Экстра 3. Чик-чирик и снова чик-чирик/ 叽叽复叽叽: 蛇蝎点点

ЭКСТРА 3. Первый день совместного проживания

Хэ Сяошань, засунув руки в карманы, в нерешительности замер в дверях.
Он стоял здесь уже минут десять и всё никак не мог отвести взгляд. Он наблюдал, как его новый сосед по квартире уже четвёртый раз протирает кухонную плиту. Сначала он наспех протёр её грязной тряпкой, затем маленьким скребком соскоблил остатки жира, после чего снова протёр грязной тряпкой, смоченной в чистящем средстве. Затем он сменил тряпку на чистую и ещё раз прошёлся ей. В завершении всего он протёр поверхность какой-то странной, плотной, разноцветной бумагой (уже позже он узнал, что она называется “кухонное бумажное полотенце”)...
Хэ Сяошань перевозил вещи весь день и ещё даже не обедал, а время уже было пять часов дня. После того как он распаковал свои вещи, он хотел пойти на кухню и вскипятить воды, чтобы запарить себе лапшу быстрого приготовления. Но этот его новый сосед всё это время не выходил из кухни и наводил там порядок...
Хэ Сяошань помедлил в нерешительности и в итоге, не выдержав, спросил с каменным лицом: “Помощь нужна?”
Его новый сосед, даже не повернув головы, ответил: “Не нужна. Ты можешь заниматься своими делами”.
Хэ Сяошань ушёл с неприятным осадком на сердце. Он только-только сюда переехал, у него даже не было листовок с рекламой по еде на вынос. Ему ничего другого не оставалось, как пойти куда-нибудь, чтобы поесть.
Он вернулся в свою комнату, и, порывшись в грудах хлама и разбросанных вещей, нашёл бумажник. Только он собрался открыть входную дверь, как его сосед по квартире наполовину высунулся из кухни: “Ты уходишь?”
"А ты что-то хотел?” - спросил Хэ Сяошань.
"Ничего такого, я просто хотел предложить поужинать вместе, раз уж мы только переехали. Но если у тебя дела, то не буду отвлекать”, - сосед по квартире оказался весьма любезен.
"Я иду поесть, - сказал Хэ Сяошань, - пойдём вместе”.
"Не нужно никуда идти. Я схожу за продуктами и что-нибудь приготовлю. - он вышел из кухни, снимая фартук и перчатки. - Позволю тебе оценить мою готовку”.
Хэ Сяошань не двинулся с места, а его лицо всё также оставалось каменным.
Сосед по квартире оказался весьма проницательным и тут же добавил: “Ты голоден? Тогда иди и поешь”.
Хэ Сяошань кивнул: “Угу”. И сразу же ушёл.
Дверь за ним закрылась, и оставшийся позади Цзянь Мин нахмурился, пригладил волосы и тяжело, с какой-то усталостью, выдохнул.
Он чувствовал, что с его новым соседом по квартире будет непросто. Здоровенный, с каменным лицом, немногословный, да ещё и социально неприспособленный - сразу видно, с таким тяжело поладить.
Ладно, забей. В таком районе, почти на окраине города, живя за мизерную цену в квартире с такой хорошей планировкой, к характеру соседа можно не придираться. Всё равно ты постоянно занят на работе, дома будешь бывать редко. В худшем случае можно просто не общаться с ним.
Он снова надел фартук с перчатками и продолжил уборку холодильника. Разрезав картонную коробку с упакованными вещами, он достал из неё кухонную посуду, столовые приборы, палочки для еды, поварёшки и рисоварку. Он вытащил разные приправы и специи и поочерёдно разложил всё на кухне и в холодильнике. В конце всего он отступил на несколько шагов и, полюбовавшись на результаты своего труда, кивнул с удовлетворённым видом.
Ах да, чуть не забыл про это...
Он шагнул вперёд и включил конфорку плиты: синие язычки пламени, фыркнув, тут же выскочили вверх. Пламя пылало довольно ярко. Цзянь Мин довольно улыбнулся.
