Куда инвестировать в начале ХХ века? В нефть!

Представьте, у вас появились лишние деньги, и вместо привычных британских предприятий вы решаете вложиться в нефть Российской империи. За номинальный один фунт можно купить акцию Ural Caspian Oil Corporation – компании, добывающей на Доссорском месторождении в нынешней Атырауской области. За предыдущий отчётный период (1914) компания выплатила по два шиллинга на акцию – около 10% от номинала, а в следующем году обещала акционерам уже 9% годовых. Риск был соответствующим: регион испытывал хроническую нехватку рабочих, закрытый Каспий зимой и резервуары, которые могли заполниться раньше, чем нефть успевали вывезти. Но и бизнес был вполне реальным. Именно такую ставку сделали страховые брокеры Герман Мор и Эндрю Мирнс, купившие в 1915 году сразу 200 акций Ural Caspian.

Как все работало

Финансовая конструкция была довольно хитрой. В Лондоне создавали английскую холдинговую компанию. Она собирала капитал у британских инвесторов и владела российским акционерным обществом с почти таким же названием. Российская компания уже непосредственно бурила, нанимала рабочих, платила налоги и продавала нефть.

Американский обзор иностранных вложений в Российскую империю позднее выделял такие предприятия в отдельную категорию. Иностранные холдинги нередко специально создавались для владения российскими компаниями.

Именно так была устроена Ural Caspian Oil Corporation. Британская компания имела капитал £816 666, а подконтрольное ей российское "Урало-Каспийское нефтяное общество" — 7 млн рублей.

Но за вывеской Ural Caspian стояли ещё более крупные игроки. Британский холдинг принадлежал Asiatic Petroleum Company, структуре англо-голландской группы Shell.

Как зарождалась добыча

Рубеж XIX-XX веков ознаменовался экономическим ростом территории Казахстана при империи. В степной край текли инвестиции, открывались предприятия и в целом интегрировалась в мировую экономику. Одним из крупных направлений инвестиций стали нефтеносные рождения в Атырау.

Первой нефтяной компанией на территории современного Казахстана стала Гурьевская нефтяная контора А.Н. Лемана. Бывший офицер Леман до 1898 года с помощью ручных буровых установок пробурил 60 скважин в Доссоре, Ескене, Карачунгуле и Каратоне. Именно в Карачунгуле, в ноябре 1899 года, из скважины №7 на глубине всего 40 метров забил первый в истории нефтяной фонтан.

Уже к 1911 году в Гурьеве (Атырау) работают четыре нефтяные компании:

• Урало-Каспийское нефтяное общество – созданная Леманом и несколькими британскими предпринимателями.
• Общество “Эмба”, крупнейшая нефтяная компания в регионе, которая построила также керосиновый завод в Ракуше, недалеко от Гурьева.
• Общество “Колхида”
• Общество “Нобель”, крупнейшая компания по добыче нефти в Баку также зашла в Уральскую область на рубеже веков. Компания уже имела инфраструктурную цепь в Баку, Астрахани, Саратове. Также владела частью общества “Эмба”.

В апреле 1911 года произошёл прорыв: на скважине №3 в Доссоре нефть хлынула фонтаном объемом более 40 тысяч тонн за сутки. Правда, фонтан сгорел почти полностью. Лишь к октябрю началась системная эксплуатация.

Тем не менее, результаты были впечатляющими. В 1911 году одна из скважин в Доссоре дала 15,7 тыс. тонн нефти, в 1912 уже 18,6 тыс., в 1914 – 272,7 тыс. тонн в год. Вместе с расширением добычи происходила индустриализация. Так, в Гурьеве были построены резервуары для хранения нефти, из города до Доссора была проведена телеграфная связь. Построено два нефтепровода – оба от Ракуши до Доссора и принадлежали “Эмбе” и Урало-Каспийскому нефтяному обществу.

“Гурьев сообщается с г. Астраханью пароходными рейсами. Но пароходы только за последние годы промышленного оживления края стали ходить два раза в неделю. В конце навигационного периода 1912 года ходило три парохода: “Эмба”, “Тамара” и “Гурьевец”. Пароходы эти возят грузы по маршруту: г. Астрахань – Гурьев и назад. Фрахты невероятно высокие (около 10-12 копеек пуд), вследствие монополии пароходного общества” – Месторождения нефти в Уральской области, 1913 г.

На нефтяных участках трудились иностранные мастера, геологи и местные рабочие. Например, буровые на Доссоре вели галичане, а на ручных скважинах трудились казахи.

Впрочем, быт на промыслах был тяжёл. Жара, отсутствие фуража, воды и леса.

