Глава 35. Бумажная куколка
На обратном пути все молчали. Фан Хуайе лежала на пассажирском сиденье, отрешенно глядя в потолок. Имя «Сюань», выведенное черточка за черточкой, дало ответы на многие её вопросы, например, почему фотографии старой бабушки казались такими противоречивыми.
Она достала телефон. В её галерее давно хранились снимки тех нескольких пожелтевших фотографий из вещей покойной. С экрана на неё смотрела юная девушка со старых снимков. Из-за неприязни ко всему, что было связано с покойницей и этими событиями, Фан Хуайе раньше никогда внимательно не вглядывалась в это лицо, но сейчас она заметила, что глаза у девушки были очень чёрными и спокойными, в них светилась какая-то наивная, почти глупая чистота.
Фан Хуайе замерла. Что же случилось с этой девушкой? Почему её тело раз за разом появлялось у проселочной дороги? Повешенная на дереве, без костей в кистях рук... это ведь ужасная, мучительная смерть. И почему её саму втянули в эти разборки предков, ведь даже её мать не была родной дочерью бабушки, и между ними не было ни капли кровного родства.
— Не думай слишком много, — подбодрила её Фан Чжицуй, взглянув в зеркало заднего вида, — Ты в этой истории — просто невинная жертва.
Фан Хуайе не ответила. Подперев подбородок рукой, она тихо произнесла:
— Просто мне вдруг стало страшно.
— Разве ты не боялась всё это время?
На этот раз она боялась самой правды. Ей казалось, что она подбирается к истине всё ближе, но эта истина внушала ей ужас. Она и сама не знала почему.
Вскоре машина подъехала к дому тёти Чжэ. Сегодня женщина была относительно свободна: когда они вошли, она готовила овощи, одну за другой бросая фасолины в таз. Увидев компанию, она лишь повела бровями, но стоило им вытащить из машины Фан Чжитянь, как тётя, с трудом сдерживая ругательства, спросила:
— Она напала на нас в родовом храме, — кратко пояснила Фан Хуайе, — Тётя Чжэ, вы когда-нибудь слышали, чтобы у покойной бабушки была сестра по имени Сюань? Старшая или младшая?
— Нет, не слыхала никогда. Если она была, то умерла, когда ей и двадцати не было, ещё до основания Китайской Народной Республики. Я тогда и на свет не родилась, откуда мне знать? Такие вещи надо спрашивать у деревенских стариков, кому за восемьдесят.
Но такие долгожители, как сама покойница или мать Фан Цинъюэ, были скорее исключением. Обычно в деревне доживали до семидесяти-восьмидесяти, девяностолетних почти не сыскать. Прикинув так и эдак, они поняли, что спросить можно лишь у пары человек, да и те, возможно, уже уехали в город к детям доживать свой век.
Сейчас спешить было некуда, и приближалось время обеда, а им ещё нужно было успеть на ритуальную площадку. Дел на вторую половину дня хватало: сжигать бумажные дома, отправлять запечатанные подношения, задабривать диких духов, и везде требовалось присутствие Фан Хуайе. Как только они прибыли, бабушка Юэ тут же призвала их к работе. Завтра будет вынос тела, а забот только прибавилось. После всего, что случилось за эти дни, нельзя допустить дополнительных проблем в последний момент, иначе покойная бабушка не обретёт покой даже после смерти.
Девушек отправили принимать бумажные свёртки с подношениями. Ленты, что они надписывали последние два дня, лежали в заднем дворе, и их нужно было просто перенести. Наскоро перекусив, они принялись за дело. Дождей в эти дни не было, так что свёртки лежали аккуратными стопками. Вокруг суетились люди, перетаскивая венки и бумажные макеты домов. Фан Хуайе работала молча.
— Тетя Чжэ сказала, что результаты ДНК со стороны Фан Жунхуа придут минимум через два дня. Скорее всего, отчёт будет у нас уже после завтрашних похорон.
