина за запястье. - Снимать... снимать свадеб... что?”
Цзянь Мин с улыбкой смотрел на него.
Администратор тоже, глядя на Хэ Сяошаня, хихикнула и пошутила: “Так господин Цзянь Вам ничего не сказал? Вот это сюрприз!”
Хэ Сяошань подскочил с места и собрался рвануть прочь, но Цзянь Мин мигом ухватился за него: “Куда побежал!”
Цзянь Мин вонзил ногти ему в запястье и прижавшись к самому уху, стиснув зубы, прошептал: “Тебя же не расписываться сюда притащили. Что такого в том, чтобы просто сфотографироваться?”
Хэ Сяошань упорно сопротивлялся: “Я не могу фотографироваться! Я правда не могу! Давай потом, в какой-нибудь другой день сфотографируемся...”
Лицо Цзянь Мина внезапно потемнело: “Не хочешь? Не хочешь - не надо! Девушка, отменяйте нашу запись!”
Опустив руку Хэ Сяошаня, он наклонился, подхватил Хэ Тяньэ и направился прочь.
На этот раз Хэ Сяошань вцепился в него, останавливая, и сумбурно затараторил: “Нет, ты не правильно меня понял. Я не так выразился... Не надо, не уходи. Я не... я...”
Он крепко обнял Цзянь Мина вместе с котом. Его лицо аж раскраснелось: “Дай мне всё объяснить!”
Администратор с заговорщицким видом, улыбаясь, проводила их в гримёрку, и перед уходом доброжелательно приободрила Цзянь Мина: “Господин Цзянь, не нужно горячиться. Обсудите всё спокойно. Визажист будет ждать снаружи. Как только вы придёте к согласию - позовите её”.
Стоило двери закрыться, и выражение лица Цзянь Мина изменилось. Он оттолкнул Хэ Сяошаня.
“Нет, ты всё понял неправильно! - Хэ Сяошань был взволнован так сильно, что места себе не находил. Он прильнул к Цзянь Мину, обнимая. - Я... я это... ты бы хоть предупредил заранее... я даже не был готов к этому...”
“А какая тут нужна подготовка? Что, нельзя просто прийти и сфотографироваться? - лицо Цзянь Мина было черным, как уголь. - Я корю себя за свои иллюзии. Думал, сделаю тебе приятный сюрприз, а по факту вогнал в шок!”
“Да нет же, ты только посмотри на меня! - Хэ Сяошань, взволнованно топчась на месте, красный, как рак, указал на зеркало. - Посмотри на себя! Взгляни на Тяньэ!”
“А что со мной не так? Что с ним?”
“Да ты же красавец! И он красивый! - Хэ Сяошаня выглядел до невозможности опечаленным. - А теперь взгляни на меня: я даже не побрит, лицо всё помятое, да ещё и смуглое... Был бы я один - ещё куда ни шло, но рядом с вами... Я не подхожу вам... Если бы ты сказал мне об этом чуть раньше, то я бы по-тихому купил себе увлажняющие маски для лица и поделал бы их эти дни...”
Цзянь Мин прыснул от смеха: “Так вот в чём дело, Хэ Волосатые Ноги. Получается, что всё это время ты страдал от комплекса неполноценности?”
“Тьфу, никакой это не комплекс. - Хэ Сяошань провёл рукой по лицу, жестом, полным неуверенности в себе, и пытаясь скрыть смущение, выругался. - Во всяком случае я всегда ненавидел фотографироваться! На фига снимать такого грубого мужика, как я!”
Цзянь Мин долго смеялся, а потом приблизился, крепко обнял его и ущипнул за щёку: “Чего ты боишься? Наш маленький Хэ Волосатые Ноги тоже красавчик. В каком виде его не фотографируй, он всё равно остаётся красивым”.
“Ладно-ладно, не вредничай! Позволь визажисту подкорректировать твою щетину - припудрить или что-то в этом роде. Этот человек мастер своего дела и знает, как превратить тебя в видного паренька”.