“Работающие здесь общества завели автомобили, которые, конечно, оказывают большие услуги, но для того, чтобы ими пользоваться, необходимо устройство станций, где можно было бы иметь и бензин, и воду. Попытка Уральско-Каспийского Нефтяного Общества использовать грузовые автомобили не увенчалась успехом; грузовики завязали; но надо отметить, что был выбран особенно тяжелый их тип”, – Месторождения нефти в Уральской области, 1913 г.

Близость к морю вовсе не была преимуществом для нефтяной промышленности, а, скорее, имела отрицательное значение. Весь северный берег Каспийского моря представлял собой лишь видимость морского побережья из-за мелководья.

"Отсутствие дорог и рабочих ставило нефтепромышленников в такое положение, что доставка одного пуда груза на промыслы обходилась более чем в рубль. И всё же ежегодно, с началом навигации, на промыслы доставлялись десятки тысяч пудов грузов: обсадные трубы, цемент, кирпич и прочие материалы. Каждого непосвящённого может поразить такая дороговизна, особенно если он посмотрит на карту России. Через всю Уральскую область проходит глубокая и судоходная река Урал. Казалось бы, чего проще: доставлять все материалы до Уральска, а затем на пароходах перевозить их в Гурьев, расположенный при впадении Урала в Каспийское море. От Гурьева до промыслов оставалось всего несколько десятков вёрст", – газета Коммерсантъ за 1915 год.

Параллельно с ростом интереса к недрам рос и хаос. Сотни заявок на бурение подавались без чётких координат. Часто на одну площадь претендовали несколько концессионеров, что вызывало юридические споры. Государственные органы пытались навести порядок, но до революции так и не успели.

Выше участки на месторождениях Доссора и Искене, принадлежащие различным компаниям. Французский журнал La science et la vie за 1914 год.

■ – 200 участков (лотов), находящихся в распоряжении компании Урало-Эмбинской нефтяной компании. А точками обозначены участки, которые компания может обменять

● – Участки, принадлежащие компании А. В. Покровского, А. Я. Верблюнского, А. Я. Свинцова и Ко.

+ – Концессии компаний «Братья Нобель», «Эмба», Урало-Каспийской и Эмба-Каспийской нефтяных компаний.

× – Концессии Гукасова, Сайерса и других.

Как казаки развитию нефти мешали

Главным препятствием для эмбинской нефти оказались не глубина скважин и даже не суровая степь, а река Урал. Она была судоходной и могла стать идеальной транспортной артерией.

Урал мог удешевить транспортировку грузов на нефтедобывающие предприятия, а нефть позволило бы вывозить в Уральск и Оренбург. Однако весь участок реки от Уральска до Каспия находился под контролем Уральского казачьего войска, которое долго не разрешало судоходство.

Причина запрета звучала почти анекдотически. Как писал Коммерсантъ, казаки опасались, что после появления пароходов рыба перестанет водиться в реке. Нефтепромышленники годами пытались их переубедить, указывая, что открытие Урала принесёт выгоду всем.

Для нефтяников вопрос был критическим. Нефть из Ракуши приходилось сначала везти через Каспий в Астрахань и только затем отправлять вверх по Волге. При открытии судоходства Урало-Эмбенский район "приблизился бы на 750 вёрст к рынкам сбыта". Из Гурьева нефть можно было бы направлять в Уральск и Оренбург, а оттуда в Сибирь и Европу.

Тем временем запрет начал бить уже по самому Гурьеву. Нефтяные фирмы решили перенести конторы и служащих в Ракушу, поскольку не могли нормально работать возле города. Это встревожило горожан: за три года компании обеспечили местным жителям заработки более чем на 1,5 млн рублей и заметно оживили городскую экономику. Гурьевцы попросили нефтяников остаться и согласились поддержать требование о беспрепятственном и бессрочном судоходстве от Каспийского моря до Оренбурга.

Однако переговорам мешала уже развитая сеть трубопроводов и последующая война.

Трубопроводы

В исследовании ранних российских трубопроводов указана система из двух ниток Доссор — Ракуша длиной около 120 километров. Диаметр труб составлял 150 миллиметров, расчётная пропускная способность — около 400 тыс. тонн в год. Система была введена в эксплуатацию в 1912 году.

Газета "Коммерсантъ" в марте 1912 года рассказывала о планах двух конкурирующих компаний Урало-Каспийском нефтяном обществе и обществе "Эмба" построить трубопроводы. Один до Ракуши, второй до Гурьева.

