Валиханов
В 1914 году в 71 выпуске газеты «Казах» Мыржакып Дулатов опубликовал свою статью, посвященную Чокану Валиханову. Это была одна из первых попыток казахской общественности отрефлексировать роль и значение этой личности.
На текущий момент это статья сама по себе представляет определенную историографическую ценность, в том числе как памятник публицистики казахской интеллигенции. И несмотря на упрощенность подачи и попытки протолкнуть определенные нарративы, сам текст Дулатова не был нагромождён излишним количеством идеологии и мифотворчества, как это часто было свойственно Советским и современным публикациям посвященных Валиханову.
В связи с чем мы и решили подготовить её перевод, сопровождающийся иллюстрациями и некоторыми вставками, отсутствовавшими в оригинале.
Чокан Чингисович Уалиханов
В прошлом году, 23 мая, в 15-м номере газеты «Казах» в конце письма «Кыр баласы» о Григории Николаевиче Потанине говорилось: «Потанин учился в Омском корпусе вместе с Чоканом Уалихановым…», и далее: «Из всех казахов, получивших русское образование, самым умным и тем, кто оставил после себя книжное наследие, был именно Чокан».
Однако, видимо, этого умного Чокана и его изданную книгу знают очень немногие, не только среди казахов, но даже среди образованных людей.
Поэтому я хочу через газету «Казах» познакомить общественность с самим Чоканом и его книгой.
Причина того, что многие казахи не знают, кто такой Чокан, — в том, что с момента его смерти прошло уже сорок девять лет. Для народа вроде казахов, не умеющего ценить подлинную суть знания и науки, не признающего труда людей, служащих пером, сорок девять лет — это долгий срок, достаточный, чтобы забыть.
Если человек не был грозным батыром, от чьей сабли проливалась кровь, или богатым баем, о котором слагали сказки как о Карымбае, — то наш казах, не имеющий образовательной традиции, легко забывает тех, кто трудился на пути науки.
Но с течением времени, по мере того как у народа открываются глаза, расцветает литература, распространяется печать — забытые слова Чокана возрождаются, и становится невозможно не узнать, кем он был.
Вот и сейчас, спустя почти пятьдесят лет, для казахов наступило именно такое время.
Шокан родился в 1835 году в Акмолинской области, в Кокшетауском уезде, в местности под названием Сырымбет. В книге Чокана указано, что его настоящее имя — Мухаммед-Ханафия. Чокан — это имя, которое ему дали в детстве как ласковое прозвище.
Родословная Чокана: он — правнук знаменитого хана Среднего жуза Абылая, внук хана Уали, старший сын Чингиза торе. В 30-х годах XIX века для Уалихановых в Сырымбете правительством была построена деревянная мечеть и дом. Детство Шокана прошло именно там.
Его отец Чингиз получил образование в казахо-русской школе в Омске (эта школа впоследствии была преобразована в кадетский корпус, где учился и сам Шокан).
В начале 1840-х годов Чингиз переселился из Сырымбета и поселился на месте под названием Кусмурын (Кушмурун) в современном Кызылжарском (вероятно имеется ввиду Костанайский) уезде. В то время Чингиз был ага-султаном Кушмурунского округа.
Старший сын Уалихана — Габидолла — был ханом Среднего жуза. Китайское правительство одобрило это назначение, дало статус хана и отправило грамоту, однако, правительству России не понравился ханский статус Габидоллы, а он не повиновался России и в итоге Габидоллу сослали.
Друг Чокана по учёбе, Потанин, вспоминал: «Габдуллу, кажется, собирались сослать в Берёзовку».
А по словам казахских стариков, Габидолла (казахи называли его Абайдулла) после ссылки вернулся живым и снова воссоединился с народом. Об этом, о возвращении Габидоллы из ссылки, будто бы говорил в своём стихотворении казахский акын Орынбай:
Хан Абылай өтіп кетті-ау кеше жүріп!
Сегіз жыл өт жежелеген арман кетті,
Ханымыз Абайдолла кайта келсін.
Билікті катты бұзған ак киізді жұтып,
Бес төбеге Кызылжар үшін ұнатып.
