Глава 20. Чик-чирик и снова чик-чирик/ 叽叽复叽叽: 蛇蝎点点

Глава 20

Ниже приведена скрытая часть. Только авторизованные участники форума Цинхуаюй* могли увидеть, как они мылись, ютясь в узкой ванной, облизывая и кусая друг друга за губы и языки так, словно были любовниками уже много-много лет.

*один из старейших и самых известных китайских некоммерческих форумов для авторов и читателей произведений в жанре даньмэй

Цзянь Мин без остановки намыливал тело Хэ Сяошаня, а тот, вспоминая маниакальную мизофобию Цзянь Мина, не мог удержаться от тихого смеха. Но этот смех тут же оборвался, как только Цзянь Мин опустился на одно колено и обхватил его ртом.
Сознание Хэ Сяошаня сотряслось от взрыва. Он не ожидал, что Цзянь Мин так тщательно намывал его, чтобы сделать это. И что этим человеком, бл@дь, был Цзянь Мин! Тот самый Цзянь Мин, который трижды мыл руки после того, как убирал кошачьи какашки!
Икры ног Хэ Сяошаня дрожали. Запрокинув голову, он прислонился к стене, не в силах, что-либо сказать. Техника Цзянь Мина была настолько хороша, что можно было сойти с ума. Его длинные тонкие пальцы дразнили промежность и играли с двумя набухшими мешочками. Его язык нежно скользил от отверстия на конце головки к её краю, слегка посасывая... Хэ Сяошань не удержался, опустил голову и посмотрел на него сверху вниз, а Цзянь Мин, окутанный паром, в этот момент как раз поднял глаза наверх. Его влажное лицо выглядело по особенному чувственным и сексуальным. Одного взгляда было достаточно, чтобы получить смертельный удар - рыцарь Хэ в одно мгновение был обескровлен. Горы и реки в его сознании содрогнулись от природной стихии, и лавина сошла с горы Юйлун. Цепляясь за жизнь, он сдерживался из последних сил, но, издав тихий рёв, выстрелил прямо в рот Цзянь Мину.
Цзянь Мин нахмурился и сплюнул мутно-белую жидкость в ладонь. Встав, он прополоскал рот под струёй душа, прежде чем снова придвинулся к нему и поцеловал. Хэ Сяошань продолжал находиться под тройной стимуляцией: “ласки Цзянь Мина”, “преждевременная эякуляция” и “послевкусие от оргазма”. Его разум был погружен в хаос, а тело в это время покрывалось поцелуями от уголков бровей до груди. Цзянь Мин покусывал его припухшие и покрасневшие выпуклости и одновременно с этим сжимал упругие и великолепные на ощупь мышцы груди Хэ Сяошаня. Смутно знакомое ощущение удовольствия и боли, наконец, заставило Хэ Сяошаня насторожиться, очнувшись от забытья, но было уже слишком поздно.
В его зад быстро проникли два пальца, и скользкая мутно-белая жидкость была засунута внутрь. Хэ Сяошань с заломленными за спину запястьями был прижат к стене. После нескольких пронзающих, расширяющих движений его толкнуло горячее жестокое орудие и сразу же вошло в него. Хэ Сяошань закричал и от злости ударился плечом о стену, в итоге осознав, почему каждый раз “страдал” первым именно он...
“Ё# твою мать! - задыхаясь, выругался он. - Вот даже не вздумай говорить, что ты натурал! Как ты всему этому научился?!”
Цзянь Мин прильнул к его уху, хихикая, и только после того, как плотно вошёл в него до конца, ответил: “Я же говорил, что тот, чья фамилия Хэ, в постели был развратной шлюхой. Я провёл с ним несколько лет и чему только не научился. Твой Цзянь-гэ очень хорош в этом деле. Какую позу ты хочешь попробовать? Позже мы можем не спеша попрактиковаться на диване”.
Хэ Сяошань снова выругался, когда тот вышел наполовину, а потом опять одним ударом толкнулся вперёд. Поясница Хэ Сяошаня полностью онемела: “Ахх..! Чёрт бы тебя побрал, можешь не тормозить! Быстрее кончай и убирайся вон!”
“А куда нам спешить? Давай начнём с бокового удара ногой муай-тай. Расставь ноги чуть пошире...”
“Цзянь Четвёртая Барышня, ты такой бесстыдный... аааа!.. мммм...”
Цзянь Мин, улыбаясь, продолжил своё дело, с видом лисы, сожравшей волка. Обычно он всегда болтливый, но в данный момент он стал ещё и вульгарным, осыпая уши Хэ Сяошаня бесконечными пошлыми шуточками. “Оказывается, мышцы и вправду куда приятнее на вкус”. “Как жаль, что в прошлые два раза я проглотил, не жуя - настоящее расточительство”. “Оказывается, у бойцов муай-тай действительно аппетитные задницы. Только излишне твёрдые ягодицы. Можешь немного расслабить...” Хэ Сяошаня тр@хали так, что у него зудело и в заднице, и в душе. Замученный до смерти, он освободил одну руку и, уперевшись в стену, изо всех сил попытался сменить положение.
Когда клин вышел из его зада, то мгновенная пустота и прохлада, заставили Хэ Сяошаня невольно задрожать. После того как удовольствие прошло, осталось лишь жжение и припухлость, возникшая из-за трения. Он повернулся лицом к Цзянь Мину, и сразу же одна из его ног была поднята вверх. Горячее орудие снова вошло внутрь, и боль тут же сменилась покалывающей негой, разлившейся по нижней части тела. Хэ Сяошань отвернулся и застонал, обняв при этом Цзянь Мина за голову.