Урало-Каспийское общество своей главной задачей считало строительство нефтепровода от Доссора до селения Ракуши протяжённостью около 47 вёрст (50 км). Возле этого же селения планировалось углубить фарватер, чтобы нефтеналивные суда могли подходить непосредственно к нефтепроводу. Там же общество намеревалось разместить свои нефтеперерабатывающие заводы. Строительство нефтепровода и рытьё нефтяных амбаров в Доссоре рассчитывали начать уже этим летом.

Что касается товарищества «Эмба», которое также занималось строительством нефтепровода, то свои заводы и пристань оно собиралось построить в Гурьеве. Ожидать появления эмбинской нефти на рынке в этом году не следовало, поскольку строительство нефтепроводов к морю могло завершиться только осенью. До их ввода в эксплуатацию новые нефтяные месторождения имели весьма ограниченное хозяйственное значение.

Но Ракуша также не была полноценным глубоководным портом. Северо-восточный Каспий мелководен, поэтому крупный танкер не мог просто подойти к берегу и встать у причала.

Проблему решили ещё одной трубопроводной системой: от Ракуши в море проложили две нитки протяжённостью около 34 километров. Их пропускная способность также оценивалась примерно в 400 тыс. тонн в год.

Сам способ строительства выглядел почти невероятно. Трубы соединяли зимой прямо на льду Каспия, а затем опускали на дно. Нефть шла от промысла к прибрежным установкам, а оттуда по подводному трубопроводу к точке, где уже могли загружаться морские суда.

В 1912 году связанная с Урало-Каспийского нефтяного общества и Нобелями компания построила на каспийском побережье два небольших нефтеперерабатывающих предприятия.

Оборудование завода Уральско-Каспийского общества обошлось примерно в 600 тыс. рублей, а завода общества «Эмба» (братьев Нобелей) — примерно в 700 тыс. рублей.

Часть нефти с промыслов поступала на эти заводы, а часть вывозилась морем для продажи в Астрахани. В 1915 году на заводах было перегнано около 102 тыс тонн керосина, 168 тыс тонн мазута и 6 тыс тонн бензина и других продуктов.

Французский журнал La Science et la Vie в 1914 году уже писал, что трубопровод доставляет к Каспию нефть из скважин Доссора, Маката и Искене.

Именно эту систему фактически финансировал человек, покупавший акции Ural Caspian в Лондоне.

Поскольку нефть представляет собой сравнительно дешёвое топливо, новые промышленные центры этой части огромной империи смогут благодаря перечисленным транспортным путям получать её в изобилии.

Опыт показывает, что везде, где появляется нефть, возникают новые заводы, а промышленная жизнь приобретает особенную интенсивность.

В Соединённых Штатах Америки возле нефтяных месторождений словно по волшебству возникали процветающие города. Дешёвые нефть и газ давали там энергию по цене, недостижимой в других частях страны. Поэтому в местах добычи создавались самые разнообразные заводы и многочисленные литейные предприятия, обеспечивавшие рынок сбыта нефти непосредственно там, где она производилась.

Из французского журнала La science et la vie за 1914 год о нефти.

Почему компания была вынуждена сама ограничивать добычу

Отчёт Ural Caspian, опубликованный Guardian в 1915 году, хорошо показывает, насколько добыча зависела от инфраструктуры.

За 19 месяцев компания получила на Доссорском месторождении 188 956 тонн сырой нефти. Только за последующие пять месяцев ещё 72 414 тонн. На промысле работали 27 добывающих скважин, восемь из которых ввели уже после завершения отчётного периода. Ещё две находились в бурении.

В отчёте говорилось, что работы были ограничены из-за войны, нехватки рабочей силы и недостатка хранилищ. Руководство не хотело заполнять резервуары раньше, чем на Каспии снова откроется навигация.

"Менеджмент ограничил добычу, чтобы имеющихся хранилищ хватило до открытия навигации".

В чем заключалась проблема? Связь нефтяного района с рынками сбыта была крайне затруднена. Морской путь по Каспию в Астрахань был недоступен пять месяцев в году из-за трудной навиигации.

"Но и в остальные семь месяцев доставка материалов тормозилась отсутствием порта в Гурьеве. Пароходы и баржи были вынуждены останавливаться вдали от берега. Погрузка и разгрузка производились прямо на воде, без необходимых приспособлений, обходились очень дорого и занимали много времени. Это приводило к частым и продолжительным простоям барж и пароходов. Осенние вьюги, приходившиеся на самое оживлённое время грузооборота, ещё больше увеличивали этот непроизводительный простой судов", – Коммерсантъ, 1915 год.

Для лондонского инвестора сезон каспийской навигации был важным показателем. Дивиденды зависели от того, не только сколько нефти добыли, но и успели ли её вывезти.

В отчёте 1915 года после слов о сокращении добычи следовало главное сообщение:

"Навигация уже возобновилась, и компания приступила к отгрузке продукции".

