Crime of crimes: как появилось понятие транс-геноцида
30 июня нынешнего года институт Лемкина (Lemkin Institute for Genocide Prevention and Human Security) выпустил уже второе заявление о красных флагах в отношении прав транс* и интерсекс*людей в Великобритании. До этого в тексте от 29 ноября 2022 года они назвали геноцидальными идеологии, лежащие в основе «гендерно-критичных движений» и признали их угрозой для транс* и интерсекс*людей.
Такие заявления от международной организации, целенаправленно изучающей международное преступление — геноцид, — не могут не насторожить. Институт Лемкина пишет, что по всему «западному миру» трансгендерных людей стараются буквально стереть, исключить из жизни и что у этого «правого поворота» есть пугающие пересечения с признаками геноцида.
Я решил разобраться в том, что такое транс-геноцид, признается ли он официально и может ли быть признан, а также в том, почему люди не застрахованы от повторения ошибок прошлого.
Подписывайтесь на наши соцсети, чтобы не пропустить новые материалы!
Как это зло затронуло транс*людей
Сразу озвучу главный тезис, который нужно держать в голове до конца статьи.
Геноцид — это не действие. Это процесс, совокупность преступных составов, организованная процедура. Он включает не только уничтожение людей, но даже подготовку к нему и последующее отрицание. Мы еще рассмотрим это позже вместе с точным определением, но именно эта идея должна лежать в основе любых рассуждений о данной проблеме.
Вот почему говорить «транс-геноцид» — вовсе не то же самое, что называть фашист_ками всех права_чек (хотя последнее иногда и попадает в цель). Термин уже устоялся и вовсю используется, но чаще либо в социологических исследованиях, либо в юридических статьях, где автор_ки говорят: «Было бы неплохо, если бы геноцидом называли все, что на него похоже по своей сути».
Ярким примером является статья Джереми Кидда и Таринн Уиттен Transgender and Transsexual identities: the Next Strange Fruit—Hate Crime, Violence and Genocide Against the Global Trans-Communities, опубликованная в 2008 году.
Исследование проходило в США. Это масштабная работа, где основной массив информации посвящен преступлениям на почве ненависти — мы уже писали в нашем материале об этой проблеме, здесь у нас срез к 2007 году.
Автор_ки плотно работали со статистикой насильственных преступлений на почве ненависти в США. По данным WITNAS, к 2008 году среди насильственных преступлений гомофобные мотивы были у 41,3%, а трансфобные — у 33,6% (см. Kidd J., Witten T., Transgender and Transsexual identities: the Next Strange Fruit—Hate Crime, Violence and Genocide Against the Global Trans-Communities, 2007, с. 50).
И следом автор_ки указывают, что подобная динамика преступлений, масштаб насилия и умысел говорят о том, что насилие над трансгендерными людьми носит системный характер. Такие преступления не единичны и не локальны, а напоминают пандемию и, что более пугает, еще и институционализированы. И если все данные и аргументы «до» меня не убеждали в геноцидальной направленности этого процесса, то вопрос об институционализации все перевернул.
Следы зла: мир
Трансгендерные люди находятся в зоне риска прежде всего там, где и другим квирам нет житья. Тотальная криминализация квир-отношений обычно сочетается с репрессиями; где-то квир*людей даже специально ищут и ловят.
В наших прошлых материалах мы рассказывали о правах квир*людей по всему миру. Там лишь сухие цифры, но за ними кроется страшная, тупая жестокость.
Кидд и Уиттен приводят очень важный пример, рассматривая государственно спонсируемое «сексуальное очищение» в Непале. Там трансгендерных людей (которых называют метисами) выслеживают и арестовывают (см. там же, с. 45).
Иногда транс*люди становятся частью более широкой группы, например, в Уганде преследуются все квиры без исключения. Угандийский Антигомосексуальный билль предлагал ввести смертную казнь за однополные отношения (УК Уганды и так рассматривает их как преступление), а в 2014 году чуть было не был принят Антигомосексуальный акт, который устанавливал наказание за «оскорбление в гомосексуальности» (см. Waites M., Genocide and global queer politics, 2017, с. 4). К счастью, верховный суд отклонил этот законопроект. И такое происходит сплошь и рядом в странах с криминализацией квир-отношений и квир*людей.