Фан Хуайе кивнула и с облегчением выдохнула:
— Это даже быстрее, чем я думала. Обычно это занимает от пяти до семи дней, — она помолчала и добавила, — Я буду помнить об услуге Фан Жунхуа и потом отплачу.
Договорив, она внезапно осеклась, и не потому, что что-то вспомнила, а просто случайно зацепилась взглядом за Фан Юй. Та спускалась со второго этажа и направлялась к маленькой пристройке, где хранились личные вещи покойной. В руках Фан Юй что-то держала, а её походка была подозрительно осторожной.
За последние дни Фан Хуайе привыкла доверять своей интуиции, даже если не могла сразу понять, что именно не так. Она потянула Фан Чжицуй за рукав и указала в ту сторону:
— Я только что видела, как туда пошла Фан Юй. Разве вещи бабушки не должны быть уже упакованы для завтрашнего погребения? Есть ли в деревне обычай проводить ещё одну проверку прямо перед похоронами?
— Есть там что-то или нет, неважно, — прошептала Фан Чжицуй после недолгого раздумья, — Важно то, что в предыдущие дни тётя Юй вообще не заходила в ту комнату. Казалось, она ей неприятна, обычно она заглядывала только в спальню покойной матери. И потом, если бы ей просто нужно было туда войти, ей, как хозяйке дома, незачем было вести себя так скрытно и осторожно.
В день похорон все были поглощены заботами, и особенно Фан Юй. Она была настолько занята, что даже не успела проверить, где находится Фан Чжитянь, и до сих пор не заметила её исчезновения. Буквально только что Фан Чжицуй отправила сообщения тёте Чжэ и Фан Цинъюэ, чтобы те потихоньку привезли умытую Фан Чжитянь обратно. Если Фан Юй выкроила минутку среди такой суматохи, значит, дело было действительно важным.
Девушки переглянулись. Оставив свёртки на столе и придумав на ходу предлог, они незаметно направились к той комнате. В этой части дома людей сейчас не было, окна были плотно заколочены, а дверь заперта на внутренний засов, за исключением узкой щели у порога. Фан Чжицуй сняла микрокамеру со своего фонарика, поколдовала над дверным замком и осторожно просунула устройство внутрь через щель, которая после её манипуляций стала вдвое шире.
Они не стали задерживаться у дверей. Вернувшись во внутренний двор и перенеся последнюю партию свёртков в переднюю часть дома, девушки зашли в боковую комнату для отдыха. Там сидело немало людей, и завидев вошедших, они лишь с улыбкой поздоровались и продолжили свою беседу.
Найдя укромный уголок в самом углу, чтобы сидеть спиной к стене, Фан Чжицуй на всякий случай достала проводные наушники. Поделив их с Фан Хуайе, она открыла изображение с камеры и перемотала запись на момент, когда они только забросили её внутрь. Ракурс был направлен снизу вверх, сначала в кадр попал лишь поминальный стол, уставленный подношениями, и несколько струек дыма, поднимающихся от зажжённых благовоний. С такого угла казалось, будто портрет покойной на столе взирает на всё свысока.
Через несколько секунд из-за стола выбрался человек, с ног до головы перепачканный пылью. Фан Хуайе присмотрелась: это была Фан Юй, её глаза были налиты кровью. Она поднялась с пола, волосы были растрёпаны, колени и локти покрыты пылью. Встав, она принялась отряхивать одежду. Затем она начала в тревоге метаться перед поминальным столом. Фан Хуайе прибавила звук в наушниках и отчётливо услышала её лихорадочный шепот:
— Где же оно? Почему я не могу его найти? Неужели меня обманули?
Эти слова показались знакомыми. Пока Фан Хуайе хмурилась, пытаясь вспомнить, Фан Чжицуй уже вывела на её ладони два иероглифа: «Костяная палка». Точно! В тот раз, когда они пробрались в комнату покойной и нашли те кости, Фан Юй точно так же кружила по комнате и бормотала те же слова. Но нет, было ещё одно ключевое слово. Фан Хуайе напрягла память, восстанавливая в голове слова Фан Юй той ночью.
