Ворота «Королевства» открылись спустя 25 лет, или как смотреть финальный сезон сериала Ларса фон Триера?

Это был конец мая. Через пару дней мне нужно было сдать финальное эссе для Копенгагенского университета. Я вышел из библиотеки северного кампуса. Сел на лавочку. Медленно жуя сэндвич, я размышлял над тем, как Ларс фон Триер строит пространство «Меланхолии», поразительным образом напоминающее пространство «Жертвоприношения» Андрея Тарковского. По улице сновали велосипедисты. А впереди, за сквером, высились здания городской больницы – Righospitalet. Сам того не подозревая, я думал об одном триеровском пространстве, находясь физически рядом с другим.

Прошло три месяца. Помню, как посмотрел первые два сезона «Королевства». Придя в восторг, я решил поехать на Венецианский фестиваль, чтобы одним из первых увидеть последнюю крупную работу датского гения. Получил аккредитацию, но не успел оформить визу. В конце октября чуть было не улетел в Бельгию, где на Гентском фестивале показывали два первых эпизода финального сезона – но и в этот раз не срослось. Не оставляя надежд, я шнырял по просторам Интернета в поисках заветной ссылки на сериал. И вот, открывая Telegram пару недель назад, я увидел то, к чему стремился последние несколько месяцев. Кинотеатр «Художественный». 9 декабря. 19:00.

Теперь же, когда моя потребность в патетике исчерпана, можно переходить к рациональному анализу.

Государственная больница стоит на заболоченных землях. В старину здесь находились пруды для отбеливания, и прачки приносили сюда огромные куски материи, стирали на мелководье и расстилали, чтобы высушить их и выбелить. Пар окутывал их туманом. А потом здесь построили Королевство, и прачек сменили врачи и учёные – лучшие умы государства и самая передовая технология. Чтобы увенчать свою работу, они назвали это место «Королевством». Предстояло узнать, что такое жизнь, невежество и суеверия. Бастионы науки будут стоять недвижно. Может быть, этот вызов был слишком наглым, отрицание духа слишком явным, ибо теперь холод и страсть вернулись. Явились лёгкие признаки усталости в этом здании, столь крепком в других отношениях. Никто этого ещё не знает, но ворота «Королевства» начали открываться вновь.

Вышел ли Триер из тёмного леса?

Триер неизменно следует традиции делить всё на три. Обращаясь к его фильмографии, заметно, как режиссёр жёстко заколачивает картины в рамки трилогий: Е–трилогия («Элемент преступления» (1984), «Эпидемия» (1987), «Европа» (1991)), трилогия «Золотого сердца» («Рассекая волны» (1996), «Идиоты» (1998), «Танцующая в темноте» (2000)), американская трилогия («Догвилль» (2003), «Мандерлей» (2005) и неснятый «Вашингтон»), названная критиками «трилогия депрессии» («Антихрист» (2009), «Меланхолия» (2011), «Нимфоманка» (2013)). Неудивительно, что и «Королевство» – единственный сериал, над которым работал датчанин («Королевство I» (1994), «Королевство II» (1997)), получил продолжение в виде третьей и финальной части («Королевство. Исход» (2022)). Вообще история должна была завершиться гораздо раньше, но в связи со смертью актёров, Эрнста-Хуго Ярегорда и Кирстен Рольффес, исполнявших роли главных действующих лиц, Стига Хелмера и фрау Друссе соответственно, съёмки пришлось отложить на неопределённый срок. Однако Триер не оставил притязаний расправиться с «Королевством» и спустя 25 лет всё же сделал это, с новыми актёрами и в новой реальности.

Выстраивая вокруг себя ограничения и рамки, Триер декларирует таким образом власть над фильмом, контролируя при этом построение пространственно-временных координат и нарушая их, когда ему вздумается. Эксперимент с выходом за рамки продолжается у датчанина уже много лет: вспоминается и совместный документальный проект с Йоргеном Летом «Пять препятствий» (2003), и движение «Догма-95», от которого Триер успешно отступает в позднем творчестве, и провокации, которые режиссёр устраивает на и за сценой – отрезанные утиные лапки в «Доме, который построил Джек» (2018), оправдание нацизма на злосчастной конференции в Каннах в 2011. Режиссёр выбивает зрителей из зоны комфорта, анализирует как настоящий психолог реакцию этого непривычного состояния. В «Королевстве. Исход» эксперименты хитрого датчанина получают новый выплеск в виде окровавленных сцен хирургических операций, выковыривания Николаем Ли Каасом ложкой собственного глаза – и пока в зрительном зале все охают, тошнотворно отворачиваясь от экрана, Триер, потирая руки, саркастично усмехается за кулисами.