Приведу перевод слов исполнительного директора Sexual Minorities Uganda (SMUG) и адвоката Франка Мугиша: «…законы, представленные изначально как антигомосексуальные, нацелены на то, чтобы стереть каждого из нас, кто относит себя к ЛГБТ; …мы общались с эксперт_ками, изучающими геноцид, и… они сообщили, что это явные предупредительные сигналы о геноциде» (см. там же).
Подобное происходит и в Гамбии, где президент угрожал перерезать горло сотрудни_цам ООН. Те просто рассказали, как в его стране буквально ходят по домам в поисках людей, которых подозревают в гомосексуальности (см. там же).
В итоге мы видим, как запрет становится причиной сначала стигмы, а потом системной охоты на людей. Может, их и не убивают, но и жить им не дают. Фактически им отказывают в праве на существование, создавая невыносимые условия.
Однако институт Лемкина кричал вовсе не о странах Африки, где очень часто и без того проблем хватает. Они говорили не про Иран или Афганистан.
Они говорили о США и Великобритании.
Следы зла: США
Да кто такой этот ваш институт Лемкина? Это международная НКО, названная в честь известного польского юриста Рафаэля Лемкина (о нем мы еще поговорим), которая изучает геноциды и регулярно пишет отчеты, что в какой-то еще стране наблюдаются опасные поползновения. И вот 29 ноября 2022 года они сделали очередное заявление в этом ряду, но на этот раз — о правах транс* и интерсекс*людей.
Скажу сразу: называть банальную трансфобию «гендерно-критичной идеологией» язык как-то не поворачивается, да и не должен. О гендерно-критичных идеях можно целую статью писать, но с обычной ксенофобией их связали когда-то по ошибке — и все теперь повторяют. Оставим этот вопрос друг_им автор_кам, пусть муча_ются.
Те, о ком пишет институт Лемкина, плевать хотели с высокой колокольни на вопросы идентичности, гендера, на небинарность нашего мира. И единым движением они тоже не являются. Формально.
И вот где институт Лемкина попал в точку: таких ребят очень много. И это не ноунеймы, не политические клоун_ессы и не маргинал_ки. Лемкин буквально обвиняет западных политик_есс и влиятельных людей. Ультраправых — в лоббизме трансфобных идей через законы и политику. А центристо_к — в том, что поддакивают или помалкивают.
Так, республиканская партия США обрушила на страну лавину анти-трансгендерных законов и практик. По данным Американского гражданского союза свобод, таких биллей с 1 января 2021 по 13 октября 2022 гг. было 286. И мы в нашем прошлом материале показывали, как трансфобные инициативы администрации Трампа влияют на людей: отсутствие гендерно-аффирмативной помощи, закрытие горячих линий, удаление имен с сайта мемориала.
Как признает институт Лемкина, может, трансфоб_ки и не убивают, но они «открыто ищут способы стереть трансгендерную идентичность из мира, следуя геноцидальной логике, сходной той, которую практиковали американские, канадские и австралийские школы-интернаты, где говорили: “Убей индейца — спаси человека”».
И ситуация не становится лучше. Да, штаты до сих пор как-то блокируют самые одиозные и бесчеловечные инициативы, да и не все штаты следуют единой канве — слава федерализму. Но идея, заложенная в трансфобии, как и в ксенофобии в принципе — это действительно страшная почва для геноцида. Вот где институт Лемкина ударил в сердце проблемы.
Шэннон Файф в статье State Legislature and Trans*Genocide (?) in the United States (заметьте, с деликатным знаком вопроса в названии) пишет о сравнимых цифрах, а также о том, как несколько лет подряд предпринимались попытки запретить или ограничить гендерно-аффирмативную помощь (см. статью, с. 1, примечание 3). Конечно, изначально это разворачивалось под эгидой защиты детей от проблем со здоровьем.
Файф подробно рассматривает, как политико-правовые решения в США планомерно подрывают систему здравоохранения в области заботы о транс*людях. Связь с геноцидом она усматривает именно в связи с большим уроном, наносимым молодежи (см. статью, с. 54). Как в случае и с предыдущими автор_ками, Файф буквально настаивает на том, что понятие геноцида должно включать и транс*людей (см. статью, с. 57).