За последние несколько лет, чтобы сэкономить деньги и жить поближе к работе, он переезжал с квартиры на квартиру по всему городу, жил в гостевых номерах, а по началу и вообще в общежитии в комнате шесть человек. Но несмотря на свой скитальческий образ жизни, стоило только зажечь огонь на плите и приготовить горячую еду, как у него сразу появлялось ощущение, что он дома.
Он вскрыл ещё одну картонную коробку с вещами, вытащил из неё большой рюкзак, купленный ещё в студенческие годы, положил в него кошелёк и шоппер. Затем он переоделся в чистую повседневную одежду, закинул рюкзак за спину и, зайдя в уборную, прихорошился перед зеркалом. Теперь он был готов выйти из дома за продуктами.
Стоило ему распахнуть дверь, как он тут же вписался в крепкие мужские объятия. Двое настоящих мужчин пошатнулись в дверном проёме, обхватили друг друга и, пытаясь поймать равновесие, прижались к стене. Но едва выровнявшись, они тут же разжали руки и неловко отпрянули друг от друга.
"Ты вернулся?” - бросил Цзянь Мин.
Хэ Сяошань “угукнул” в ответ и спросил: “Уходишь?”
"Схожу за продуктами”, - ответил Цзянь Мин, поворачиваясь боком и протискиваясь мимо него, чтобы выйти.
Хэ Сяошань снова “угукнул” и захлопнул за собой дверь.
После того как дверь закрылась, он с каменным лицом сделал несколько шагов до стола в гостиной и поставил на него пластиковый пакет, что держал в руках.
В пакете было несколько булочек хлеба, которые являлись его завтрашним завтраком, а ещё несколько банок пива. Он вошёл на кухню и был ошарашен* тем, насколько аккуратно и стандартизировано были расставлены кухонные принадлежности и разложены столовые приборы. С осторожностью открыв холодильник, куда он хотел положить булочки и пиво, он в итоге чуть не ослеп от зеркальной чистоты его внутренней поверхности.

*автор для описания эмоции использовала глагол 惊 [jīng], который может быть переведен в различных эмоциональных красках - изумлён, удивлен, шокирован, испуган, восхищен и т.п. Обычно эмоция задается вторым иероглифом, идущим в связке, но в данном случае автор намеренно его не указала. Поэтому Вы можете выбрать свою эмоцию от удивления до испуга, а я остановилась на “ошарашен”

"Айййй!” - Хэ Сяошань прикрыл глаза рукой, и, наконец, на лице этой Ледяной Горы** проступили хоть какие-то эмоции.

**автор поиграла с иероглифами в имени персонажа. Имя Сяошань 小山 [xiǎoshān] - “маленькая гора” - автор меняет иероглиф “Сяо” 小 на “Бин” 冰 - “лёд/ледяной”, и мы получаем “айсберг” / “ледяная гора”, что соответствует холодному выражению лица нашего героя всё это время

Он нахмурился и глубоко вздохнул - этот сосед по квартире излишне помешан на чистоте! Если посмотреть на то, как он плиту по четыре раза натирает, то, девять из десяти, он зануда-чистюля. Не мужик, а баба. И в дальнейшем наверняка будет “мозг выносить”.
Как только Хэ Сяошаню пришла в голову эта мысль, он подошёл к двери в комнату Цзянь Мина и, вытянув шею, тайком бросил взгляд на аккуратно сложенные картонные коробки - разве это не выглядит как-то “по-гейски”? Цинь Лан говорил, что некоторые геи именно такие: если в комнате чисто и нет посторонних запахов, то либо это леди-бой, либо гей.
Хэ Сяошань вздохнул и покачал головой. Он терпеть не мог манерных геев. Временами он даже сам себя за гея не считал - он просто любил Цинь Лана, который был мужчиной.
Вспомнив о Цинь Лане, он снова ощутил беспокойство. Цинь Лан не связывался с ним уже больше месяца, и Хэ Сяошань не знал, как он там поживает заграницей.