“Нравится лицом к лицу?” - Цзянь Мин придвинулся и поцеловал его в висок.
Хэ Сяошань, тяжело дыша, потянул его за волосы и впился зубами ему в губы - я заткну твой рот!
Сдавленные стоны и похлопывание переплетённых тел в ванной становились всё громче и громче...
После первого раунда Цзянь Мин выстрелил прямо внутрь Хэ Сяошаня. Тот чуть сознания не лишился, ощутив обжигающий удар, и с яростью саданул кулаком по кафельной плитке, расколов её. Цзянь Мин, тяжело дыша, бросил на неё косой взгляд и еле разборчиво пробормотал: “Расторгнув аренду, в день, когда будем съезжать, надо бы подпереть её шваброй”. Он потянулся вниз, чтобы помочь кончить Хэ Сяошаню.
Хэ Сяошань блокировал его руку, грубо развернул от себя и, вжав Цзянь Мина в стену, приготовился отомстить, собрав последние силы.
“Эй-эй-эй! Не спеши, притормози! - громко закричал Цзянь Мин, пытаясь вырваться. - Ты же не собираешься сразу взять и войти?!”
Хэ Сяошань без лишних слов нанёс немного геля для тела на своего “помощника” Хэ и тут же вонзился в него.
“Еб@ть! - Цзянь Мин побледнел от проникновения - его зад словно пырнули ножом. Из горла раздался глухой вопль. - Ааааа! Ааааа!.. Хэ Сяошань, ты ублюдок!”
От его ругани Хэ Сяошань “пришёл в себя”, тем более ему и самому было больно. Он отступил назад и увидел, что там всё покраснело. В тот же момент его веки задёргались - он ощутил и сочувствие, и угрызения совести одновременно.
Цзянь Мин, всё ещё распластавшись, не унимался и проклинал его. Он злился так, что даже ноги тряслись от гнева: “Лао-цзы столько предварительных ласк устроил тебе только что, и ты вот так отплатил мне за это? Совести у тебя нет! Бл@дь, лучше просто убей меня и иди тр@хай ослов!”
Хэ Сяошань выключил душ, перехватил его за талию и взял на руки. Часто дыша, он пробежал несколько шагов и бросил его на диван. Хэ Тяньэ, уже до смерти испуганный шумом в ванной, который они устроили, решил, что родители дерутся. Он увидел, что на Цзянь Мине сверху лежит Хэ Сяошань - с первого взгляда было понятно кто над кем издевается. Он подскочил и ударил Хэ Сяошаня когтями по заднице: “Мяу!”
Хэ Сяошань подпрыгнул, держась за зад, подхватил его и, запихнув в свою комнату, закрыл дверь. Вернувшись назад, он увидел, что от Цзянь Мина даже тени не осталось, а дверь в его комнату была заперта на ключ. Хэ Сяошань с голым задом пнул дверь: “Цзянь Сяо Мин! А ну выходи! Что за фигня - кончил и сбежал!”
“А я бы остался в живых, если б не сбежал?! Да ты сам грёбанный осёл! Прибор большой, а техника при этом никакущая - отвратительный стиль! Как ты вообще в обычное время сексом занимаешься?!”
“Что за бред! После того, как дело сделано, все говорили, что у меня и прибор большой, и в постели я хорош!”
“Конечно, они просто боялись, что ты им наваляешь. Вот и врали, забавляясь с тобой! Хоть кто-то договаривался с тобой на вторую встречу?”
“...”
Лицо Хэ Сяошаня позеленело - на самом деле, нет.
Если вспомнить, то Цинь Лан каждый раз тоже плакал и кричал. Это очень задевало чувства Хэ Сяошаня. Поэтому делал он “это” каждый раз с тяжестью на сердце. К тому же Цинь Лан в постели всегда был очень скован. То ему больно, то неприятно. В те годы почти всегда он был в позиции сзади, а лицом друг к другу - почти никогда.
Однако, когда он ворвался к нему в дом на Рождество, то увидел, как Цинь Лан извивается и стонет под другим человеком с таким удовольствием на лице, которого он никогда раньше не видел.
Лицо Хэ Сяошаня стало тёмное, как уголь. В конце концов он осознал, что одной из причин их расставания с Цинь Ланом, скорей всего, была ещё и сексуальная несовместимость.
“...”
Хэ Сяошань опустился на корточки у двери, широко раздвинув ноги и обхватив голову руками. То, чем Цзянь Мин только что выстрелил внутрь него, сочилось из задницы вниз. Ему больше не хотелось жить.
Спрятавшийся внутри комнаты Цзянь Мин не знал, что одной своей фразой встряхнул все “три основы мировоззрения”** Хэ Сяошаня, “заставив землю треснуть, а горы - обрушиться”. Укутавшись в одеяло, он, чуть касаясь, гладил свою “хризантему”, горестно вздыхая.

**три основы мировоззрения: взгляд на мир, взгляд на человеческую жизнь и взгляд на нравственные ценности

Неудивительно, что лао-цзы требуется полтюбика мази от геморроя каждый раз...
Он осторожно просунул внутрь один палец и потрогал - кажется, серьезных повреждений нет. Цзянь Мину было не по себе, и он задумался. Такое ощущение, что он “поматросил и бросил”, а это не очень-то порядочно. В конце концов он всё-таки смягчился и, кверху задом, вылез из кровати, распахнул дверь и, вздохнув, сказал: “Ладно, давай заходи. В крайнем случае просто возьму на завтра отгул”.
Сидевший на полу Хэ Сяошань поднял голову и посмотрел на него, не в силах что-либо сказать. В его глазах читалась сильная боль и обида.
“А ты чего страдаешь, комок шерсти! Это “хризантема” лао-цзы будет испорчена, а вся задница изранена!”