Орта жүз Кызылжарға енді көшіп,
Хан келсін, Абайдолла — сәлем күтіп.
Мать Шокана — Зейнеп ханым была дочерью бия по имени Шорман из рода Каржас, потомки которого ныне проживают в Баянауле. Родной брат Зейнеп - Муса мырза, был уважаемым бием своего времени, был уважаем в правительстве, получил чин полковника и служил ага-султаном в Баянаульском округе. Муса был довольно европеизирован в сравнении с другими казахами. Он долгое время проживал в Омске, затем дважды ездил в Петербург. Муса мырза умер в 1887 году. В этом году в Петербурге на мусульманском съезде от Семипалатинской области присутствовал Садуакас мырза, сын Муса мырзы.
Шокан был старшим сыном Чингиса. Помимо него, у Чингиса был сын по имени Махмуд, еще один глухонемой сын и дочь Нурида. Нуриду взял в жены родственник по линии матери Чокана – вышеназванный Саудакас мырза.
Чокан поступил в Омский кадетский корпус осенью 1847 года, в возрасте десяти лет.
Не зная ни одного слова по-русски, мальчик быстро освоился с учёбой и начал проявлять свои способности. Когда Чокан поступил в корпус, будущий учёный Потанин учился там уже на год раньше. Переводчик начальника пограничной службы В. И. Дабщинский, который привёз Чокана из аула, чтобы казахский мальчик, прибывший с кочевья, не чувствовал себя одиноко, приставил его в товарищи к Потанину.
(Потанина, видно, уже тогда считали сознательным).
С того времени Чокан начал проявлять выдающиеся способности. По его поведению сразу было заметно, что он отличается. Судя по записям Потанина, порядок обучения был поставлен очень хорошо. Омский корпус был лучшим среди средних школ всей Сибири, обучение и преподаватели даже Иркутской, Тобольской и Томской гимназий были ниже уровнем, — писал Потанин.
Всего за год до поступления Чокана казахско-русская школа, впоследствии преобразованная в кадетский корпус, находилась далеко не в лучшем состоянии: преподавали там в основном малообразованные урядники. Однако именно в год поступления Чокана ситуация начала меняться. Из Петербурга пригласили квалифицированных преподавателей, а инспектором корпуса назначили молодого капитана Ждан-Пушкина, ранее служившего на Кавказе.
С его появлением атмосфера в корпусе заметно изменилась. Ждан-Пушкин был человеком широко образованным: свободно владел французским, немецким и английским языками, хорошо знал европейскую литературу и историю. Открытый характер, доброжелательность и прямота сделали его авторитетом для воспитанников. Кадеты многому у него учились, перенимали его взгляды и манеру поведения, а сам Ждан-Пушкин оказал заметное влияние на интеллектуальную среду корпуса.
После того как Ж. Пушкин стал инспектором, он прежде всего уволил большинство учителей и пригласил новых, оставив из старых лишь троих.
Эти трое учителей, помимо обычного чтения книг, развивали у кадет способность к свободному выражению мыслей. Кадеты, особенно способный Шокан, многим воспользовались из их знаний.
В праздничные дни, когда дети освобождались от учёбы, образованные люди Омска — такие, как Капустин и Гутковский, заметившие проницательность и исключительный ум Чокана, приглашали его к себе в дом и относились к нему как к собственному ребёнку. Гутковский был учёным человеком, в его доме бывали не только образованные люди Омска, но и приезжие, никто туда не заглядывал просто так. Часто бывал там и Дуров — друг писателя Достоевского, который в то время вышел из Омской тюрьмы.
Находясь среди таких образованных людей, мышление Чокана быстро развивалось. Его разговоры с Гонсевским научили его свободно высказываться о политике — и мы, его товарищи, в том числе и я, с интересом слушали эти разговоры. Хотя по возрасту Чокан был младше нас, рядом с нами он был как взрослый человек, а мы рядом с ним чувствовали себя как будто ничего не знающими детьми-говорил Потанин.