Ладно, хватит. Должно быть Цинь Лан, также как и он, просто очень занят. Хэ Сяошань тряхнул головой и направился в уборную, где пять минут, стоя под душем, смывал с себя путаницу мыслей и липкий пот. После этого он вернулся в свою комнату, достал из-под вороха сваленной в кучу одежды коробку с настольным компьютером, ловко собрал его и взялся чертить проект, который должен был сдать в понедельник.
Неизвестно сколько прошло времени, когда снаружи его комнаты раздался звук открывающейся и закрывающейся двери - Цзянь Мин вернулся. Хэ Сяошань не придал этому особого значения и даже не вышел, чтобы поздороваться. Краем уха он слышал, как зашуршали овощи - их помыли и порезали. Чуть позже “шшшшшш” зашипело масло на сковороде, “динь-дон” застучала лопатка. Аппетитные ароматы ударили ему в нос, заполнив комнату.
Хэ Сяошань трижды подряд чихнул, перестал чертить и неловко потёр нос. Бл@дь, да откуда взялся этот мальчишка, что обычные овощи может пожарить настолько ароматно?
Он опять какое-то время рылся в грудах барахла, пока не нашёл пачку сигарет. Закурив, он зажал сигарету в зубах, пытаясь подавить чувство голода в животе. Не успел он выкурить сигарету до конца, как с той стороны опять прозвучало “пщщщщщщщ”.
“...”
Да как так-то?! Как может омлет с помидорами пахнуть так аппетитно...?!
“Пшшшшшш...”
Твою мать, он начал жарить свинину...
Питающийся уже месяц лапшой быстрого приготовления, Хэ Сяошань так хотел есть, что чуть кубарем не кататься по кровати. А руки тряслись так сильно, что он не мог держать карандаш. В итоге от оттолкнул чертёжную доску, проскользнул к двери и воровато выглянул из комнаты.
Цзянь Мин стоял у стола в гостиной и накладывал в ланч-бокс еду для завтрашнего обеда. Увидев, что Хэ Сяошань высунул голову наружу, он на секунду опешил, но потом любезно улыбнулся: “Хочешь попробовать мою готовку?”
Цзянь Мин сказал это исключительно из вежливости. Разве мог он подумать, что его бесстрастный сосед, всё с тем же каменным лицом кивнёт головой, пройдёт на кухню и сам помоет себе пару мисок и палочки для еды?...
Цзянь Мин молча наблюдал, как этот “хищник” заглотил две миски еды.
Эй, реинкарнация голодного призрака, если ты ещё что-то съешь, то у лао-цзы ничего не останется. Если бы ты сразу сказал, что хочешь есть, то лао-цзы приготовил бы побольше!... Он действительно не мог удержаться, чтобы мысленно не выругаться.
Хорошо, что Хэ Сяошань уже поел на улице, и, как бы не старался, третья миска в него бы не влезла. Он неловко отрыгнул и окинул взглядом опустошённые тарелки: “Ты сам-то наелся?”
Цзянь Мин закурил, “прочистил горло” и ответил: “Я мало ем”... Наелся досыта, твою мать!
Хэ Сяошань сходил на кухню и вернулся с двумя банками пива. Сев за стол, он сказал: “Выпьем? Угощаю”.
Цзянь Мин бросил ему сигарету, потом кинул зажигалку. Оба выдохнули дым и одновременно открыли по баночке.
“Есть ли какие-то правила или запреты?” - спросил Цзянь Мин.
“А?” - не понял Хэ Сяошань.
“Мы будем жить вместе. Может у тебя есть какие-то правила или запреты?”
“Нет”, - ответил Хэ Сяошань. Он и вправду был довольно неприхотлив в быту, часто работал сверхурочно и не приходил домой. Со своим предыдущим соседом он и десятью фразами не обмолвился.
Цзянь Мин едва заметно усмехнулся: сразу видно, что этот сосед - “чурбан неотёсанный”, и если заранее не оговорить все правила, то жить с ним будет просто невозможно.