Следы зла: Великобритания
Если вы помните, Великобритания тоже не отстает в трансфобном политико-правовом безумии. В апреле этого года Верховный суд Великобритании издал постановление, толкующее положение Акта о равенстве (Equality Act) от 2010 года. Закон устанавливает защиту от дискриминации по различным основаниям в публичных пространствах. И суд указал, что слово «пол» в формулировках закона следует трактовать как «биологический пол».
И знаете, итогом чего стало постановление? Судебного процесса по иску группы «Женщины Шотландии», которую финансировала Джоан Роулинг.
Решение верховного суда фактически заставляет причислять людей, сменивших гендерный маркер, к двум разным юридическим категориям в контексте Акта о равенстве, с одной стороны, и всех прочих юридических контекстах, с другой. И с этого момента термины «биологический пол» и «пол при рождении» используются как попало; игнорируется даже факт существования интерсекс*людей. Хуже того, всего через пару месяцев была предложена поправка NC21, обязывающая публичные институты записывать людей по их полу, назначенному при рождении, и указывать гендер только в случае, если человек находится на ГРТ. То есть неприкосновенность частной жизни, самоидентификация и комфорт людей буквально игнорируются ради бумажной волокиты.
Глава Комиссии по равенству и правам человека баронесса Фолкнер заявила: ни она, ни верховный суд не верят, что транс*люди вообще имеют право на тайну смены гендерного маркера. Европейская конвенция о правах человека фактически отправлена ко всем чертям.
Предтечи зла
Заявления института Лемкина не кажутся такими уж страшными, если читать их вне контекста — при чем тут геноцид? И здесь мы наконец переходим к рассмотрению состава преступления, понятия и, конечно, к проблемам с ними.
Международный уголовный трибунал по Руанде в первых приговорах по геноциду 1994 года постановил, что геноцид — это crime of crimes (см. Prosecutor v. Kambanda (Case No. ICTR±97±23±S), Judgment and Sentence, 4 September 1998, para. 16; Prosecutor v. Serashugo (Case No. ICTR±98±39±S), Sentence, 2 February 1999, para. 15).
Это вершина пирамиды, если верить исследователю Уильяму Шабасу. Он верно замечает, что иерархии уголовных составов существуют столько же, сколько существует само уголовное право (Schabas W., Genocide in International Law: The Crime of Crimes, 2000, с. 9). И причины таких градаций часто условны или утилитарны (чаще для удобства, чтобы понимать, за что сажать).
Геноцид является одним из четырех международных mass atrocities — они затрагивают огромное число людей. Все четыре категории установлены Римским статутом Международного уголовного суда и включают, кроме геноцида, еще и:
- преступления против человечества (пытки, убийства, прочее, но вне рамок геноцида);
- военные преступления (пытки, убийства и прочее, но во время войны);
- акт агрессии (буквально подготовить и начать войну, разрушить город).
Однако главный источник права, определяющий геноцид, Конвенция ООН о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, была принята 9 декабря 1948 года резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН. К настоящему моменту 153 страны приняли и ратифицировали этот документ — вот список.
Это первое международное соглашение, которое устанавливает точные составы, меру наказания и группы риска по геноциду. Из чего же состоит это преступление? Вот три главных элемента:
Actus Reus
В объективную сторону по статье II конвенции о геноциде входят:
- убийство членов группы (Шабас при этом выделяет это отдельно как геноцид, а остальные акты называет просто «другие четыре акта» (см. Schabas, там же, с. 206);
- причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы;
- предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на ее полное или частичное физическое уничтожение;
- меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы;
- насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую.
Как видите, геноцид — это не только резать головы и вешать. Это широчайший выбор, как сделать из жизни настоящий ад по причине «мы вас не любим, вы другие».
И потому наказуемым на международном уровне является не меньший круг деяний. По статье III люди ответственны за:
- геноцид (то есть все то, что в статье II);
- заговор с целью его совершения;
- прямое и публичное подстрекательство к его совершению;
- покушение на геноцид;
- соучастие в нем.
Многие страны на национальном уровне дублируют этот перечень, а иногда еще и вводят наказание за отрицание геноцидов. И я понимаю, почему, хотя иногда это криво работает.
