Ромовая революция или Как капитан «Баунти» проиграл войну алкогольным олигархам

Сидней, разгар австралийского лета, 26 января 1808 года. По пыльным улицам маршируют четыре сотни солдат с примкнутыми штыками, играет полковой оркестр, вокруг суетятся зеваки. Военные шагают к Дому правительства — свергать губернатора Уильяма Блая. В Австралии это событие знают как «Ромовый бунт», единственный успешный вооружённый захват власти за всю историю континента. И если имя губернатора вам показалось знакомым, то да, им был тот самый капитан Блай, который за двадцать лет до этого уже пережил самый знаменитый бунт в истории мореплавания — на корабле «Баунти».

Чтобы понять местный «вайб», нужно взглянуть на Новый Южный Уэльс начала XIX века. Это была гигантская тюрьма под открытым небом. Население состояло из каторжников, бывших каторжников и тех, кто этих каторжников охранял. Причём охрана, гордо именовавшаяся Корпусом Нового Южного Уэльса, по своим моральным качествам часто уступала подопечным. В колонии царила уникальная экономическая модель. Звонкой монеты не хватало, поэтому универсальной валютой стал ром. Им платили зарплату, за него покупали землю, им давали взятки. Офицеры Корпуса быстро смекнули, что монополия на ввоз и продажу спиртного превращает их в настоящих королей жизни. Они стали «ромовой аристократией» — первой организованной мафиозной структурой Австралии в погонах. В народе их так и прозвали — «Ромовый корпус».

Лондон, уставший от бардака в колонии, решил прислать «твёрдую руку». Выбор пал на Уильяма Блая. В Адмиралтействе, видимо, решили, что человек, выживший после бунта на «Баунти» и проплывший тысячи миль в открытой шлюпке, справится с кучкой коррумпированных офицеров. Блай был честным служакой, отличным навигатором и совершенно не умел в компромиссы. Такой капитан Смоллетт, только настоящий. Прибыв в Сидней в 1806 году, Блай начал действовать так, как привык на капитанском мостике: раздавать приказы и требовать подчинения. Он решил разрушить «ромовую экономику», запретив использовать спиртное в качестве оплаты труда. Для местных олигархов в мундирах это было равносильно объявлению войны.

Главным оппонентом губернатора стал Джон Макартур — бывший офицер, ставший богатейшим землевладельцем и пионером овцеводства (именно он привез в Австралию мериносов), Макартур обладал характером бультерьера. Если Блай был тараном, то Макартур — каменной стеной. Конфликт разгорался постепенно. То Блай отберёт у военных незаконно присвоенные земли, то запретит ввоз перегонных кубов для производства спирта. Губернатор искренне считал, что спасает колонию от пьянства и коррупции. Офицеры же и Макартур считали, что губернатор лезет в их карман и мешает зарабатывать. А когда Блай решил судить Макартура за нарушение портовых правил и подстрекательство к мятежу, суд превратился в фарс: офицеры, которые должны были судить своего подельника, просто отказались подчиняться губернатору. Блай, недолго думая, пригрозил обвинить их всех в государственной измене. Это стало точкой невозврата.

Утром 26 января майор Джордж Джонстон, командир «Ромового корпуса», поддавшись уговорам Макартура, вывел солдат на улицу. Войска окружили резиденцию губернатора. Блай, понимая, что силы не равны (и, вероятно, вспоминая молодость на «Баунти»), попытался спрятаться, чтобы выиграть время и уничтожить секретные документы. Позже мятежники запустили в народ язвительную байку, будто бы нашли сурового губернатора дрожащим от страха под кроватью, в пыли и пуху. Картинка получилась смешная и унизительная, и она надолго прилипла к репутации Блая, хотя историки сильно сомневаются в её правдивости. Скорее всего, это был чистой воды чёрный пиар — победители всегда пишут историю, особенно если у них монополия на типографию.

В итоге законного представителя британской короны арестовали собственные солдаты. Следующие два года колонией управляла военная хунта во главе с Джонстоном и Макартуром. Блая держали под домашним арестом, а потом и вовсе посадили на корабль, который болтался у берегов Тасмании. Новости в XIX веке путешествовали медленно, но когда весть о перевороте дошла до Лондона, в Уайтхолле схватились за голову. Свержение королевского губернатора — это не шутки. Однако Британия была занята войнами с Наполеоном, и ей было не до разборок на краю света. Решение приняли соломоново. Блая признали жертвой, но восстановили в должности ровно на один день — чтобы соблюсти приличия. Сразу после этого его отозвали в Англию. Мятежников тоже не погладили по головке: майора Джонстона отдали под трибунал и с позором уволили из армии (что, впрочем, не помешало ему вернуться в Австралию и жить там богатым частным лицом). «Ромовый корпус» расформировали и вывезли домой, заменив нормальным армейским полком под командованием нового губернатора Лаклана Маккуори.

Самое удивительное в этой истории — судьба Блая. Казалось бы, человек, допустивший два мятежа за одну жизнь, должен быть списан на берег с волчьим билетом. Но нет. Вернувшись домой, он получил звание контр-адмирала, а затем и вице-адмирала. Видимо, в Адмиралтействе оценили его принципиальность, пусть и граничащую с бараньим упрямством. Он умер в декабре 1817 года в Лондоне почтенным человеком.