Глава 12. Чик-чирик и снова чик-чирик/ 叽叽复叽叽: 蛇蝎点点
Глава 12
Держась за поясницу, "через час по чайной ложке", он заменил пододеяльник. Чем больше Цзянь Мин вспоминал, тем яснее всё становилось. Чем яснее всё становилось, тем больше он злился. Он поволок испачканный пододеяльник к уборной и, пинком распахнув дверь, выругался: "Хэ Сяошань! Прошлой ночью ты, бл@дь, всё время называл меня "Цинь Лан" да "Цинь Лан". За кого ты меня принял?"
Хэ Сяошань, который, отклячив задницу вверх, усердно застирывал простынь, в тот же момент нахмурился и нервно ответил: "А разве ты сам не называл меня чужим именем?"
"Ну и как я тебя называл? - без раздумий выпалил Цзянь Мин и вдруг запнулся. - Хэ Жуйшэн?... Именем этого ср@ного ублюдка! Тот, чьим именем ты меня называл, тоже такой же ублюдок?!"
Не успел он договорить, как "буууум", и услышал грохот! Кусок мыла, ударившись о дверь, упал на пол и заскользил дальше в сторону. Выражение лица Хэ Сяошаня было мрачным. Цзянь Мин ещё никогда не видел его таким.
"Только попробуй его ещё раз так назвать!" - низким голосом произнёс Хэ Сяошань.
"У меня с утра плохое настроение, ещё и ты снова поимел меня. Я просто "не в духе", поэтому и оскорбил твоего любимого человека. Прости", - миролюбиво произнёс он.
А потом вдруг резко изменился в лице, схватил этот кусок мыла и со злостью швырнул его в Хэ Сяошаня: "А вот ты, сук@, сам принял лао-цзы за кого-то, переспал со мной, а на следующий день ещё и вымещаешь на мне свою злость за другого человека! Да ты и есть самый настоящий ср@ный ублюдок!"
Обозвав его, он ушёл, с яростью хлопнув дверью, а у Хэ Сяошаня, неподвижно принявшего на себя этот удар, около виска быстро образовалась красная припухлость. С мрачным лицом он склонился вниз и с удвоенной силой принялся тереть простынь.
Эти двое в быту довольно часто ругались, и это уже вошло в привычку. Но за два года совместного проживания они впервые настолько сильно поссорились. Хэ Сяошань, повесив простынь сушиться, вернулся в свою комнату, где зашёл в онлайн-игру с "красным" ником*, убивая всех подряд, будь то боги или Будды. Он пробивался с боем до тех пор, пока его не порезал какой-то энписи** и не отправил в тюрьму. А Цзянь Мин безучастно вернулся в свою комнату, достал ноутбук и включил особо кровавый и жестокий триллер. Днём, при выключенном свете и задёрнутых шторах, он "обливался кровью", смотря его всю вторую половину дня.
*красным в играх выделяется никнейм персонажей, имеющих отрицательную карму, в основном из-за убийств
**NPC - неигровой персонаж, тот кем не управляет реальный игрок
Он не мог перестать злиться, совершенно не мог. Он осознавал, что изначально на самом деле принял Хэ Сяошаня за Хэ Жуйшэна. Но чем больше они прижимались друг к другу, чем сильнее их тела тёрлись кожей, тем более ясным и отчётливым становилось нахмуренное лицо, тихо постанывающее под ним. Он понимал, что это Хэ Сяошань, но не мог остановиться. А позже, когда Хэ Сяошань перевернул его и оказался сверху, он всё-таки немного посопротивлялся. Однако, это было больше "для вида", поскольку после того как он кончил - сил совершенно не осталось. Таким образом он оказался прижат к низу и стонал, когда в него вошли...
А что Хэ Сяошань? Бл@дь, от начала и до конца он принимал его за кого-то другого и пока отжимался на нём, да совершал свои поршневые движения, то продолжал выкрикивать "Цинь Лан, Цинь Лан", как сумасшедший. Если бы тогда он не был настолько обессилен и не одурел от боли, то реально взял бы подушку и придушил бы этого ебл@н@ - тьфу на тебя, лао-цзы тебе не собака!
Когда фильм закончился, в глазах Цзянь Мина были видны красные прожилки. Он ничего не ел со вчерашнего дня, был физически истощён и не выспался. Мазь от геморроя, что давал ему Хэ Сяошань в прошлый раз, уже закончилась. Страдая от боли, с тяжёлой головой и на "ватных" ногах он вышел из комнаты и тут же увидел на журнальном столике в гостиной новенький тюбик мази от геморроя.
Цзянь Мин забрал мазь и хорошенько увлажнил ей свою многострадальную "хризантему", после чего вымыл руки и, открыв дверцу холодильника, заглянул внутрь. Из имеющихся продуктов он приготовил кашу с овощами и нежирным мясом и, постучав в дверь Хэ Сяошаня, хриплым голосом сказал: "Иди ужинать".
Что там внутри делал Хэ Сяошань было не понятно. Звуков сражений из игр тоже не было слышно. И в ответ после этого была лишь тишина - его проигнорировали.
