Христос vs Богородица

Одна из самых странных и самых тягостных лично для меня идей - это довольно распространенное представление, что мы настолько недостойны милости и любви Божьей, что помиловать и простить нас Господь может не ради нас, а только ради молитв Своих святых и Своей Матери.

С одной стороны, я могу понять, почему в Ней мы видим воплощение заступничества. И нет, не только потому, что это византийская традиция "найди себе заступника перед Императором". Нет, по крайней мере, не только..

Имхо, просто чем больше ты Христов, чем ближе к Нему, тем глубже разделяешь с Ним Его желание о спасении грешников. Ты буквально соединяешься с Ним в этом желании и чем глубже познаешь Бога, тем сильнее хочешь, чтобы никто не был лишен этого познания, потому что оно и есть жизнь.

А спасти может только Он, поэтому там, где Он спасает, там мы говорим "помилуй". Мария - это действительно предельная мольба, воплощенная мольба о прощении всех нас. Кто ближе к Нему, чем Она? Кто понимает Его желание спасти и помиловать глубже и лучше? Кто, как не Она, во всей полноте может разделить с Ним и со спасенным радость о спасении?

Чем ближе любовь к своему Источнику - Христу, тем она сильнее. И любовь Богородицы ко всем к нам истекает из этого Источника. Не Сама по Себе любит нас Богоматерь, а через Своего Сына, и именно потому и любит так сильно, что невозможно близка к Нему.

Не Она у Креста усыновляет Ему людей, а Он - Ей.

Ее молитва к Сыну прекрасна и сильна не тем, что Она вымаливает нас у неумолимого Спасителя - уу, аж пальцы жжет такое писать - а тем, что наши имена звучат в их разговоре, в диалоге самой прекрасной, самой чистой любви Божественной и человеческой. В разговоре, полном любви, милости и жизни.

Но все-таки в первую очередь спасти нас - это Его желание. И дикость начинается там, где Она, как воплощенная мольба, вдруг сталкивается с Ним, как воплощенным равнодушием.

И вдруг выясняется, что сами по себе, в своей боли, ранах и грехах, мы Ему не нужны. И не будь Ее и других святых, Он не снизошел бы и бросить взгляд на погибающих. Он четко делит людей на тех, кто стоит Его милости и внимания - и тех, кто не стоит.

"С одной стороны, хорошо попасть в число тех, за кого Матерь Божья просит Христа. С другой - печально оказаться тем, кому Господь Сам не желает оказать милость". (с) Сергей Адодин

В одной из проповедей на воскрешение сына наинской вдовы я читала и порезче:

"Одна у нас надежда – Матерь Божия, Которая Своим плачем пробудит жалость Своего Божественного Сына. Жалость не к нам, потому что по своим грехам мы уже недостойны никакого сострадания, а жалость к слезам Своей Пречистой Матери, Которая оплакивает наши души, потому что мы также и Ее дети. Взглянув на скорбные слезы Владычицы нашей Богородицы, быть может и нашей душе Спаситель скажет: «Тебе говорю, встань. Подымись с одра вечной смерти войти в жизнь, уготованную праведникам, ради слез Моей Пречистой Матери, ради молитв Моих святых».

Наверное, это должно как-то побуждать к покаянию, но... я не знаю. Меня не побуждает. Я от этой картины в какое-то оцепенение впадаю: что воля, что неволя... Я не нужна Ему - какие адские муки могут быть страшнее?

Ради слез Моей Матери, ради молитв Моих святых, но не ради Моей любви к тебе и Моего желания тебя спасти. Ты - Ее ребенок, но не Мой.

"Встань и иди..." Но я не могу встать, Господи! У меня от таких Твоих слов и руки отнялись, и ноги...

Нет в Христе жалости ко грешникам, нет Его теплого прикосновения к каждой душе. Кайся, не кайся, проси, не проси - не докричишься. Он отворачивается именно от тех, кто сильнее всего нуждаются в Его милости и сострадании.
Господь пришел к праведникам, а не ко грешникам. И Он снисходит к слезам праведников, как к какой-то недостойной Его Самого, но простительной для них слабости. Ему Самому же все равно.

От этих слов веет холодом какой-то фантастической вселенской нелюбви и тяжелого равнодушия, которые полностью стирают грань между раем и адом, между жизнью вечной и вечной гибелью. Между сыновством и сиротством.
Душа леденеет и никогда не отогреется: нет любви, которая ее отогреет. Есть чужой праздник, на котором ты будешь вечно сидеть в уголке, пытаясь напиться из пустого стакана.

Но зачем нужен рай, если Христос меня не любит? Какой это вообще рай-то?! Господь мой и Спаситель не любит меня - и что обрадует, что утешит?

Зачем нужно помилование, если мы с Ним все равно не соединимся в вечной радости, зачем-то обещанной в Евангелии?

Зачем нужна вечность нелюбви с Ним?

И в этой логике даже Пречистая ничего поделать не сможет: умолить меня помиловать - может быть, да, но Она не сможет умолить Его меня полюбить.

А значит, все превращается в бессмыслицу.