Глава 27. Кость
Фан Хуайе в ужасе посмотрела в сторону своей кровати. Ей казалось, что всё тело оцепенело, рука, только что нечаянно коснувшаяся керамики, стремительно холодела, а готовый вырваться наружу крик застрял в горле. Когда это лицо принадлежало повешенному на дереве, глаза казались не такими страшными. Теперь же можно было разглядеть даже зрачки, оно казалось слишком реальным.
Она начала дрожать, охваченная ужасом. Оказывается, когда страх достигает предела, действительно можно потерять голос. Находившаяся рядом Фан Чжицуй заметила её состояние и резко повернула её к себе. Движение было таким сильным, что кровать задрожала, и им обеим, перепачканным пылью, пришлось вылезать из-под неё.
— Что случилось? — Фан Чжицуй достала телефон и посветила на неё.
Она заметила, что Фан Хуайе тяжело дышит, а лицо у неё неестественно бледное, и поспешила поддержать её. Фан Хуайе моргнула, ей потребовалось время, чтобы прийти в себя.
— Ты не видела? — она резко схватила Фан Чжицуй за отвороты одежды, не сразу найдя в себе силы ответить даже тихим шёпотом.
Фан Чжицуй озадаченно переспросила:
— Под кроватью, прямо под кроватью, перед моими глазами, — Фан Хуайе была сильно взволнована, а красные капилляры в её глазах покраснели, — Труп, который висел на камфорном дереве лицом ко мне. Ты что, не видела?
Выражение лица Фан Чжицуй слегка застыло:
— Я ничего не видела. Фан Хуайе, — она потрясла её за плечо и мягко сказала, — Успокойся.
Но Фан Хуайе было трудно успокоиться. Кто угодно не смог бы спокойно принять то, что эта штука находилась прямо перед лицом.
— Дай-ка я посмотрю, — вздохнула Фан Чжицуй.
Она нагнулась и направила фонарик телефона под кровать. Фан Хуайе среагировала с запозданием, не успевая остановить её, как Фан Чжицуй уже заглянула туда. Ей было страшно опустить голову и смотреть, но она не хотела, чтобы Фан Чжицуй пережила тот ужас, который только что испытала она сама. Заставив себя, она тоже наклонилась, чтобы взглянуть ещё раз.
Но там ничего не было. Только свет фонарика, преломившись в правом углу, ослепил их болезненной отражённой вспышкой. Однако лицо Фан Чжицуй вдруг посерьёзнело. Она сказала Фан Хуайе:
— Я залезу туда и посмотрю, что отражает свет.
Фан Хуайе крепко схватила её за руку:
— Нет, я полезу, а ты мне посветишь.
Она решительно залезла под кровать и обнаружила, что у стены рядом с ножкой кровати лежит что-то белое, похожее на палку. Обои на плинтусе, очевидно, были повреждены её недавними движениями, и эта палка выпала наружу. Фан Хуайе не успела рассмотреть, что это такое, просто схватила её и попятилась назад.
Она пришла сюда, чтобы найти старые фотографии. Теперь, когда они были у неё в руках, оставаться здесь не имело смысла. К тому же, комната старой бабушки вызывала у неё ужасное чувство тревоги. Не разглядев как следует, что же они вытащили из-под кровати, обе поспешно покинули это место и снова заперли дверь на замок.
Снаружи уже закончили обряд открытия золотого моста и вынесли несколько сотен фейерверков, оглушительно взрывающихся над головой белым светом. Фан Хуайе и Фан Чжицуй быстро вернулись в машину. Только когда в «старикане» заработал кондиционер, Фан Хуайе запоздало поняла, что вся спина у неё покрылась холодным потом.
Они включили свет в машине и внутри, и снаружи. Фан Хуайе наконец посмотрела на палку, которую всё это время сжимала в руке. На ощупь она была очень гладкой, чуть прохладной, фарфорово-белой, длиной примерно с предплечье и толщиной в полтора пальца. Она была отполирована до гладкости, а поверхность блестела и именно поэтому отражала свет.
— Что это? — Фан Хуайе взвесила её на руке, — Довольно увесистая.
Она протянула её Фан Чжицуй, предлагая посмотреть. Фан Чжицуй взяла её, несколько минут внимательно разглядывала, и выражение её лица становилось всё мрачнее.
— Что случилось? — с тревогой спросила Фан Хуайе.
Но Фан Чжицуй убрала эту вещь и только сказала:
— Давай сходим к тёте Чжэ, пусть она посмотрит.
Тётя Чжэ должна была помогать вести вторую половину ночной церемонии, но, вероятно, благодаря успешному завершению открытия золотого моста, все оставшиеся ритуалы на вторую половину ночи были отменены Фан Юй, которая опасалась новых осложнений. Тётя Чжэ смогла уйти пораньше.