"Когда я впервые встретился с Чоканом, мы не смогли сразу подружиться. Чокан не знал русский, а я казахский, но после того, как Чокан выучил русский язык, между нами, постепенно установилась близость. Особенно это произошло тогда, когда я начал увлекаться чтением книг, в основном читал книги путешественников и начал интересоваться казахами — тогда, когда мне нужно было что-то, я спрашивал это у Чокана и записывал в тетрадь. С тех пор мы стали друзьями, наши взгляды начали совпадать.
Мы с Чоканом были очень увлечены чтением книг, но хороших книг для чтения было немного. Мы оба мечтали путешествовать, ездить по разным странам, видеть земли, изучать сибирские народы. Когда читали книги путешественников, у нас возникала мечта — стать такими, как они. Если бы тогда кто-нибудь спросил у нас, что нужно сделать, чтобы заинтересовать народы Сибири наукой, географией, историей и письменностью, мы бы дали совет: нужно распространять по всем школам Сибири книги, написанные академиками по итогам их путешествий.
Когда Чокану было 14–15 лет, начальство кадетского корпуса стало смотреть на него как на будущего учёного. Сам Чокан мечтал тогда о путешествии по Средней Азии. Уже в то время он, прочитав множество книг, обладал богатым багажом знаний, ко всему относился не легкомысленно, а с критическим и глубоким размышлением. Когда его товарищи не могли найти ответ на какой-нибудь вопрос, они спрашивали его: «Чокан, что сделал бы по-настоящему хороший человек в такой ситуации?» Среди нас не было никого, кто мог бы лучше Чокана ответить на трудный вопрос"
В 1852 году Потанин окончил кадетский корпус и уехал на офицерскую службу в Жетысуский край; через год (в 1853) Шокан тоже окончил корпус, и его сразу назначили адъютантом при генерал-губернаторе.
На службу к Гасфорду в качестве адъютанта Валиханов поступил после выпуска из кадетского корпуса. Будучи адъютантом, он занимался составлением и отправкой писем от имени губернатора и выполнял функции историографа.
В феврале этого года в Петербурге скончался член Государственного совета, почётный академик П. П. Семёнов. Примерно в 1857 году он, путешествуя по Сибири, прошёл через Омск в Зайлийский край, побывал на Иссык-Куле, у Хан-Тенгри, поднялся на вершины Тянь-Шаня и описал все места, где бывал.
Возвращаясь с этого пути, Семёнов заехал в Омск и встретился с Чоканом и Потаниным. Увидев выдающиеся способности Чокана, Семёнов посоветовал ему поступать на Восточный факультет Петербургского университета и впоследствии сам способствовал его поступлению. Потанин также смог поступить в университет благодаря этому Семёнову.
Примечание: Речь идет о Петре Петровиче Семенове Тянь-Шанском, личности, ставшей легендарной еще при жизни. Скончался 11 марта 1914 года. О чем нам и сообщает Мыржакым в начале абзаца.
Ранее, особенно после знакомства с Семёновым, у Шокана появилась мечта изучить историю всех народов востока. В этой истории упоминаются такие казахские роды, как уйсуны, кереи, найманы, и он хотел сравнить собранные от казахских стариков шежире с той историей, и возможно — найти в ней ошибки. Именно тогда Семёнов занимался переводом книги Карла Риттера «Азия» и показывал Шокану черновики своего перевода.
Примечание: Карл Риттер, знаменитый географ Прусского происхождения, один из основоположников современной географической науки.
Чокан и Потанин мечтали, что после окончания университета отправятся в путешествие по Средней Азии и дойдут до Китая. Уже во время службы в Омске у Чокана начали активно формироваться политические взгляды. Причиной тому было его знакомство и общение с образованными людьми, новые журналы и книги, вышедшие в духе новой эпохи — время, когда начали подниматься Тургенев, Чернышевский и другие.
В то же время Чокан познакомился с декабристами, возвращавшимися из ссылки через Омск, и беседовал с ними. Известного Бакунина также тогда провозили через Омск. В кадетский корпус преподавателем прибыл Лобадовский — друг Н. Г. Чернышевского. В дом Капустиных приезжал С. Капустин — студент, вернувшийся после окончания Казанского университета. Со всеми этими людьми Чокан был хорошо знаком.