Ещё некоторое время они миловались и обменивались нежностями. “Небо очень быстро прояснилось от дождя”, и они помирились. Хэ Сяошань, ощущая неловкость, сам открыл дверь и впустил визажиста, которая оказалась совсем юной и очень милой девушкой. Стоило ей войти, как она тут же звонко воскликнула: “Ой! У вас такой хорошенький котик! А как его зовут? Мальчик или девочка? А что он кушает? Ого, он даже чужих не боится?! А можно мне его взять на руки?”
С вопросами был перебор, и Хэ Сяошань оказался в ещё более неловком положении. Поэтому он просто не стал отвечать.
Визажист не обратила на это внимание, продолжая радостно и восторженно тискать кота ещё несколько минут. После этого она подсела к рабочему столу, раскрыла ящички на его поверхности и принялась колдовать над лицом Хэ Сяошаня, нанося макияж и одновременно с этим продолжила болтать с ним, улыбаясь: “Красавчик, а какая у тебя фамилия?”
"Господин Хэ, ты смирился? Просто я слышала, что ты не хочешь фотографироваться, и была этому крайне удивлена. У нас ведь по выходным всё битком забито. Если бы ты не стал сниматься сегодня, то пришлось бы ждать ещё полгода. Было бы обидно”.
Хэ Сяошань кашлянул и, бросив косой взгляд на Цзянь Мина, листающего модные журналы в сторонке, прошептал: “Эй, красавица, давай договоримся, что ты сделаешь меня чуточку привлекательнее... кхэ... чтобы я на фоне него не слишком сильно проигрывал”.
"Ахаа-хаа, только послушай, что ты сказал - вы же оба красавчики”.
“Я не такой красивый, как он...”
"Просто у вас разный типаж. - искренне утешила его визажист. - Не волнуйся, наш фотограф - мастер своего дела. Он подберёт для тебя самый выигрышный ракурс. Если что-то будет не так, то позже отретуширует. Можем даже Вина Дизеля из тебя сделать!”
"... кто захочет быть похожим на него!” - Хэ Сяошаня это ни на йоту не успокоило. Хэ “Ван Дизель” Сяошань с неохотой позволил нанести себе лёгкий макияж, а потом с той же неохотой переоделся в черный костюм, который Цзянь Мин перед выходом выбрал специально для него.
"Ты ослепительно красив!” - сказала девушка с блеском в глазах.
"Правда?” - Хэ Сяошань в сомнениях теребил края одежды.
"Чистейшая правда! У тебя хорошее телосложение и длинные ноги. Поэтому костюм тебе невероятно идёт!” - визажист позвала нескольких сотрудников салона, и все они хором стали выражать своё восхищение.
Хэ Сяошань слегка приободрился, но всё равно чувствовал себя несколько неловко. Он с трудом ослабил тугой галстук на своей шее, ощущая, как стремительно растёт температура тела. Ему стало жарко и душно, а от волнения захотелось в туалет по-маленькому.
"Лаое! Цзянь-лаое! Ты куда сбежал. Вернись поскорее. Давай уже быстрее закончим эту съёмку и вернёмся домой”, - причитал он в глубине своего сердца.
"Волосатые Ноги?” - позвал его Цзянь Мин из-за спины. Хэ Сяошань обернулся и обомлел.
Цзянь Мин стоял в дверях гримёрки, одной рукой держа белоснежного малыша Тяньэ. В белом костюме, стройный и подтянутый, он с улыбкой на лице смотрел на Хэ Сяошаня.
Это же сам Цзянь-лаое, младший небожитель, спустившийся в мир земной. У батрака Хэ помутилось сознание, и он пал перед ним на колени. Ноги Хэ Сяошаня мгновенно стали ватными, а поток истинной ци словно быстро устремился в нижнюю часть его тела...
"Вау! Разве ты сейчас не настоящий красавчик?” - глаза Цзянь Мина светились от нескрываемого веселья. Он с явным восхищением окинул его взглядом с головы до ног. Вдруг уголки его глаз дрогнули, а улыбка застыла на лице. Быстрым шагом он приблизился к нему и сгрёб в объятия. Хэ Тяньэ оказался зажатым между грудью двух людей, как в сэндвиче, и нежно мяукнув принялся звонко лизать шею Хэ Сяошаня.
