Чистая случайность. Глава 9
К счастью для меня, принцесса, отпустив шутку в мой адрес, не ушла, злобно ухмыляясь. Это принесло моей израненной душе небольшое утешение и заставило задуматься о том, что даже в самых ценных литературных шедеврах иногда встречается элемент преувеличения, и не всегда следует воспринимать их буквально.
Вместо того чтобы уйти, принцесса лишь сделала несколько шагов вперед и прислонилась к перилам, тянувшимся вдоль коридора. Она ничего больше не говорила. Впереди простиралось бескрайнее ночное небо.
Я не знала, что сказать или сделать. С моего ракурса я видела только ее лицо в профиль. Она больше не улыбалась, вместо этого ее губы были слегка поджаты, образуя прекрасный угол с линией подбородка и челюсти, такой же точный и изысканный, как линии картины гунби. Когда она стояла на фоне чернильно-черного неба, в развевающемся на ветру чаншане, который свободно спадал с ее плеч, в ней появилось что-то немного неземное, почти иллюзорное. На мгновение я почти уверилась, что она вот-вот взлетит вверх, чтобы присоединиться к рядам небесных существ.
Мне нужно было что-то сказать. Я откашлялась.
— Как ваша рана? — пробормотала я, — Как вы себя чувствуете?
Она неосознанно коснулась руки.
— Моя горничная сменила повязку. Теперь все в порядке.
Я редко теряла дар речи. Хотя я вряд ли назвала бы себя кладезем красноречия или источником искрометного остроумия, в то же время я не была застенчивой и неловкой девчонкой. Но по какой-то непостижимой причине я не могла придумать ни единого слова для принцессы после этого безнадежно пустого «о».
В мире существует множество разных видов молчания. Есть молчание двух сердец и умов, сплетенных в одно целое, разделяющих единство, более глубокое, чем могут передать простые слова. Есть молчание, которое наступает во время обмена взглядами, полными тысячи нежных чувств, настолько красноречивое, что любые слова были бы излишними. Затем есть молчание, которое опускается, когда разговор принимает явно неприятный оборот, и единственное, в чем обе стороны могут согласиться, это то, что молчание предпочтительнее любых дальнейших слов. Я была абсолютно уверена, что неловкое молчание, которое нас охватило, не относится ни к первой, ни ко второй категории.
Я все больше нервничала. «Думай, Вэй Цзысун, думай!» — заставляла я себя, потерев бровь, — «Используй свой невероятно умный мозг и придумай что-нибудь, что снова заставит принцессу улыбнуться!»
Увы, даже самый великий ум бывает подвержен слабости. Я так сильно ущипнула себя между бровями, что лоб начал принимать форму горы Яньло, но как ни старалась, не могла придумать ни одной темы для разговора, которая бы органично вытекала из предыдущего и была достаточно интересной и обширной, чтобы мы могли обсуждать её практически бесконечно.
Я была горько разочарована в себе. Кроме того, нервные окончания наконец-то дали о себе знать, и место между бровями начало болезненно пульсировать. Смирившись, я опустила руку и подняла взгляд, вдруг увидев, что принцесса стоит прямо передо мной, скрестив руки на груди, и с насмешливым интересом наблюдает за моими мучениями.
— Я… — я долго запиналась, но так и не смогла ничего сказать. Ах, все эти щипки были напрасны!
Принцесса, казалось, была совершенно довольна, наблюдая за моими мучениями. Она молча изучала меня некоторое время, а затем внезапно протянула руку и провела пальцем по болезненному месту между бровями.
Прохладное прикосновение её кончика пальца и неуловимый аромат, оставляющий за собой шлейф, успокаивали пульсирующую боль. По непонятной мне причине, они также успокаивали мои расшатанные нервы. Понемногу я начала приходить в себя. Одарив принцессу своей самой лучшей улыбкой, я сказала:
— Ночь ещё молода, и мне совсем не до сна. Моя госпожа, не окажете ли вы мне честь присоединиться к беседе со мной при лунном свете?