Фан Чжицуй уже собиралась завести «старикан», как вдруг по окну шлёпнула грязная рука. Ещё более перепачканная, чем они, Фан Цинъюэ вместе с Мэйтань стояли снаружи. Она двигалась украдкой, и только убедившись, что никто не наблюдает, быстро понизила голос и сказала:
— Быстро впустите меня! Возьмите меня с собой к тёте Чжэ.
Фан Чжицуй молча отперла дверцу машины. Фан Цинъюэ мигом юркнула внутрь вместе с собакой, и только когда машина тронулась с места, она глубоко вздохнула и расслабилась. Фан Хуайе, глядя на неё, одновременно хотелось и плакать, и смеяться. Даже недавний страх от посещения комнаты покойной, значительно поубавился.
— Что с тобой? Как тебя угораздило так перепачкаться в грязи?
Фан Цинъюэ принялась жаловаться:
— Во всём виновата Цуйцуй! Она прислала мне сообщение и велела немного пошуметь.
Она достала свой старенький кнопочный телефон, на экране действительно высветилось сообщение с номера Фан Чжицуй, служащее неопровержимым доказательством.
— И что мне оставалось? Пришлось бегать с Мэйтань по всей площадке. Бабушка Юэ отругала меня и велела спуститься, а потом ещё и Фан Юй отчитала меня как следует. Я не выдержала и сбежала вместе с собакой. А бабушка Юэ почему-то велела меня догонять, и я так перепугалась, что пришлось зарыться в грязь.
И почему бы это? Она бегает ночью с собакой где попало, и если случится беда, как бабушка Юэ и Фан Юй будут отчитываться перед её семьёй? Или перед Фан Жунхуа? Фан Цинъюэ до такого не додумалась, поэтому самодовольно и радостно тараторила:
— Я такая крутая! Я от них удрала и спряталась возле вашей машины, чтобы вас дождаться. Только чуть-чуть задремала, но хорошо, что у Чжицуй машина с громким мотором, он меня разбудил. Это же называется двигатель, да?
Её мысль была ясной, а речь текла гладко. Фан Хуайе обнаружила, что глупость Фан Цинъюэ не была настоящей глупостью. Пусть её ум был как у маленького ребёнка, но оставался ясным и сообразительным. Просто она видит вещи под другим углом и всегда радуется с детской непосредственностью.
— Да, называется двигатель, — Фан Хуайе улыбнулась, но, увидев в зеркале заднего вида выражение лица Фан Чжицуй, тут же стёрла улыбку с губ.
Фан Чжицуй редко бывала такой мрачной. С посторонними она холодна и немногословна, а рядом с Фан Хуайе приветлива и улыбчива. Но обычно она всегда оставалась спокойной и уравновешенной. Никогда прежде у неё не было такого непроницаемого выражения, словно она столкнулась с какой-то невероятно трудной задачей.
Что случилось? Проблема в той белой палке?
В машине не смолкал только голос бормочущей что-то себе под нос Фан Цинъюэ, но вскоре и она, утомившись, уснула. В салоне слышался только храп Мэйтань и дыхание Фан Цинъюэ. Когда впереди показались знакомые огни, Фан Хуайе не выдержала и спросила:
— С этой штукой что-то не так?
— Есть кое-какие проблемы, — кивнула Фан Чжицуй, заворачивая палку в полиэтиленовый пакет. Её взгляд упал на лицо Фан Хуайе, и она, тихонько вздохнув, произнесла, — Кажется, я поняла, почему ты увидела под кроватью труп, который висел на камфорном дереве.
Фан Хуайе не совсем поняла эти слова. Только когда они с этой вещью вошли в дом и ожидавшая их тётя Чжэ, взглянув на палку, уверенно заявила, что это человеческая кость, и это заявление заставило девушку задрожать.
— Человеческая кость? — Фан Хуайе едва не решила, что ослышалась, и облизнула губы, — Вы уверены?
Откуда в комнате могла взяться человеческая кость? Дело начало развиваться в направлении, которое она с трудом понимала. Когда тётя Чжэ утвердительно кивнула ей, первой мыслью Фан Хуайе было, не арестует ли их в конце концов полиция? Не замешана ли старая бабушка в каком-нибудь убийстве?
В обычное время у обычного человека не может быть человеческой кости. Судя по предположению тёти Чжэ, это была кость из предплечья. Вспомнив, как она только что прикладывала её к своей руке, Фан Хуайе не удержалась и вздрогнула.
Кость была отполирована до блеска, было видно, что её часто держали в руках, оба конца были обработаны, и ей специально придали вид, чтобы она не отличалась от обычной палочки.
— Почему ты сказала, что знаешь, почему я увидела тот труп? — Фан Хуайе резко повернулась к Фан Чжицуй.