Для владельца акций это было почти биржевым сигналом: резервуары начинают освобождаться, нефть снова продаётся, денежный поток возвращается.

Как нефть из Доссора превращалась в шиллинги

Российская Ural Caspian Petroleum Company за тот девятнадцатимесячный период объявила два дивиденда — £32 373 и £30 тыс. в пересчёте на британскую валюту. Деньги поступили английской Ural Caspian Oil Corporation.

После оплаты расходов на учреждение холдинга и содержание лондонского офиса на его балансе оставалось £114 465.

Из этой суммы £40 833 пошли на выплату по одному шиллингу на акцию в декабре 1913 года. Затем директора рекомендовали выплатить ещё один шиллинг.

Обыкновенная акция имела номинал £1, то есть 20 шиллингов. За отчётный период владелец получил два шиллинга — 10% от номинала. Период продолжался 19 месяцев, поэтому это не была десятипроцентная годовая доходность, но для предприятия, работавшего в воюющей Российской империи и зависевшего от каспийской навигации, выплата выглядела вполне прибыльно.

Для Мора и Мирнса, владевших 200 акциями, два шиллинга на бумагу означали £20 дивидендов.

Год спустя Guardian опубликовала новый отчёт. Российская компания объявила дивиденд в размере 980 тыс. рублей — после уплаты российских налогов и отчислений на амортизацию.

Английский холдинг пересчитал эту сумму по курсу 14,25 рубля за фунт. Его чистая прибыль составила £78 712. Вместе с деньгами, оставшимися от прошлого периода, для распределения имелось £102 345.

Совет директоров предложил довести дивиденд за год до 9%.

Куда вложиться ещё?

Ural Caspian была самой известной компанией. Накануне войны её акции торговались примерно по 21–22 шиллинга, то есть немного выше номинала в £1.

Однако в регионе существовал целый набор компаний на любой вкус и уровень риска.

Общество "Эмба" имела капитал 6 млн рублей. Нобелям принадлежало 42,5%, ещё 15% контролировала Russian Naphtha Company, связанная с Russian General Oil Corporation. Оставшиеся 42,5%, или 2,55 млн рублей, представляли британский капитал.

В 1914 году компания получила 107 тыс. тонн нефти. В 1916 году, несмотря на войну, показатель уменьшился всего примерно на 5%, до 102 тыс. тонн.

Эмбо-Каспийская нефтяная компания выглядела иначе. Её британский капитал составлял £1,14 млн, российской операционной компании — 14 млн рублей. Она была связана с Russian General Oil Corporation через общих директоров.

На бирже её акции стоили значительно дешевле номинала. В феврале-марте 1914 года котировки находились примерно в районе 9–9,5 шиллинга, в начале июля уже 7 шиллингов 3 пенса, а к концу июля опустились примерно до 6 шиллингов 6 пенсов.

При этом сама добыча Эмбо-Каспийской нефтяной компании быстро росла. В 1914 году она составляла всего 6,3 тыс. тонн. В 1916 году уже 18,6 тыс. тонн. Производство почти утроилось.

На нефтяной лихорадке пытались зарабатывать и компании, которые сами нефть почти не добывали.

Ural-Caucasus Corporation не владела собственными месторождениями. Она держала бумаги других нефтяных предприятий, продавала обсадные и нефтепроводные трубы, промысловое оборудование и машины, строила резервуары и другие объекты в Урало-Эмбинском районе.

Её капитал составлял 8 млн рублей. Дополнительно в Англии компания разместила облигационный заём почти на £989 тыс.

Компания делала ставки не на скважинах и участках, а на развитие всего района. Кто бы ни нашёл нефть всем бы всё-равно понадобилось оборудование для её добычи.

Ещё существовали West Ural Petroleum Company с капиталом £300 тыс. и Ural-Emba Oil Fields с капиталом £102 тыс. К началу 1915 года они всё ещё находились на организационной стадии.

В 1914 году три крупнейшие компании с британским участием добыли в Урало-Эмбинском районе 16,654 млн пудов нефти — примерно 273 тыс. тонн.

На Ural Caspian пришлось около 160 тыс. тонн, на Emba Petroleum & Trading — 107 тыс., на Emba-Caspian — чуть более 6 тыс.

К 1916 году общая добыча снизилась примерно до 255 тыс. тонн. Ural Caspian и компания Нобелей сократили производство, зато Emba-Caspian почти утроила его.

В 1915 году западноказахстанская нефть уже была полноценным биржевым товаром. У неё имелись международные холдинги, миноритарные акционеры, контрольные пакеты, валютные риски, дивидендная политика и конкурирующие инвестиционные стратегии.