В ставших уже культовыми поэпизодных титрах «Королевства» режиссёр не выходит на сцену, как делал в предыдущих двух сезонах, ограничивая зрительскую видимость своими начищенными до блеска туфлями. Скрываясь за красным балдахином, очевидной аллюзией на «Твин Пикс» Дэвида Линча, Триер продолжает управлять всем происходящим на сцене. Если вынести за скобки здоровье датчанина, страдающего Паркинсоном, он скрыт от нас физически, но присутствует духовно, мы слышим его речь и внимаем ей. И лишь в конце последнего эпизода («Исход»), когда Королевство рушится, на обломки госпиталя приземляется вертолёт, в котором тронно восседает датский мастер, говоря, дескать, что это он всё построил и он всё разрушил. Он сам себе Бог. Он сам себе Дьявол. Он и есть искусство.

Подобный апокалиптический финал – не новшество для творчества Триера. Вспомним хотя бы, как был уничтожен мир в «Меланхолии» или как с треском проваливается в ад серийный убийца Джек. Страдающий длительное время от депрессии режиссёр не может поступить иначе. В интервью[i] датскому журналисту Питеру Шепелерну Триер признавался, что его фильмы – это «тёмный лес». Забавно, что в оригинале режиссёр использовал слово “black”, но оно было заменено цензорами на более толерантное “dark”. Как бы то ни было, «тёмный лес» – точное описание позднего Триера. Зритель боится идти по этому лесу в одиночку, но встречая проводника, с радостью пускается в путешествие, получая наслаждение. Несмотря на всю мрачность финального «Королевства», хочется перевести дух и вновь отправиться в эти зловещие недра фантазий датского мастера.

Актуальная повестка: технопессимизм, феминизм и размышления о гендере

Не верится, что мы дожили до момента, когда Ларс фон Триер стал вписывать свой текст в актуальный контекст. В «Королевстве. Исход» так много социально значимых тем, что, зная повадки режиссёра, можно подумать, что это очередной элемент иронии с его стороны.

Королевская больница не сильно изменилась за четверть века. Как выясняется позднее, методы лечения здесь оставляют желать лучшего, новейшие передовые технологии достались прямым конкурентам, а директор госпиталя, которого играет Хеннинг Йенсен, от безделия днями напролёт рубится за компьютером в пасьянс. Кажется, что главное, произошедшее в больнице за 25 лет, это приобретённая ей слава благодаря триеровскому сериалу: по этажам снуют группы китайских туристов с селфи-палками, а сами врачи приходят в негодование, слыша фамилию датского режиссёра, превратившего больницу в съёмочный павильон.

Однозначно можно констатировать, что Триер технопессимист. Главная героиня картины Карен, ведьма, страдающая сомнамбулизмом, смотрит дома «Королевство» на DVD, как вдруг чувствует, что госпиталь в опасности и зовёт её на помощь. Минуя дверь-карусель больницы, она оказывается в пространстве сериала, то есть «экранного» – об этом свидетельствует смена цветовой гаммы – многоцветная картинка становится песочной и более низкого разрешения (именно в такой стилистике сняты первые два сезона). Все значимые события Карен фотографирует на телефон, но в самый ответственный момент, когда должен случиться Исход, техника даёт сбой. Робот–мойщик посуды, сменивший на этой должности брата и сестру с синдромом Дауна из предыдущих сезонов, то и дело разбивает тарелки, оправдывая это своей несовершенностью. Наконец, приехавший в Королевскую больницу из Швеции нейрохирург, сын Стига Хелмера, в любой непонятной ситуации обращается за помощью к голосовому ассистенту: за милым женским голосом, как выясняется в последнем эпизоде, стоит приспешник Сатаны (в блестящем исполнении Уиллема Дефо), манипулирующий ничего не подозревающим доктором. Это лишь малая часть примеров, в которых выражается негативное отношение Триера к современным технологиям.

Бытует распространённое заблуждение, что Ларс фон Триер мизогинист – девушки в его картинах показаны в виде жертв, проституток и внутренне пустых (например, Глупышка в «Доме, который построил Джек»). Это совсем не так. Поздний Триер вообще поёт оду женщинам, строя сюжет вокруг них в «Антихристе», «Меланхолии» и «Нимфоманке». В «Королевстве», как ни крути, основная история развивается вокруг Карен, выступающей посредником между мирами реальным и потусторонним. Младший Хелмер в момент запланированного убийства доктора Понтопидана не может нажать на курок пистолета – тогда на помощь ему приходит шведская медсестра. Самый продвинутый человек в больнице, хакер, на удивление тоже девушка.