Та как раз наливала себе чай и посмотрела на неё красноречивым взглядом. Фан Хуайе сразу поняла:
— Ты хочешь сказать, что эта кость, возможно, принадлежит трупу с камфорного дерева? Но тот труп был совсем не похож на человека, — возразила она, — У него было не человеческое лицо. Хотя были глаза, но точно не человеческие.
— Вероятно, то, что ты видишь, это то, что кто-то хочет тебе показать, — прищурилась Фан Чжицуй и тихо сказала, — А что, если на самом деле это была всего лишь маска, скрывающая настоящее лицо?
— Маска? — Фан Хуайе слегка опешила, — Ты... у тебя есть какие-то догадки?
— У меня нет догадок. Я просто подозреваю, что то, что ты видела, не обязательно правда.
Любое отклонение от нормы, должно иметь причину. Как и в случае с трупом, где бы он ни появился, самая большая его аномалия — это жуткий лик, описанный Фан Хуайе. А у такого жуткого лица обязательно должна быть причина появления. Наиболее вероятным объяснением, которое пришло в голову Фан Чжицуй, было то, что нужно было скрыть настоящее лицо.
Аналогично как у трупа, висевшего на камфорном дереве, у которого поначалу тоже не было лица. Оно появилось только во время их второго похода, когда он почти исчез. Но в этот раз, по описанию Фан Хуайе, лицо появилось сразу.
Каждый раз это происходило после того, как страх Фан Хуайе перед предыдущим видением немного утихал, и появлялось что-то новое, ещё более ужасающее, не давая ей возможности внимательно разглядеть детали трупа. А Фан Чжицуй, чья смелость намного превосходила смелость Фан Хуайе, эти вещи вообще не являлись, и она могла анализировать только с её слов. До сих пор она ни разу не видела лица того трупа. Фан Хуайе помолчала, а потом повысив голос, внезапно спросила у задремавшей Фан Цинъюэ:
— Фан Цинъюэ, ты в прошлый раз сдёрнула с трупа ботинок. Под ним что-то было? Была ли там ступня?
Фан Цинъюэ вздрогнула от неожиданности, обняла Мэйтань и растерянно ответила:
— Не помню. Но, кажется, была? Иначе почему я никак не могла снять этот ботинок?
Фан Хуайе погрузилась в раздумья, а через мгновение взгляд её стал намного твёрже:
— Я должна снова сходить к камфорному дереву и посмотреть, во что превратился труп на этот раз.
Фан Цинъюэ посмотрела на неё и кивнула:
— Ты действительно этого хочешь? — Фан Чжицуй приподняла бровь.
Фан Хуайе только тут осознала, что сгоряча наговорила лишнего, виновато покосилась на тётю Чжэ и тихо добавила:
— Вообще-то я могу и одна сходить.
Эта фраза вызвала у тётушки Чжэ холодное фырканье и ещё щелчок по лбу от Фан Чжицуй. Девушка посмотрела на неё с некоторой беспомощностью:
— Ты больше не считаешь меня подругой, да? А какая широкая душа у тётушки Чжэ! Широчайшая! — Фан Чжицуй выставила большой палец и принялась её нахваливать, — Ты такая несчастная, как же тётя Чжэ оставит тебя в беде? Просто она уже в возрасте, ей неудобно бегать туда-сюда, вот она и посылает меня с тобой. А в молодости она была невероятно праведной! Ой!
Тётя Чжэ, раздражённая её преувеличенными похвалами, толкнула её ногой, искоса глянула на Фан Хуайе, сохраняя недовольный вид. Но в конце концов она лишь фыркнула, тем самым молчаливо соглашаясь, чтобы Фан Чжицуй пошла с ними. Фан Чжицуй захихикала, глядя на Фан Хуайе.
Девушка с усилием подавила улыбку, вспомнила о другом серьёзном деле и достала из кармана несколько фотографий, которые стащила из комнаты старой бабушки.
— Тётя Чжэ, вы застали старую бабушку молодой? — Фан Хуайе указала на девушку на снимке и почтительно спросила совета, — Мне кажется, с этими фотографиями что-то не так.
Тётя Чжэ посмотрела на фото и тоже удивилась:
— Определённо, что-то не так. Эта девушка не похожа на старушку. Когда мне было лет десять, ей было уже под шестьдесят, но она и в старости любила прихорашиваться и одевалась довольно модно.
— Я слышала от бабушки Юэ, что она с детства и до старости любила красоту.
Но поломав голову, они так и не смогли найти этому объяснения, поэтому пока отложили этот вопрос. Тётя Чжэ вспомнила о деле, ради которого она позвала их, и серьёзно продолжила:
— Я велела Фан Цинъюэ передать вам, чтобы вы пришли, потому что в опере Но кое-что прояснилось.