
Советник президента Картера по национальной безопасности Збигнев Бжезинский преспокойно спал в своём вашингтонском доме, когда посреди ночи противно затренькал телефон. На часах было начало четвёртого, потихоньку начиналось 3 июня 1980 года.

Сидней, разгар австралийского лета, 26 января 1808 года. По пыльным улицам маршируют четыре сотни солдат с примкнутыми штыками, играет полковой оркестр, вокруг суетятся зеваки. Военные шагают к Дому правительства — свергать губернатора Уильяма Блая. В Австралии это событие знают как «Ромовый бунт», единственный успешный вооружённый захват власти за всю историю континента. И если имя губернатора вам показалось знакомым, то да, им был тот самый капитан Блай, который за двадцать лет до этого уже пережил самый знаменитый бунт в истории мореплавания — на корабле «Баунти».

Что, если бы вам сказали, что расписание президента США, включая ядерные саммиты, годами версталось не аналитиками ЦРУ, а астрологом из Сан-Франциско? Именно это выяснилось 3 мая 1988 года, когда бывший глава аппарата Белого дома Дональд Риган выпустил мемуары. На его столе лежал цветной календарь: зелёный — можно лететь, жёлтый — может быть по-всякому, красный — ни шагу из Овального кабинета. Это был конец Холодной войны, а люди, как и тысячи лет назад, просили совета у звёзд.

Давайте на минутку представим себе московского купца, который в конце XVI столетия впервые ступает на шумный и пыльный базар где-нибудь в Астрахани или низовьях Волги. Среди гор шафрана, связок соболей и звона восточной меди ему предлагают диковинный, огромный плод, покрытый твердой коркой. Торговец-перс или татарин, довольно щурясь на солнце, произносит: «Харбуза!». Купец пробует, удивляется сладости или пресности и, вернувшись в родные края, пересказывает небылицу о заморском «харбузе». Он и не догадывается, что уже через пару веков это слово, брошенное в топку живого языка, на землях Малороссии станет именем нарицательным для огромной оранжевой тыквы — гарбуза, а в московских торговых рядах намертво приклеится к сочной алой ягоде...

В школьные годы, проходя программу по литературе, мы, по команде учителя, дружно искали в гоголевских «Мёртвых душах» глубокие социальные язвы. Но что если посмотреть на это, без шуток, великое произведение с другой стороны? Со стороны Чичикова, например. Его глазами. Тогда мы увидим детально прописанный бизнес-кейс по извлечению сверхприбыли из бюрократических дыр Российской империи середины XIX века. Павел Иванович Чичиков — это, если угодно, первый отечественный «инфоцыган». И если те продают воздух в переносном смысле, то Чичиков собирался продать его юридически, причём самому надежному контрагенту — государству.

Когда в январе 2018 года мир прощался с основателем IKEA Ингваром Кампрадом, некрологи были переполнены елеем. Ушёл гений, создатель уюта, человек, который научил планету собирать табуретки шестигранником. Его состояние оценивали в 60 миллиардов долларов, а его сине-желтые коробки стали таким же символом Швеции, как «АББА» и маринованная селёдка. Однако подлинная история IKEA — это настоящий плутовской роман, где нацизм мирно уживается с коммунизмом, а гениальность идет рука об руку с патологической жадностью.

Перенесёмся в август 1951 года. Франция, департамент Гар. Городок (считай — большая деревня) Пон-Сент-Эспри — тихое местечко, где жизнь течёт своим чередом, а самой большой новостью считается победа местного клуба в игре в петанк. Европа уже начала забывать ужасы войны, отстраивалась, богатела и верила в светлое будущее с холодильниками и автомобилями. Никто из местных жителей, покупавших утром 16 августа свежие багеты в пекарне Роша Бриана, не подозревал, что вместе с хрустящей корочкой они приобретают билетик в персональный кошмар.

Слово «танки» в заголовке стоит не просто так. Когда колесницы впервые появились на поле боя в далёкой древности, эффект был примерно такой же. Всем очень быстро стало ясно, что привычная война осталась в прошлом. По меркам XVIII века до н.э. это была настоящая технологическая революция, и пришла она с севера. Долгое время историки кивали на Ближний Восток как на родину колесниц. Однако археологические находки последних десятилетий указывают совсем на другое направление. Родина «древнего танка» — это степи Южного Урала, так называемая Синташтинская культура (к ней относится, например, Аркаим).

Есть у людей такой стереотип, что всё экзотическое и далёкое непременно должно быть чудесным, мудрым и хранить тайны мироздания. На бытовом уровне это означает, что ингредиенты косметики творят настоящие чудеса только если их добыли из редких растений где-нибудь в верховьях Ориноко. Духи-проводники медиумов — это обязательно какие-нибудь древнеегипетские принцессы, а никак не водитель автобуса из Саратова, по пьяни уснувший в сугробе. А разные экзальтированные и «ищущие себя» люди боготворят Индию, постигая внутренние истины под руководством «нищенствующих» гуру, у которых за углом неизменно припаркован «Роллс-Ройс». Ну и, конечно, когда речь заходит о Ганди, которого до сих пор многие воспринимают как святого в простыне, всё ещё очень...

Ровно 52 года назад, 28 декабря 1973 года, на американской станции «Скайлэб» произошла первая и пока что последняя в истории «космическая забастовка». А причиной, как это часто бывает, стало банальное недопонимание между «небом» и «землёй». К концу 1973 года программа «Скайлэб» — первая и последняя чисто американская орбитальная станция (сделанная, по сути, из пустой ступени ракеты «Сатурн») — подходила к финалу. Предыдущий экипаж («Скайлэб-3») состоял из ветеранов, которые работали как проклятые, перевыполнили план на 150% и задали такую планку производительности, что в Хьюстоне, похоже, решили, что астронавты — это такие биороботы, которым сон и отдых нужны чисто номинально.