Из-за того что это было будничное воспоминание, она почти забыла о документах, хотя раньше даже опасалась, что Фан Юй полезет за ними под кровать. Тогда она сказала: «Разве мне не обещали, что если я достойно её провожу, то всё достанется мне?». В тот момент Фан Хуайе подумала, что под «ней» подразумевается сама покойница, но теперь она уже не была в этом уверена.
Что же знает Фан Юй? Она дочь покойной старухи, она заправляет всем после её смерти, и она обязана что-то знать. Все эти дни Фан Хуайе и Фан Чжицуй молчаливо избегали прямого столкновения с Фан Юй. Фан Хуайе считала её крайне непростым противником: опытной, скользкой, с острым чутьём, она легко могла заподозрить неладное. Без крайней нужды девушка не хотела расспрашивать её о чём-либо. К тому же, она была дочерью старухи, и даже если та что-то замышляла, не факт, что Фан Юй открыла бы правду. Какая дочь пойдет против матери ради чужаков?
Пока Фан Хуайе размышляла, Фан Юй на экране продолжала мерить комнату шагами, время от времени в ярости обыскивая пространство под погребальными венками. Внезапно картинка мигнула, пошли помехи, экран зарябил «снегом», а лицо Фан Юй на дисплее исказилось, и раздался резкий, скрежещущий звук, похожий на хруст костей или скрежет зубов. Фан Хуайе потёрла уши от резкой боли в перепонках.
— Что происходит? — едва слышным шёпотом спросила она.
— Моя камера не могла выйти из строя, — так же тихо ответила Фан Чжицуй.
Это означало лишь одно, что проблемы были в самой комнате, ведь там и раньше случалось слишком много паранормального, и почти каждое посещение этой комнаты заканчивалось для Фан Хуайе испугом. Фан Чжицуй нажала «назад», вышла из приложения и зашла снова. В этот раз Фан Хуайе вздрогнула от неожиданности.
Непонятно откуда в центре комнаты возникли две раскрашенные бумажные фигуры в половину человеческого роста. Фан Юй сжалась в комок, она стояла на коленях перед поминальным столом и раз за разом отвешивала земные поклоны. Подношения рассыпались по полу, и там, где опрокинулись сушёные финики, будто пролегла густая тень.
Единственным источником света в комнате были две белые свечи по бокам от портрета, из-за чего всё вокруг то погружалось во мрак, то всплывало в неверном свете. В наушниках воцарилась тишина, прерываемая лишь бессвязными мольбами Фан Юй, которая, казалось, окончательно сломалась:
— Я виновата, мама, я виновата, не сердись на меня, не сердись…
Звук ударов лбом о бетонный пол был жутким, но даже он не шёл в сравнение с бумажными фигурами, стоявшими прямо перед камерой. На их лицах красовались яркие румяна, а сзади были заплетены маленькие косички. У бумажных людей не было глаз, лишь пустые чёрные дыры, но губы были растянуты в намеренно прорисованной улыбке. Они смотрели прямо в объектив, словно давно обнаружили двоих подглядывающих за ними по ту сторону экрана.
Девушки не знали, что произошло за то короткое время, пока экран рябил помехами, и откуда взялись эти куклы. Несмотря на то что они находились в шумной, полной людей комнате, Фан Хуайе почувствовала, как её тело оцепенело. Собравшись с духом, она всмотрелась в мутный экран на бумажную фигуру. У неё закружилась голова, потому что эта улыбка показалась ей до боли знакомой. Дрожащими пальцами она открыла в телефоне фотографии вещей покойницы.
Нет, не эти. Она пролистала ниже. Нужные были дальше, те самые, что они нашли в комнате старухи, снимки, сделанные с необычных ракурсов. На тех фото семнадцатилетняя девушка нежно и открыто улыбалась в камеру среди полей и гор, а эти два бумажных человечка… Фан Хуайе прикрыла рукой «глаза» бумажных фигур на экране. Изгиб нарисованных губ на их лицах почти в точности повторял улыбку той девушки с фотографий!