“Тогда я расскажу о своих. Каждый сам отвечает за чистоту в своей комнате. Места общего пользования - туалет, кухню и гостиную - будем вместе убирать раз в неделю. Если куришь в общих зонах, то нужно стряхивать пепел в пепельницу. Когда мочишься - обязательно поднимай сиденье унитаза. Обувь надо ставить в ящик для обуви у двери и всегда переобуваться в тапочки, когда входишь в квартиру. Мусор будем выносить по очереди в течение месяца, в этом месяце первым начну я. Что касается общих бытовых вещей, например, туалетной бумаги или пакетов для мусора, то их может купить тот, у кого будет возможность, а другой потом с ним рассчитается за это. Кстати, в квартире нет стиральной машины, так что давай на следующей неделе в свободное время сходим вместе в торговый центр и купим”.
От услышанного у Хэ Сяошаня задергалось веко, но он как курица, клюющая рис, часто-часто закивал головой: “Хорошо, хорошо, хорошо”.
“Я готовлю, а ты моешь посуду”.
“Хорошо”.
Цзянь Мин с сигаретой в зубах сверлил его взглядом.
Хэ Сяошань посмотрел на него с каменным лицом и невольно отметил про себя, что этот новый сосед по квартире довольно красив: правильные черты лица и эта аура проницательности и уверенности в себе. Если он действительно гей, то скорей всего пользуется большой популярностью в своих кругах. Но это не типаж Хэ Сяошаня. Ему нравятся такие как Цинь Лан: светлокожие, изящные, нежные, вежливые и утончённые. Хотя нет, он считал, что ему нравится только Цинь Лан.
Цзянь Мин всё так же, куря сигарету, смотрел не него.
Хэ Сяошань продолжил поглядывать на него, а в душе начал ощущать лёгкое беспокойство - чего он уставился? Неужели влюбился?
Цзянь Мин "битый час” намекал ему взглядом, а тот всё никах не понимал. Потеряв терпение, ему только и оставалось, что кивнуть подбородком в сторону стола и прямо сказать: “Посуду помой”.
“Аааа”, - внезапно дошло до Хэ Сяошаня. Он быстро встал и собрал столовые приборы.
Оставшийся за столом Цзянь Мин посмотрел ему в спину и с долей сомнения покачал головой.
Он понял: этот сосед по комнате только кажется свирепым, но на самом деле он безобидный бесхребетный “чурбан”. Из-за того, что он не умеет ладить с людьми, он кажется грубым и неотёсанным. Однако он весьма послушен.
Ладно, придётся приспособиться к этому.
В приподнятом настроении, с сигаретой к руке, он направился в уборную, чтобы прополоскать рот. Но в глаза ему тут же бросились грязные носки Хэ Сяошаня, замоченные в раковине...
“...”
Хэ Сяошань, который в это время мыл посуду на кухне, тоже пребывал в приподнятом настроении. Несмотря на то что у его нового соседа было многовато правил, и вёл он себя как сварливая баба, но зато вкусно готовил и был довольно приятен в общении. Он курит и выпивает, а значит, можно считать, что у них есть общие интересы. Похоже, они смогут ужиться мирно в будущем.
Мурлыкая под нос песенку, он натирал посуду, когда позади него раздались шаги Цзянь Мина. Его сосед по комнате, сияя тёплой улыбкой на лице, ласково сказал ему: “В дальнейшем давай будем складывать грязную одежду каждый в свой таз, а не выкидывать в раковину. Кроме того, когда ты моешь посуду, то не забудь сначала намылить чистящим средством, а потом сполоснуть под горячей водой. После мытья сначала вытри воду зелёным полотенцем, а затем убери в шкаф. Плиту и стол тоже нужно протереть ветошью. Пищевые отходы нужно выкидывать в тот же день, а то будут вонять на следующий...”
От услышанного голова Хэ Сяошаня “пошла кругом”. Он растеряно произнёс “хммм”, а в душе возмутился: из-за стирки одежды и мытья посуды столько грёбаных правил! Вот что за человек!
Оба отвернулись друг от друга. Один продолжил мыть посуду, а другой вернулся в комнату. И каждый тяжело вздохнул в глубине души:
“Вот достался же такой зануда (чурбан). Мы и трёх месяцев не продержимся - точно разъедемся!”