Ларс фон Триер – однозначный и бесповоротный феминист. Он всегда очень деликатно обращался с актрисами на съёмочной площадке, а тема «мужественной женщины» для него связана автобиографией – мать режиссёра была председателем женского движения в Дании. Однако в «Королевстве. Исход» неожиданно переосмысляется и гендер как таковой. Веяние «новой этики» выражается в запрете обращения врачей к пациентам по половому признаку – нет «его» и «её», отныне только «оно». Несложно уследить иронию, с которой Триер реагирует на тренды современности: карточки пациентов-однофамильцев моментально перепутаны из-за нового правила, что приводит к ошибочной операции.

На Эресуннском мосту: между Данией и остальным миром

Как раз таки представителем злосчастной «новой этики» в сериале является младший Хелмер. Каким бы прогрессивным шведский доктор ни казался, он ездит на Volvo, собирает мебель из IKEA и хранит прах отца в тетрапаке. Триер специально рисует карикатурного и очень стереотипного шведа, чтобы подчеркнуть оппозицию датской и шведской культур. Вообще это главная тема нового «Королевства»: датско-шведские отношения. Датчане издеваются на протяжении всего сериала над гостем из соседней страны, апеллируя к его недонациональности. В то же время Хелмер вступает в тайное сообщество шведских работников больницы и довольно быстро становится его лидером, объявляя датчанам операцию «Барбаросса». Вся эта вражда между братскими скандинавскими народами выглядит комично и гиперболизировано.

Удивительно, как в очередной раз Триер умело вплетает в повествование пазлы разных культур и эпох: музыка Вагнера, оммажи Бергману, Тарковскому, Линчу. Особенным образом в новом «Королевстве» становится Хольгер Датчанин – национальный, мифологический герой, который, согласно приданиям, дремлет в пещерах замка Кронборг до тех пор, пока Дании не будет угрожать опасность. К слову, Кронборг – замок, известный по событиям шекспировского «Гамлета». Триер переиначивает и этот образ: теперь «неладно что-то в датском королевстве» звучит буквально.

В конце четвёртого эпизода выясняется, что Стиг Хелмер, так же, как и его сын, не швед, а датчанин. На исходе же «Исхода» нейрохирург летит на Volvo по Эресуннскому мосту в сторону родной Швеции, как вдруг дорогу ему преграждает могучий Хольгер Датчанин. Эти два эпизода дают мне полное право сделать вывод, что Хелмер – это и есть Ларс фон Триер. Поймав эту мысль, клубок распутывается сам собой. Секретный клуб шведов – клуб анонимных алкоголиков, который посещает режиссёр. Новость о том, что Хелмер не швед – момент, когда, будучи ребёнком, Ларс узнал, что его отец не еврей, а немец. Даже операция «Барбаросса», объявленная Хелмером – не что иное как роковые слова Триера о Гитлере в Каннах. Триер пытается принять сторону «новой этики», пытается найти в себе что-то не от датчанина, но все его потуги разбиваются вместе с Хелмером, врезающимся в Хольгера. Режиссёр декларирует, что убрать из себя Данию не может. Эресуннский мост, соединяющий Данию со Швецией, а также тетрапак, всплывающий в последнем кадре «Королевства» рядом со статуей Русалочки, в конце концов примиряют «враждующие» нации – Триер снова пошутил и провозгласил нерушимость Скандинавии.

Послесловие

В этой обзорной работе я не сказал ни слово про фрейдистское бессознательное, про традиции «Догмы-95» и про много чего ещё, оставив это дальнейшим исследованиям и исследователям. Однако я постарался ввести читателей в курс дела, заинтересовать тех, кто ещё не видел «Королевства» и объяснить основные идеи тем, кто видел, но мало что понял. Новая работа Триера оставляет вопросы, вынуждает спорить, подталкивает хвалить и ругать режиссёра. Как фанату и исследователю, мне было важно отреагировать на «Королевство. Исход», понимая, что, возможно, это последний танец датчанина в полнометражном кино. Тем не менее радует то, что сейчас здоровье Триера улучшилось, и он увлечён новым проектом. Верим. Надеемся. Ждём.

[i] Schepelern, P. (2022) Into the dark forest: the cinema of Lars von Trier in Thomson, C., Thorsen, I., and Chow, Pei-Sze. (ed.) A History of Danish Cinema. Edinburgh: Edinburgh University Press, p. 160.