Хэ Сяошань, который подвергся двойной стимуляции со стороны красивого парня и очаровательного кота, даже толком и говорить то не мог: “Не надо... хватит обниматься... хочешь, чтобы у меня кровь из носа пошла...”
"Не двигайся”, - тихо прошептал Цзянь Мин и вместе с этим, “для отвода глаз”, чмокнул его в ухо. Столпившиеся вокруг них сотрудники салона захихикали и принялись подшучивать над ними, говоря, что чувства этих двух настолько сильны, что они не в силах противиться им даже на публике.
"Ты чего?” - Хэ Сяошань так разнервничался, что задрожал.
"Чёрт бы тебя побрал! У тебя встал!” - Цзянь Мин не знал - злиться ему или смеяться. Орудие Хэ Сяошаня очень сильно выпирало. Разве может тонкая ткань брюк скрыть такое?
Лицо Хэ Сяошаня тут же стало ярко-красным: “Что... я... я...”
"Стой, не двигайся! Постоим вот так в обнимку ещё немного. Потом ты сразу поворачиваешься, и мы идем в туалет. Я буду идти впереди и прикрывать тебя”.
Под всеобщий смех сотрудников рука об руку они “пошли в туалет”... и долго из него не выходили. Лица обоих потом всё ещё оставались красными.
"Идите сюда, нужно подкрасить губы, прежде чем фотографироваться! - улыбаясь, прокричала визажист. - Могли бы и в гримёрке поцеловаться. Зачем надо было в туалет уходить?!”
Хэ Сяошань, смущенный до невозможности, тихо спросил у Цзянь Мина: “Не слишком ли раскрепощённо чувствуют себя люди в этой фотостудии? Ты как её нашёл?”
"Погуглил в интернете, и на одном из ЛГБТ-форумов её порекомендовали. Сказали, что тут с большой радостью приветствуют влюбленных нетрадиционной ориентации. И что у них среди сотрудников тоже много геев и лесбиянок. В году у них есть несколько выходных, когда они отдельно фотографируют только гомосексуальные пары. Об этой особенности знают лишь “свои” люди, а для всех остальных посетителей - это обычная фотостудия.
Эти двое, красные от стыда, ещё некоторое время посидели в комнате отдыха, пока не услышали снаружи какой-то шум. Несколько сотрудников студии пробежало мимо, что-то оживлённо обсуждая.
Хэ Сяошань высунулся посмотреть, что происходит. Первой к ним подошла та администратор, что встретила их на входе, и со смущенным видом произнесла: “Господин Цзянь, господин Хэ, прошу прощения, вынуждены попросить вас подождать ещё двадцать минут”.
"А что случилось?” - спросил Цзянь Мин.
"У фотографа, что должен был вести съёмку после обеда, кое-что случилось дома, и он не сможет приехать. Другой фотограф занят на съемке за пределами студии, и его тоже не будет. Поэтому сейчас наш босс сам мчится сюда, чтобы сфотографировать вас. Он будет на месте минут через двадцать. Вы не переживайте. Наш босс ещё и арт-директор этой студии. Он снимает даже лучше, чем другие фотографы. К тому же он очень приветлив и обходителен с гостями. Раньше он был актёром...” - без остановки тараторила администратор, с каждым словом всё больше и больше расцветая от восторга.
Цзянь Мин, битый час слушая эту болтовню, еле-еле спровадил её, а потом повернулся к Хэ Сяошаню и сказал: “Эй, вот это удача! Сам арт-директор будет нас фотографировать!”
Хэ Сяошань что-то невнятно промямлил в ответ. Склонив голову, он даже не смел смотреть ему в лицо - боялся снова возбудиться. П#зд#ц он опозорился! Надо же было Цзянь Сяо Мину застукать его в такой момент! Кто знает, сколько лет он теперь будет подшучивать над ним! И точно, Цзянь Мин с ухмылкой на лице усмехнулся: “Эй! Ты так очарован мной, что от одного взгляда всё твердеет?”