На расширение взглядов Шокана больше всех повлиял его друг Дуров — человек, который вместе с русским писателем Достоевским прошёл через тюремное заключение. Об этом Потанин пишет:
«После окончания корпуса я около пяти лет служил где-то на окраине, в районе Алматы, вдали. А Чокан в Омске продолжал общаться с такими же образованными и чистосердечными людьми, как прежде. Мы с Чоканом уже были не такие, как раньше: наши взгляды разошлись. Я, можно сказать, ослеплённо смотрел на вещи, а Чокан, живя в большом городе и общаясь с хорошими людьми, ушёл вперёд. Когда мы начинали говорить о чём-то, наши мнения больше не совпадали, начинались споры, разногласия.
Я часто уступал Шокану в спорах, но всё равно не признавал своего поражения. Я думал: «Моё мнение правильно, просто я знаю меньше, чем Чокан, и не обладаю таким же красноречием, чтобы спорить, как он».
Шокан часто восхвалял мне Дурова, говорил: «Такой гениальный человек — редкость. Я тебя с ним обязательно познакомлю».
Однажды, как и обещал, Чокан повёл меня к Дурову. Я побывал на одном вечере у Дурова. Он произвёл на меня огромное впечатление — моё мнение изменилось всего за один вечер. До этого никто не производил на меня такого воздействия. Когда я после беседы с Дуровым вернулся домой, я почувствовал, что взгляды мои и Чокана снова совпали. С тех пор наши споры прекратились. Если Дуров за один вечер мог так изменить мой взгляд, то Чокан, который был под его влиянием более года (пока Дуров не уехал из Омска после выхода из тюрьмы), конечно же, не мог остаться с прежними взглядами!
В тот вечер Дуров очень хвалил ум и осведомлённость Чокана. И Семёнов также поражался тому, сколько знаний Чокан получил, живя в Омске, какие редкие и полезные книги он смог достать и прочесть.
В 1859 году Потанин поступил в Петербургский университет. В том же году Чокан отправился в Кашгар и вернулся оттуда.
В то время сибирские власти стремились получить сведения о «Алты-Шар»(прим. ныне более известная как Кашгария) — области, которая недавно вышла из-под власти Китая. Человеку, отправлявшемуся туда, нужно было ехать тайно. Эту миссию поручили Чокану. Помощником в этом деле стал некий Букаш — торговец из Туркестана, имевший торговые дела в Кульдже и находившийся тогда в Семее.
Букаш придумал такой способ: двадцать лет назад в Семей прибыл некий кашгарский купец по имени Галым вместе со своим сыном. Из Семея он уехал в Саратов, а потом его местонахождение стало неизвестным — во всяком случае, он точно не вернулся в Кашгар.
Тогда Букаш предложил: «Давайте отправимся в Кашгар вместе с караваном, а Чокана представим как того самого сына — теперь уже взрослого — по имени Галым».
гениальный план, надежный как швейцарские часы
Чокану понравилась эта идея и он побрил голову бритвой, переоделся в казахскую одежду и отправился с караваном.
Караван добрался до Кашгара. Жители Кашгара поверили, что Чокан — это Галым, устроили в его честь угощение и приняли его с почестями по обычаям Алтышара. Женщина, проживавшая в Коканде и считавшаяся бабушкой настоящего Галыма, получив известие о «внуке», прислала для него тюбетейку, расшитую золотом.
Зимовав в Кашгаре, Чокан подробно записал всё, что узнал и увидел об Алтышаре, и вместе с Букашом вернулся назад.
Позже власти Кашгара узнали, что тот, кого приняли за Галыма, на самом деле был русский офицер, и хотя отправили погоню, она не успела настичь караван.
Вскоре после возвращения из Алтышара Чокан поехал в Петербург. В Петербурге Главный штаб поручил ему составить карту Азии.
Там же, в Петербурге, Чокан познакомился с известными востоковедами того времени — Березиным, Касымбеком, Васильевым, а из известных русских писателей — с Достоевским, Тургеневым, Крестовским(прим. как мы знаем, с Достаевским Валиханов уже давно был знаком к тому моменту).