И здесь положения конвенции еще и перекликаются с известной доктриной «10 шагов геноцида», не правовой, но всеобще используемой. Первые восемь стадий отведены ведь не самому уничтожению людей — а подготовке, тем самым положениям о заговоре и подстрекательстве, созданию невыносимых условий жизни:
- Классификация — выделяются «мы» и «они». Те, кто отличаются, выделяются в отдельные группы.
- Символизация — «они» теперь отделяются каким-то визуальным ярлыком. Например, розовый треугольник для гомосексуальных людей в нацистской Германии.
- Дискриминация — отказ в гражданских правах и иногда даже в праве на гражданство, лишение гражданства представителей выделенной группы.
- Дегуманизация — буквально сравнение выделенной группы с чем-то нечеловеческим (тараканами, паразитами, крысами).
- Организация — геноцид не бывает стихийным, это всегда организованная сверху процедура, когда организатор_ки оказывают поддержку тем, кто осуществляет геноцид (например, финансирование, выдача оружия, предложение привилегий, размещение людей и т. д.).
- Поляризация — пропаганда ненависти через СМИ (газета «Штурмовик» или «Радио тысячи холмов»).
- Подготовка — планирование того, как решится «их вопрос».
- Преследование — обозначение жертв, переселение в гетто или лагеря, слежка.
- Уничтожение.
- Отрицание.
И здесь даже лишних пояснений не нужно. Как только вы открываете историю камбоджийского геноцида, Холокоста, геноцида армян, геноцида в Руанде, Боснии, Дарфуре, вы легко увидите, как большая часть этого списка работает почти поэтапно. Да, какой-то из пунктов может отсутствовать (вдруг лень символы лепить и легче просто пальцем показывать), но это всегда путь к пунктам 9 и 10 — уничтожению и последующему отрицанию.
Вот почему геноцид — процесс, направленный на истребление людей, — начинается с малого. Вот почему автор_ки упомянутых статей так кричат о геноциде — для него крайне легко подготовить почву. Может, сейчас люди не умирают в космических масштабах — но в конвенции про масштабы ничего не говорится. Положение конвенции указывает лишь на факт того, что вы создаете условия, при которых люди могут умереть, — это подпадает под состав преступления. Вы запрещаете им размножаться, создавать семью, а их детей принуждаете расти так, как вам надо, и там, где вам надо, — это подпадает под состав. Пять человек или сто тысяч — это не важно.
Важно — делается ли это с умыслом стереть эту конкретную группу людей.
Mens Rea
Именно умысел на уничтожение — ключевой элемент геноцида, выделяющий его среди других mass atrocities. Поймите, преступления против человечества — это широчайший перечень гнусных изуверств, но они всегда «часть большего». Если у вас в стране в целом организованы репрессии, развернулась гражданская война и под раздачу попадают все, то это — преступления против человечества.
Геноцид — это когда выделяют одну конкретную группу. Ее специально обозначают, подогревают ненависть, отделяют как «других». Снова эти 10 шагов, снова у нас стадия подготовки, которая и направлена на формирование у людей умысла на уничтожение группы или части группы.
По Римскому статуту mens rea состоит из знания о преступности деяния при обычных обстоятельствах (статья 30 статута). И, учитывая природу действий при геноциде, отдельный человек на него не способен (см. Schabas, там же, с. 208).
Вот почему институционализированное насилие над транс*людьми и публичные высказывания политик_есс, лоббирование и другие меры так страшны — они коллективны и организованны.
Конечно, у геноцида должен быть и «план» или проект (см. там же). Но трибунал по Руанде отлично показал, что не нужно доказательств какого-то четкого плана — сами действия указывают на него, если носят системный характер. План входит в определение потому, что геноцид нельзя совершить неорганизованно.
Второй элемент субъективной стороны касается уже самого умысла. В той же статье 30 Римского статута и указано, что умысел наблюдается, если совершающие геноцид желают наступления последствий (см. там же, с. 214).
Последний штрих: умысел в преступлении геноцида не просто прямой — он узко направлен на конкретные социальные группы.
И проблема в том, что транс*люди формально в эту категорию не входят.
Кого защищают от геноцида сегодня
Вот и самое печальное во всем этом торжестве международного права.