"Тьфу на тебя!” - злобно воскликнул Хэ Сяошань.
"Ого, показываешь свой стойкий дух? Раз такой смелый, то подними голову и посмотри на меня ещё раз. Ну, давай!”
"Ну же, давай! Волосатенькие ножки, посмотри на своего Цзянь-гэгэ. Разве твой Цзянь-гэгэ не красавчик?”
"Отвали, ты уже достал меня. Да пошёл ты!”
Хэ Сяошань не смог отбиться от его домогательств. Здоровенный, грубоватый мужик, был прижат спиной к стене и загнан в угол. Его лицо стало красным от стыда: “Сделаешь ещё шаг, и я сдеру с тебя эти брюки, да вы$бу прямо здесь! И тогда никто из нас сегодня не сможет сфотографироваться”.
"Давай, сдирай! Ещё не известно, кто кого вы$бет”, - с ухмылкой на лице ответил Цзянь Мин, и пальцем потянул Хэ Сяошаня за узел галстука.
На смену смущению Хэ Сяошаня пришёл гнев. Он яростно взревел, оттолкнул Цзянь Мина и, прикрывая рукой возбудившуюся нижнюю часть своего тела, пулей бросился прочь.
"Хааа-ха-хааа!” - Цзянь Мин, обнимая Тяньэ, от смеха катался по дивану так, что даже причёска растрепалась.
Босс фотостудии приехал довольно быстро. Не успел Хэ Сяошань второй раз выйти из туалета, как снаружи уже раздался гул восторженных возгласов и льстивых приветствий.
“Лао-бан****! Лао-бан приехал!”
****владелец бизнеса / хозяин / босс
"Лу-гэ, мы так соскучились по тебе!”
"Лао-бан, ты так давно не заглядывал к нам! Это так обидно... хмм...”
Цзянь Мин с любопытством высунулся из комнаты, чтобы посмотреть на происходящее. Что за фигню они устроили? Это что, фан-мит какой-то знаменитости?
Шум снаружи долго продолжался, пока постепенно не затих. Администратор с улыбкой на лице вошла в комнату: “Господин Цзянь, прошу прощения за длительное ожидание. Проходите сюда на фотосессию”.
Цзянь Мин подошёл к туалету и, вытащив от туда Хэ Сяошаня, потянул его за собой в фотозал. Посреди зала стоял высокий и красивый фотограф, больше похожий на кинозвезду. Он руководил двумя ассистентами, которые настраивали освещение. Обернувшись, он увидел Цзянь Мина с Хэ Сяошанем, и на секунду замер.
"Подождите, не включайте лампы. - скомандовал он своим ассистентам, а затем, улыбаясь, шагнул вперёд и мягко произнёс. - Господин Цзянь, господин Хэ, приветствую вас! Ваш кот просто очарователен. Прошу прощения за долгое ожидание. Я арт-директор этой студии и ваш сегодняшний фотограф. Моя фамилия Лу”.
"Ничего страшного. Главное, что съемка состоится”, - ответил Цзянь Мин.
"Но перед съёмкой можно мне внести небольшие поправки. Одежда, что на Вас, Ваша личная?” - спросил директор Лу у Хэ Сяошаня.
Хэ Сяошань смущенно кивнул. С того самого момента, как они вошли в фотозал, он не знал “куда деть свои руки”.
"Что-то не так?” - нахмурился Цзянь Мин. Он понял, что директор Лу недоволен одеждой.
"Господин Хэ очень красив в этом костюме, но, боюсь, что при съёмке он может сделать кожу более тёмной. Да и свет будет ложиться неравномерно. Поэтому, могу ли я рекомендовать господину Хэ переодеться во что-то более светлое?”
Хэ Сяошаня открыл рот, но не знал, что сказать. Он с недоумением посмотрел на Цзянь Мина. На его лице читалась невиданная до этого беспомощность и испуг - что мне делать?