Принцесса усмехнулась и потрепала меня по волосам.
— Сырой имбирь ведь не притупил твой ум, правда? Зачем ты сказала такую глупость?
Я расстроилась. Моя улыбка была признана «Лучшей улыбкой, мгновенно покоряющей сердца женщин» на нашей ежегодной церемонии награждения «Крепость бандитов», и я использовала одну из проверенных временем фраз для знакомства от Сюй Цзыци. И все, что принцесса смогла сказать по этому поводу, это: «Зачем ты сказала такую глупость?» Тем не менее, мне, по крайней мере, удалось вызвать у нее улыбку. В общем, неплохой день. Я улыбнулась ей в ответ.
— Когда принцесса улыбается, солнце восходит в небе, — провозгласила я, покачивая головой в такт словам, — Когда принцесса улыбается, птицы начинают петь, когда принцесса улыбается, ветер танцует, разбрасывая росу…
— Ммм, — вмешалась принцесса, энергично кивая. Ее глаза сверкали, и она явно пыталась сдержать смех, — А когда я кукарекаю, то точно такая же, как небесный петух.
Ах. Похоже, я переборщила с лестью... Я неловко потерла руки.
— Я хотела сказать… ах, вы понимаете, что я имею в виду, принцесса.
Принцесса слегка поджала губы и бросила на меня косой взгляд.
— Какая же ты красноречивая. Как такой милой девушке, как ты, удалось перенять столько дурных привычек от твоей бесчестной компании?
О, смотрите. И вот она снова стала властной и надменной. Я скривила губы, гадая, когда же я стану таким же мастером резких разворотов, как принцесса. Когда я освою этот трюк, может быть, мои своенравные подчиненные, Сюй Цзыци и И Чэнь, наконец-то проявят должное уважение к своему главарю! Затем я подумала о том, что до сих пор не получила ответа на письмо, которое отправила им голубем, и что понятия не имею, когда мне разрешат покинуть столицу и вернуться в свою крепость. Я невольно почувствовала себя немного подавленной.
Тогда я поняла, почему все говорили, что принцесса невероятно умна. Еще до того, как на моем лице отразилось уныние, она словно догадалась, что я чувствую, и пристально посмотрела мне в глаза, покусывая губу. Выражение ее лица было нечитаемым. Наконец, она глубоко вздохнула.
— Цзысун, ты сожалеешь, что согласилась на мой план?
Первым моим побуждением было всё отрицать, но как только я начала качать головой и прежде чем я успела что-либо сказать, принцесса снова заговорила.
— Честно говоря, я понимаю, насколько это для тебя обременительно, — она снова вздохнула, — Я втянула тебя в это дело импульсивно. Человек с твоим характером не подходит для дворцовых интриг.
Принцесса нахмурилась, и небо словно потускнело. Безо всякой причины я почувствовал внезапную боль в сердце.
— Не нужно выставлять меня полной дурой, — сказала я очень тихо, — На самом деле я очень хорошо приспосабливаюсь, знаете ли. Я знаю, что тот, кто убегает, живёт, чтобы сражаться в другой день, а тот, кто погиб в битве, никогда не сможет сразиться вновь. Я знаю, что лучше согнуться, чем сломаться, я знаю, как встретить и триумф, и поражение, и как относиться к ним одинаково. Я знаю, когда благоразумие — лучшая часть доблести, и я знаю, что тростник, гнущийся на ветру, переживает бурю…
Я замолчала, и с каждым словом моя уверенность становилась все меньше. Удрученная, я пнула перила.
— Ваше Высочество, зачем вы приехали в эту отдаленную провинцию? — спросила я, прежде чем успела себя остановить, — Почему вы попросили меня сыграть роль вашего принца-консорта? Это… это как-то связано с Чжао Ишу?