Чокан на Восточном факультете слушал лекции известного в то время Костомарова и других профессоров. Однако из-за слабого здоровья он не смог выдержать петербургского образа жизни и климата — прежняя болезнь лёгких, которая начала проявляться ещё в Омском корпусе, обострилась. Поэтому врачи посоветовали ему вернуться на родину, и Чокан пробыл в Петербурге всего около года.
Возвращаясь из Петербурга, он намеревался заняться сбором казахских пословиц. В то время известный Радлов тоже занимался сбором тюркских пословиц.
Летом 1864 года генерал Черняев проходил через Семей для дальнейшего взятия Ташкента. За Черняевым шли много инженеров, ученых и писателей. Черняев взял Чокана как адъютанта и переводчика.
Не стерпев зверств по отношению к мусульманам во время взятия Пишпека и Аулиеаты, (прим. современный Бишкек и Тараз) Чокан ушел от Черняева. Чокан ушел через Алмату в деревню на границе с Китаем. где властвовал Тентек торе из ру Албан старшего жуза. Чокан остался там и взял в жены дочь Тентека торе. Но счастье длилось не долго и в 1865 году в 30 лет он умер от болезни легких.
Могила Шокана близка к дороге между нынешним Алматы и Капалом, у подножия Алтынемела. Шокану воздвинули гробницу из дерева, похожую на мечеть, впоследствии генерал-губернатор Колпаковский установил мраморное надгробие с мусульманской надписью.
Потанин пишет: «Чокан очень любил свой народ. Его главной целью было — по мере своих сил делать добро казахам, служить будущему казахского народа».
Он говорил: «Прежде всего я люблю свой казахский народ, затем — Сибирь, затем — Россию, а после этого — всё человечество… Если русский избивает казаха, я встану на сторону казаха. Если французы будут бить русских — моё сердце будет на стороне русских», — говорил Чокан.
Чокан был остроумным, обладал метким языком, и мог язвительно осадить или унизить человека, который вёл себя надменно. В характере Чокана были черты, напоминавшие Пушкина и Лермонтова.
Если бы в его время среди казахов была возможность получить
образование, то Чокан стал бы великим писателем своего народа, основоположником казахской литературы. Но время и судьба не дали ему этой возможности — Чокан ушёл из жизни, не успев осуществить свою мечту…
В наше время, по ошибочным слухам, находятся такие, кто говорит: «Чокан служил во вред исламу, он брал мусульманские города» — то есть неверно понимают и порочат его.
Эти слухи — навет и клевета на Чокана. Он не был бездушным орудием в руках власти, а был человеком чистых взглядов, с открытым сердцем, любившим свой народ.
Хотя он был офицером русской армии, давшим присягу царю, он не смог терпеть жестокость русских солдат по отношению к мусульманам и открыто выступил против, после чего разошёлся с Черняевым — и это является наглядным доказательством его принципиальности.
Все стремления Чокана были направлены к науке, к пользе для казахского народа, к изучению его быта, обычаев и истории.
Если бы жизнь Чокана была долгой, нет сомнений, что он оставил бы после себя множество ценных трудов. Однако собранные им материалы о казахах, после его смерти, так и не были изданы и пропали.
Сочинения, оставшиеся в письменном виде от Чокана, а также собранные им материалы о казахах и его биография были изданы в 1904 году Императорским географическим обществом в Петербурге. Эта книга очень ценная, и состоит из 531 страницы.
Основные материалы, включённые в книгу Чокана:
1. Биография Чокана, написанная Потаниным, Ядринцевым и Ибрагимовым;
2. Статьи, написанные самим Чоканом;
4. О древних обычаях и традициях казахов;
5. О положении казахов в прежние военные времена;
7. Подробная информация об Алтышаре за 1858–1859 годы;
8. О власти в Сибирском казачестве;
10. О казахских сказках, песнях и акынах;
11. О казахских родословиях (шежире) и другие.
Если сегодняшние студенты, умеющие читать по-русски, ознакомятся с книгой Чокана, они смогут получить много полезных сведений о прошлом казахов. Кроме того, благодаря изданию Географического общества, мы не забываем и достойно чтим такого нашего великого человека, как Чокан.