
Задняя часть деревни Цунлин представляла собой небольшую площадь на вершине холма, где обычно проводились деревенские мероприятия. В другое время это место, обращённое к солнцу, использовалось для сушки перца, стручковой фасоли, редьки и других продуктов, а иногда там ставили ящики для копчения мяса. Деревня Цунлин находилась в глубине гор, но не была полностью изолирована от внешнего мира: спустившись с горы, можно было попасть на небольшой рынок у подножия, где продавали сушёные продукты. Местные торговцы, получив товар, слегка его упаковывали и продавали как сувениры, сделанные руками народа мяо, сильно превышая первоначальную стоимость.

Фан Хуайе и Фан Чжицуй не стали задерживаться в отеле и на следующий день отправились в деревню Цунлин.

Девушки провели в Гуанси ещё несколько дней. Через пару месяцев наступал сентябрь, и тогда Фан Хуайе как раз смогла бы вернуться к учёбе.

То, что Фан Хуайе нашла Фан Чжицуй, было замечательным событием, но её поездка в Яншо ещё не закончилась. Цзяоцзяо, догадавшись, что они знакомы, удивилась, а на следующий день спросила, собирается ли она продолжать. Фан Хуайе, разумеется, собиралась продолжить программу, но теперь она брала с собой Фан Чжицуй.

Фан Чжицуй ждала Фан Хуайе много лет, даже не с того момента, как тётя Чжэ вычислила, что будущая судьбоносная встреча может произойти именно с Фан Хуайе.

Перед отъездом из деревни Фан Хуайе позаботилась обо всём, что могла. Куриц, уток и гусей она поручила Фан Цинъюэ, а тётю Чжэ попросила навещать Фан Жунхуа и Лэ Цюнь. Прошло уже целых три года с тех пор, как она жила в Сянтане, и на этот раз она отправлялась далеко. Фан Жунхуа проводила её до северного вокзала и, глядя на безлюдный зал, вздохнула:

Идти в гору под дождём было непросто. Фан Цинъюэ и Фан Жунхуа чувствовали себя лучше, потому что уже промокли до нитки, а только что вымывшаяся Фан Хуайе теперь снова была насквозь мокрой и грязной. Лэ Цюнь было хуже всех, потому что она всё ещё не оправилась от раны. На последнем участке пути её почти всё время несла на спине Фан Цинъюэ.

Фан Жунхуа и Фан Цинъюэ ушли. Фан Хуайе отправила их по делам, как только дождь стих, потому что боялась, как бы чего не случилось. Но они не могли вынести вида поминального зала Фан Чжицуй, да и не хотели так скоро идти к тёте Чжэ, поэтому решили уйти прямо сейчас. В конце концов, все они знали, из-за чего умерла Фан Чжицуй, это была и печаль, и чувство вины одновременно.

Возможно, это был самый долгий день в жизни Фан Хуайе. Она не знала, сколько времени простояла под проливным дождем, пока не раздался пронзительный крик односельчанина, который вышел на улицу под зонтом и заметил всплывшее в пруду тело Фан Чжицуй. Фан Хуайе запоздало обернулась. Должно быть, ее лицо было настолько мертвенно-бледным, что крестьянин, перепугавшись до смерти, бросился наутек, так и не выпустив зонт из рук.

Когда Фан Хуайе вернулась из больницы в деревню, солнце над головой уже сменило цвет на слепящий оранжево-алый. Фан Чжицуй занималась столярным делом у себя во дворе. Она сидела на скамейке, подле нее клевали зерно цыплята, а в руках она держала четки из сандалового дерева. От трения о шероховатый брусок сыпалась белая стружка, ополоснув бусины в тазу с водой, она принималась их полировать и покрывать тоном.