"Иди переоденься”, - согласился Цзянь Мин.
Хэ Сяошань послушно пошёл следом за директором Лу. Через некоторое время он вышел в светло-голубом костюме. Его галстук был заменён на игривую бабочку, щетину сбрили, волосы подстригли. Он преобразился до неузнаваемости. Из слегка старомодного, крепкого и сурового “крутого парня” - он стал молодым, обаятельным, харизматичным и брутальным мачо. Видимо, сам он уже увидел себя в зеркале и остался очень доволен своим новым образом - даже выражение его лица изменилось. Он, сияя от радости, чуть не пританцовывал на месте: “Сяо Мин, а, Сяо Мин? Ну как? Посмотри”.
Выражение лица Цзянь Мина стало мягким. Он действительно был изумлён - после этого перевоплощения уровень красоты и мужественности Хэ Сяошаня повысился настолько, что от одного только взгляда на него, можно было ослепнуть.
"Тск-тск-тск, - взволнованно прищелкнул языком Цзянь Мин, - ты невероятно красивый, Волосатенькие ножки”.
"Хе-хе-хе-хе-хе-хе”, - торжественно рассмеялся Хэ Сяошань, выдав из себя длинную очередь смешков. Он взял на руки Хэ Тяньэ, на шее у которого болтался колокольчик, издававший звонкое “динь-ди-линь”, когда тот прогуливался по комнате, и с довольным видом “вытянулся по струнке” рядом с Цзянь Мином.
Цзянь Мин, воспользовавшись моментом, по-свойски обнял его за плечи, принимая позу для фото, и бросил косой взгляд на красавчика-директора Лу, ощущая в сердце лёгкую ревность: это мужчина лао-цзы, но почему-то более эффектным он стал благодаря стараниям другого человека. Хотя это он, Цзянь Мин, известен в своих кругах, как первый “модник”.
На самом деле лаое Цзяню не зачем было себя упрекать. Несмотря на то, что он смог отполировать самого себя до идеальнейшего блеска - что делать с таким “необработанным камнем”, как Хэ Сяошань, он понятия не имел.
Под чутким руководством и следуя советам директора Лу, они оба принимали различные соблазнительные позы: то “смотрели друг на друга с чувством глубокой любви”, то обнимались и прижимались друг к другу, то целовали своего сына с двух сторон: один - слева, другой - справа... и через некоторое время “второй господин Хэ Сяошань” снова начал подавать признаки жизни.
Цзянь Мин, досадуя, что “железо не становится сталью”*****, пристально уставился на него, а Хэ Сяошань, ощущая свою полную никчёмность, решил “разбить сосуд, раз уж тот всё равно треснул”******, и тихо признался: “Ничего не могу с собой поделать. Ты сегодня действительно очень красивый”.
***** слишком многого ждал от человека, а желания не оправдались
****** махнул на всё рукой - раз и так испорчено, то терять уже нечего
"Даже если безумного красивый - терпи ради лао-цзы!” - Цзянь Мин, воспользовавшись моментом, пока директор Лу передавал свою камеру ассистенту, чтобы поменять батарею, безжалостно сжал его рукой за яйца!
Когда директор Лу снова поднял голову, то увидел, как Хэ Сяошань, скрестив ноги, схватился за живот и простонал: “Прошу прощения, у меня вдруг живот прихватило. Можем продолжить съёмку чуть позже”.
"Ничего страшного, этот фотосет почти готов. Можете немного отдохнуть, а потом переодеться”, - доброжелательно ответил директор Лу.
Вдвоём они вошли в туалет, чтобы “отдохнуть” минут пять. За какой-то час Хэ Сяошаню уже третий раз пришлось обливать свой пах ледяной водой, и он даже начал думать, что до конца своих дней останется импотентом. С зелёным лицом он обиженно проворчал: “Я тоже сегодня такой красивый, но почему у тебя не встаёт?”
“Мы же “пожилая пара”. Видеть тебя тошно - какое там возбуждение”, - огрызнулся Цзянь Мин, повторяя его же слова, сказанные днём.