Настой. Окончание
Настоятель и дьякон облачались в священные одеяния после входных молитв в ризнице, находящейся смежно с алтарем. Протоиерей Владимир, одевая каждый элемент молитв вслух не читал, и имел очень озадаченное, слегка раздраженное выражение лица. Нервно закручивая поручень на руку, он наконец заговорил, обращаясь к дьякону:
- Отец, говорят ты машину купил…
- Ну, - усмехнулся дьякон, - Вам же доложили в первый же день, отче…
- А на какие средства? Где взял?
- Вот тут, отче, простите за откровенность, это абсолютно мое частное дело… Я Вам отчитывать не намерен…
- Говорят, что пожертвовали тебе… Кто именно?
- Так Вы у тех кто говорит и спросите, раз они такие осведомленные…
- А Вы не вынуждайте меня это делать. И потом, где же Вы находите дерзость? Как же более по другому я могу Вам дать еще раз понять, что не намерен Вам отчитываться…
- Ты смотри, я же могу и к владыке пойти, а там и до запрета недалеко – в сердцах выпалил настоятель.
- Ух ты!!! – воскликнул несущий ангельское служение дьякон, - с какой формулировкой и за что??? И хотите я Вам скажу, что Вам скажет преосвященный? Да и не пойдете Вы к нему, сами прекрасно понимаете. Вас я, отче, не боюсь… Это в отличие от Вас, ваше преподобие. За место свое я не дрожу, и сами знаете, что заработать на хлеб насущный всегда смогу. За это и Вам благодарность, что… - тут дьякон перешел на шепот и приблизился на ухо к настоятелю, - от жадности вашей еще и работать приходиться по ночам. Так что смело идите. Только побоитесь...
- Щенок!!! Да я тебе… – крикнул священник, но отсекся, потому что вошел пономарь, удивленно застав парочку священнослужителей за разговором на высоких тонах.
Больше они не говорили о «деле» приобретения авто. Да и вообще не говорили.
И когда подошло время, дьякон с предстоятелем перекрестились, проговорили необходимые молитвы и движения и со словами: «Время сотворити Господеви, владыко, благослови», владелец ораря, получив благословение, вышел на амвон. Молитва пошла своим чередом.
…
Собственно, отец Виктор, штатный дьякон, никогда не скрывал своей неприязни к настоятелю. Получал исключительно чистый оклад, иногда что-то доставалось с панихиды, но основным источником дохода была, как это иногда бывает… «разгрузка вагонов» по ночам.
И надо признаться, никакое не пожертвование стало источником средств для приобретения авто, а исключительно собственные накопления и небольшой кредит. Не вдаваясь в осуждение или какие другие сильные греховные помыслы, лишь констатируем, дьякон искренне хотел позлить настоятеля и историю с пожертвованием просто выдумал. Зная жадность протоирея и желание контролировать всех и вся, а тем паче доходы прихода, он безошибочно решил, что если кинуть дезу, как кто-то жертвует большие суммы в обход его – царя и бога прихода, тот, мягко говоря, расстроится. И будет пытаться дознаться, кто посмел. Дьякон просто хотел сделать ему расстройство, если можно так выразиться. Конечно, поступок не сильно красящий белого джентльмена христианина, но кто из нас без греха.
В то же время и сам настоятель только сейчас совершенно отчетливо осознал, что не имеет на своего штатного дьякона совершенно никаких рычагов воздействия. Наверное, впервые за много много лет настоятельства, он понял, что не всесилен и не имеет полного контроля ситуации. И даже не понятно ему самому было, что больше расстраивало – именно это бессилие или просто частный факт большой суммы пожертвования мимо кассы и его самого. И добавляло горечи полное признание правоты отца Виктора, что угроза владыкой ничтожна, и разумеется ему не просто протоирей ничего не скажет а, напротив, всячески будет скрывать свершившийся факт.
Не помог, само собой, и опрос известных ктиторов прихода, имеющих теоретическую возможность пожертвовать такую сумму.
Хотя настоятель понял, что дальнейшие «пытки» дьякона бесполезны, и больше к вопросу не возвращался, день за днем душевная мука не только не утихала, но весьма наращивалась.
Пропал сон, аппетит, интерес к жизни. Отца Владимира мысль о «несанкционированной» жертве изъедала изнутри и не давала спокойно жить и служить. Он стал рассеянным, раздражительным, осунулся и даже постарел.
Что и закончилось в результате сердечным приступом, скорой помощью и госпитализацией…
…
Дьякон Виктор поставил пакет с мандаринами и прочими фруктами на тумбочку возле постели больного, от шуршания которого последний приоткрыл глаза. Они больше не были злыми и агрессивными. В них был взгляд больного человека. И дьякону, как любому нормальному человеку, стало немного жаль настоятеля. Он в душе даже пожалел о своей афере, никак не предполагая, что дойдет до госпиталя. И, конечно, принял решение открыться священнику, чтобы облегчить того страдания. Настоятель молчал и глядел на навестившего. Дьякон заговорил:
- Как Вы, отче? Простите меня, грешного, бес попутал. Никто не жертвовал мне на машину. На свои да кредит взял… Кто же мне, без Вашего ведома посмеет. Прости отец, зло и жестоко. Прости!!! Если можешь…
Настоятель, не меняя своего выражения лица, с полминуты молчал, а потом тихо выговорил:
И во взгляде, в добавление ко прочим эмоциям, появилась смертельная усталость. Его высокопреподобие неспешно отвел взгляд в сторону, голова немного откатилась на подушке влево. Веки медленно сомкнулись. Не зная, что еще сказать, дьякон, лишь проговорив «выздоравливайте!», тихонько вышел из палаты.