Цзянь Мин толкнул дверь - заперта изнутри.
Внутри комнаты всё так же - словно "воды в рот набрали".
Цзянь Мин заглянул в дверную щель. Хэ Сяошань сидел, сгорбившись, спиною к двери, лицом к компьютеру. Выглядело это так, словно он ничего не делал, а просто не хотел отвечать ему.
Цзянь Мин развернулся и ушёл. Сев за стол, он запихал в себя пару ложек каши, но бушующее пламя огня заполонило его сердце. Не в силах сдержаться, он отшвырнул ложку и направился к комнате Хэ Сяошаня, где одним ударом ноги выбил дверной замок!
Хэ Сяошань, зажав сигарету в зубах, в оцепенении сидел перед недоеденной холодной лапшой быстрого приготовления на захламлённом рабочем столе, как вдруг ворвавшийся в комнату Цзянь Мин ударил его кулаком по лицу!
Его вместе с лапшой швырнули на кровать, и хрупкая односпальная кровать жалобно заскрипела. Хэ Сяошань, прикрыв лицо руками, на секунду растерялся, а потом без лишних слов ударил в ответ!
Два человека в маленькой комнате, катаясь по узкой кровати, устроили грандиозную драку, выплёскивая друг на друга накопившиеся взаимные обиды. Поскольку и у того, и у другого были тяжкие "ранения", да к тому же оба были обессилены, то удары кулаков получались беспорядочными и дёрганными. Эту драку можно было назвать - "куча мала". Они даже использовали такие подлые приёмы, как тянуть друг друга за волосы и удары в пах. В конце концов Хэ Сяошань всё-таки оказался на чуточку лучше и смог подмять Цзянь Мина под себя. Он занёс свой бойцовский кулак, собираясь добить его. Но в ответственный момент его движение оказалось слишком резким, и он потянул поясницу. Позеленев от боли он рухнул на Цзянь Мина, а тот коленом оттолкнул его. Два парня, один - слева, другой - справа, валялись на кровати, тяжело дыша.
"... Наигрался? Успокоился?" - задыхаясь, произнёс Цзянь Мин.
Хэ Сяошань, держась за поясницу и ничего не отвечая, лежал спиной к нему, уткнувшись лицом в подушку.
"Если успокоился, то пойдём ужинать!" - толкнул его Цзянь Мин.
Хэ Сяошань с каменным лицом поднялся с кровати и пошёл поесть вместе ним. Они съели по одной большой миске, а затем Цзянь Мин добавил каждому ещё по одной. Довольно причмокивая Хэ Сяошань быстро всё съел и добровольно направился мыть посуду.
А Цзянь Мин в сторонке мыл полы. Он пролил на пол немного мыльной воды и, случайно поскользнувшись, упал. Проходящий мимо Хэ Сяошань сразу же помог ему подняться, однако так ни слова и не сказал.
Поев и помыв посуду, он вернулся в комнату и продолжил играть. Его персонажа уже выпустили из тюрьмы. Хэ Сяошань остановил его на краю утёса под порывами иллюзорного ветра. Длинные белоснежные волосы его воина эффектно развевались на ветру. Точно так же, словно на ветру, трепыхало в груди и сердце Хэ Сяошаня.
Вчера вечером он сильно перепил, но... нет, не хочу это помнить! Не хочу! Да пошло оно всё!
Волосатые ноги Хэ Сяошаня были прямыми, таким же "прямым" был и его мозг*** - он не обладал той изящной сообразительностью мыслей, что Цзянь Мин. Он должен был сначала обдумать всё, что делает. А когда в его голове царил полный хаос и неразбериха, то единственной реакцией было спрятаться и игнорировать - типичное поведение страуса. Он терпеть не мог, когда Цзянь Мин вот так давил на него. Он чувствовал, что тот "достал его до смерти".
***имеется в виду, что он был простодушный и прямолинейный человек
Но при этом он ощущал, что и сам себя уже "достал".
Он ничего не понимал, да и не хотел понимать. Он просто продолжал сохранять бесстрастное выражение на лице и несколько дней хранил молчание. Запершись в своей комнате, он целыми днями играл, что позволило ему заработать себе на месяц вперёд. А Цзянь Мин больше не собирался унижаться перед ним, чтобы угодить его обидчивой натуре. Он уже не звал его поесть, а просто оставлял порцию еды и столовые приборы на столе. Голодный Хэ Сяошань в полночь вылазил наружу и ел холодную еду, а потом, как послушный мальчик, мыл посуду.
Те, с трудом полученные "посудные расписки", которые он тогда, напившись, засунул в карман шорт, были ненароком постираны на следующий день. Через несколько дней, когда шорты высохли, он случайно вытащил их из кармана - от них остался лишь бесформенный комок.
Хэ Сяошань после этого осторожно разделил их и оставил сушиться под настольной лампой. Пройдя один уровень в игре, он повернулся и посмотрел на эти клочки бумаги. Ощутив непонятное волнение, он смял их в комок и выкинул в пепельницу.