В одном из рапортов подкомиссии ООН по предотвращению дискриминации и защите меньшинств от 2 июля 1985 года было указано: «Доказывать, что некоторые чудовищные массовые убийства юридически не являются геноцидом, может показаться излишней педантичностью. С другой стороны, девальвировать понятие геноцида, размывая его определение, будет контрпродуктивным».
Сам термин ввел не кто иной, как Рафаэль Лемкин. Еще в 1933 году на конференции по унификации международного права в Мадриде он стал первым, кто предложил термины «варварство» и «вандализм» (так себе термины, если подумать об их этимологии). Лемкин предлагал разработать конвенцию, которая бы не позволила больше уничтожать этнические группы. Лемкин плотно изучал геноцид армян, что и подтолкнуло его пойти в юриспруденцию.
Термин «геноцид» он разработал к 1944 году и изложил основные признаки в своей знаменитой монографии Axis Rule in Occupied Europe: Laws of Occupation, Analysis of Government, Proposals for Redress (см. R. Cryer, H. Friman, D. Robinson, E. Wilmshurst, An Introduction in international Criminal Law and Procedure, 2010 с. 205, Schabas, там же, с. 152). Он, впрочем, усматривал куда более широкий круг преступных деяний: для него crime of crimes заключалось в тотальном стирании людей, в том числе через экономику, политику, уничтожение культуры совершенно разными способами.
Только вот конвенция жестко ограничила состав преступления. По словам того же Уильяма Шабаса, очевидно, что широкие определения геноцида нуждались в сужении для международного договора (см. Schabas, там же с. 152). И ad hoc комитет по геноциду [ad hoc здесь означает, что комитет создавался только для разработки конвенции. — Прим. авт.] исключил из статьи II культурный геноцид (см. там же, с. 153).
Вот перевод пункта 4 общего резюме: «Понятие культурного геноцида должно обозначать насильственное уничтожение культурных и социальных характеристик группы людей; с особой тщательностью нужно обращаться с новыми странами и не выделять особо движения меньшинств — ведь они обычно противостоят даже правомерным попыткам стран, в которых проживают, себя ассимилировать» (см. UN GAOR, 3rd session, 6th Committee, с. 6).
А после ограничили и сделали закрытым перечень групп людей — тех самых жертв.
Согласно статье II геноцид признается только тогда, когда под ударом:
Почему их исключили
Большинство источников трактует принятие Конвенции о предупреждении геноцида 1948 года как реакцию на Холокост: дескать, поэтому и перечень ограничили.
Но все немного прозаичнее. Во время переговоров о заключении международной конвенции по предупреждению геноцидов предлагалось включить в перечень еще и социальные и политические группы (см. там же, с. 663–664). Предложение высказали Египет, Иран и Уругвай, и 21 страна это поддержала, в том числе США, Великобритания и Афганистан. Многие, как СССР или Франция, промолчали. И лишь Бирма, Чили, Китай, Эквадор, Нидерланды и Филиппины были против такой меры.
В качестве причины потом указали: якобы у политических групп нет «гомогенности и стабильности» (см. там же, с. 6). Это результат почти 11-часового обсуждения представител_ьниц Генеральной Ассамблеи (см. Van Schaak B., The Crime of Political Genocide: Repairing the Genocide Convention’s Blind Spot, 1997, с. 5).
Знаете, к чему это привело? Большая часть ужасающих преступлений в Камбодже не признаны геноцидом. Это преступления против человечности. А у них, например, нет отдельной конвенции. И их составы обычно рассматривают в национальных судах: пытки и убийства подпадают под вполне обычные нормы УК любой страны.
Доктрина красных кхмеров провозглашала, что кажд_ая граждан_ка долж_на быть правильн_ой кхмер_кой, как предписано революцией (см. там же, с. 6). Да, одними из первых под удар попали именно этнические меньшинства и другие национальности: вьетнам_ки, кита_янки, чам, тай_ки, местные горные народы. Однако когда те закончились, крови полилось еще больше — и уже по политическим мотивам (см. там же).
Трибунал по Камбодже вменял архитекторам этого ужаса десятки составов преступлений против человечности, но лишь в паре-тройке эпизодов фигурировал геноцид. И самое нелепое — судили там уже стариков (а Иенг Тирит к тому времени страдала от болезни Альцгеймера и умерла в ходе судебного процесса — и ее дело закрыли).