Глаза принцессы расширились от недоверия, и на ее лице промелькнула череда противоречивых эмоций. Ее губы беззвучно дернулись пару раз, прежде чем она наконец ответила: «Нет». Спустя долгое время она добавила:
Значит, общепринятая версия событий оказалась правдой? Я похлопала себя по груди, пытаясь избавиться от внезапно возникшего напряжения.
— Вам не нужно ничего от меня скрывать, — сказала я ей, — Все так говорят.
Это, казалось, заинтересовало принцессу.
— Кто такие эти «все»? — настаивала она, — Что же они все говорят?
— Простые люди, вроде меня, — угрюмо сказала я, — Все говорят, что вы влюбились в Чжао Ишу, но этот невежественный дурак, влюбился в Третью принцессу. Император даровал ему ее руку и сердце, и в день их свадьбы вы были совершенно убит горем и решили покинуть дворец, и вот так вы и столкнулись со мной, неудачником до восьмого колена. Насколько мне известно, вы хотите привезти меня во дворец только для того, чтобы отомстить Чжао Ишу.
Я все больше и больше возбуждалась по мере того, как говорила. Сама того не осознавая, я значительно приукрасила народные слухи в своем пересказе, превращая ее в худший вид избитой, чрезмерно эмоциональной мелодрамы. Принцесса зааплодировала. Она действительно зааплодировала!
— Какие же талантливые рассказчики эти простые люди, — сказала она.
Она положила руку мне под подбородок, подняла лицо и внимательно осмотрела его со всех сторон.
— Но я была бы плохим стратегом, если бы использовала тебя как средство мести. Твою внешность можно считать в лучшем случае приятной, тогда как Чжао Ишу широко известен как один из самых красивых мужчин в империи, прекрасный как нефрит.
Самый красивый мужчина в империи? К черту его! Он был всего лишь красивым личиком! Игрушка! В душе я обзывала Чжао Ишу тысячей разных ругательств, но это нисколько не облегчало накопившееся раздражение. Тогда мне пришло в голову, что оскорблять мужчину, в которого влюбилась принцесса, равносильно оскорблению самой принцессы. Оставалась лишь одна безопасная мишень, на которую я могла выплеснуть свои чувства. Я повернулась к ближайшим перилам и яростно заскребла по ним ногтями.
— Ой, прекрати, — сказала принцесса, — Если будешь продолжать царапаться, то превратишься в кошку.
Похоже, она всё ещё была в настроении шутить. Я проигнорировала её и продолжила атаковать перила. Какое тебе дело до того, в кого я превращусь? Последовала очередная долгая пауза.
Я как раз размышляла, не вернулась ли принцесса обратно в комнату, раздраженная моим непреклонным упрямством, когда она перехватила мою руку, царапающую перила. Ее прикосновение было слегка прохладным, очень нежно она раздвинула мои плотно сжатые пальцы один за другим и ободряюще сжала мою руку.
— Посмотри на себя, — сказала она, — Что тебе сделали эти перила? Перестань, пожалуйста, царапать их!
Под этим прикосновением растаяли все десять тысяч моих обид и разочарований. Я почувствовала прилив крови к голове, импульсивно перехватила ее руку и крепко сжала в ладонях.
— Принцесса, — сказала я так торжественно, словно давала клятву, — каковы бы ни были ваши причины, я сделаю все возможное, чтобы помочь вам. Я обещаю!
Принцесса ничего не сказала, но я заметила мимолетную нежность в ее глазах. Она осторожно высвободила свои пальцы из моих и повернулась, чтобы посмотреть через перила. Перед ней простиралось бескрайнее ночное небо. Луна сияла ярко, как иней, а дуновение ветерка было прохладным, словно вода.
Принцесса очень тихо что-то сказала мне, и от этих слов мое сердце вдруг раскрылось еще шире, чем ночное небо, стало еще ярче, чем луна, и еще более отдохнувшим, чем если бы меня успокоил этот легкий ветерок. Она сказала следующее:
— Не верь ничему, что тебе говорят обо мне другие. Доверяй только тому, что слышишь из моих уст.