Международный уголовный суд и вовсе считается неэффективной инстанцией. Римский статут подписали 120 государств, но не все ратифицировали. США и Россия юрисдикцию МУС не признают. Государства еще и не признают его вмешательства в свой суверенитет, не признают его решений или просто плюют на них. МУС не может судить людей, которых ему, например, не доставили — и ведь не доставят. Дела висят годами, доказательств нет, а все вокруг просто подтираются Римским статутом.
И многие правовед_ки, в том числе Уильям Шабас, убеждены, что нельзя расширять норму статьи II и все подряд признавать геноцидом, да и предлагать такое нужно с осторожностью (см. Kress C,, The Crime of Genocide under International Law, 2006, с. 500 ).
И вот вам осторожность: если вы вырезаете пятую часть населения своей страны, но по политическим мотивам, то вы автоматически не подпадаете под норму о геноциде. И это больше не crime of crimes, а просто серьезное и страшное crime. Об этом пишет, например, и Бет Ван Шаак в статье, посвященной тому, как насилие происходило не только по мотивам расовой или национальной ненависти, но даже чаще по политическим (см. Van Schaak, там же, с. 4). И отсутствие даже политических групп в законодательстве о геноциде — огромный пробел в праве.
Вот почему большинство автор_ок так рьяно отстаивают идею расширить статью II: и Мэттью Уэйтс в статье Genocide and Global Queer Politics, и Шэннон Файф в своей работе, и Джереми Кидд и Таринн Уиттен в их исследовании. Это не наивность и не идеализм из мира розовых пони.
Ведь обсуждаемые признаки институциональной и системной дискриминации — это не перегибы на местах. Это буквально регулярные, пошаговые и умышленные попытки стереть транс*людей как категорию.
Инструмент, призванный спасать и защищать людей, оказался уже устаревшим, узким, малоэффективным. Он дал защиту большим прослойкам людей, но ненависть — гибкая вещь. Люди найдут, за что резать друг друга.
И ведь государства прекрасно это понимают.
Надежда победить зло
Есть еще одно, очень важное определение, которое, как лично мне кажется, описывает природу геноцида, как он работает, а не его конкретный состав.
Первым документом до конвенции, признающим геноцид международным преступлением, была резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 96(1), принятая на 55-м пленарном заседании 11 декабря 1946 года. В интернете она выглядит как вырезка из газеты, но этот клочок бумаги — буквально часть юридической доктрины и основа исследований геноцида вместе с работой Лемкина.
Резолюции Генеральной Ассамблеи обязательного характера не носят, в отличие от резолюций Совбеза (какая ирония, правда?). Да, у них есть шанс превратиться в правовой обычай, но это требует времени или должно подтверждаться устойчивой практикой большинства стран-участниц. А большинство разделяет позицию о незыблемости понятия геноцида и его состава.
В том числе государства. Они буквально дублируют положения конвенции, тем самым еще и отрезая универсальную международную юрисдикцию на это преступление. Статья 357 УК РФ почти точно следует букве конвенции, как и статья 1091 раздела 18 кодекса законов США. Есть исключения, но единичные, и они не помогли.
Я уважаю и понимаю эту позицию, однако не могу с ней согласиться. Зато соглашусь с текстом резолюции.
Цитирую официальный перевод на русский: «Геноцид означает отказ в признании права на существование целых человеческих групп подобно тому, как человекоубийство означает отказ в признании права на жизнь отдельных человеческих существ; такой отказ в признании права на существование оскорбляет человеческую совесть, влечет большие потери для человечества, которое лишается культурных и прочих ценностей, представляемых этими человеческими группами, и противоречит нравственному закону, духу и целям Объединенных Наций».
Пока существует эта резолюция, вы имеете полное право говорить о транс*геноциде, о квир*геноциде, геноциде политических групп, культурном геноциде. Если признаки есть, если шаги в направлении совершают — кричите об этом.
Это не размывает понятие. Не снижает его ценность. Наоборот, вы будете поступать абсолютно правильно, в отличие от крючкотворо_к-составител_ьниц конвенции и ригидных циничных юристо_к.
Вы наконец будете называть зло злом.