Глава 49. Искупление
— Вот почему ты не открыла его сразу, а отдала мне, — с некоторой досадой проговорила Фан Хуайе, принимая папку, — Посмотри на эту строчку, «заключение экспертизы».
Она перевернула последнюю страницу и показала Фан Чжицуй. Та приблизилась: внизу было три строки, три отрицательных заключения. Все три говорили об отсутствии родства между исследуемыми образцами.
Мать Фан Хуайе, Фан Мэнцы, не была биологической дочерью покойной, значит, Фан Хуайе и Фан Юй тоже не состояли в родстве, это было бесспорно. Но почему же Фан Юй и покойная старуха тоже не имели родственных связей? Разве это не слишком странно? Здесь крылось нечто неладное. И очень серьёзное.
— Дождёмся Лэ Цюнь, — Фан Чжицуй, глядя на результаты экспертизы, слегка нахмурилась, — Возможно, она сможет всё прояснить.
— Не могли ли подменить то, что мы отправили на анализ? Всё-таки вещи передавала Фан Жунхуа, и бабушка Юэ давала ей наставления, — предположила Фан Хуайе, — Вполне возможно, что волосы заменили, чтобы ещё больше запутать дело.
— Но в этом нет необходимости, — возразила Фан Чжицуй, — Мы сейчас находимся в положении, когда результат нам уже известен, а мы пытаемся восстановить ход событий. Подменять образцы для установления родства не имеет особого смысла. Потому что тётя Юй во всей этой похоронной церемонии... Она не договорила и замолкла. Фан Хуайе тут же спросила:
— Какую роль играла тётя Юй во всей этой церемонии? — Фан Чжицуй встретилась с ней взглядом, — Вернее, какую роль, кроме неё, никто не мог исполнить?
— Никто, кроме неё, не мог быть хозяйкой поминальной трапезы. В первый день похорон объезжать дома и сообщать о смерти тоже могла только она. А ещё во время выноса тела урну с прахом и поминальную табличку могли нести только она и Фан Чжитянь, — подвела итог Фан Хуайе и тоже невольно опешила.
В этих действиях было нечто общее. Их мог совершать только потомок или близкий родственник умершей. Но бабушка Юэ в конце концов принудила Фан Юй нести урну с прахом в гору, а значит, и к этому родственнику предъявлялись особые требования. Это должна была быть именно Фан Юй, и никто другой не годился.
Фан Юй считалась дочерью старой бабушки. То есть, по замыслу бабушки Юэ, обмануть Небеса должны были именно через дочь. Однако результаты генетической экспертизы показывали, что между тремя присланными образцами нет родства.
— Думаю, нужны более точные доказательства, — Фан Хуайе задумчиво подпёрла подбородок рукой, — Пожалуй, стоит дождаться Фан Жунхуа и Лэ Цюнь.
Фан Жунхуа не заставила себя долго ждать. Будучи женщиной умной, она понимала, что спасти бабушку Юэ можно только сотрудничая с ними, и медлить не стала. На следующий же день, проснувшись, она села в машину и поехала прямо к дому Фан Чжицуй. Но в её доме была только одна Фан Цинъюэ.
— Они? Ушли к тёте Чжэ, сказали, хотят перевезти сюда все статуи, которые выкопали в пруду, — сказала ей Фан Цинъюэ, собирая маринованные стручки фасоли, — Ты подожди здесь, они скоро вернутся.
Фан Жунхуа кивнула, вытащила плетёное кресло и уселась во дворе.
— Вчера у них были какие-то успехи? — спросила Фан Жунхуа.
— А? — Фан Цинъюэ почесала затылок, — Какие успехи?
— Ну, может, они вчера куда-то ездили и что-то выясняли?
— Они вчера днём действительно отлучались ненадолго, но куда ходили, я не знаю.
Они с Фан Хуайе днём действительно не сидели сложа руки. Хотя их предположения зашли в тупик, но с решительностью у них было всё в порядке. Они тотчас отправились по делам и привезли то, что искали. Только они об этом заговорили, как за воротами раздался шум подъехавшей машины. Красная малолитражка Фан Чжицуй уже стояла у входа. Увидев во дворе Фан Жунхуа, они ничуть не удивились и буднично попросили:
— Приехала? Помоги занести вещи.
Не успела Фан Жунхуа опомниться, как Фан Чжицуй и Фан Хуайе уже начали выгружать из багажника статуи. Две статуи Мому вытащили наружу, одна была туго перевязанная верёвками, другая с безвольно опущенными по бокам руками. Фан Чжицуй бросила ей квадратную коробку. Фан Жунхуа взвесила её в руке, и оказалось неожиданно тяжело.
— Что это? — не удержалась от вопроса она.
— Открой сама и посмотри, — усмехнулась Фан Чжицуй.
Улыбка была какой-то странной. Фан Жунхуа заподозрила неладное, но любопытство взяло верх. Она приподняла крышку и едва не ослепла. Золотые слитки. Внутри всё было заполнено золотыми слитками, блестевшими ровными рядами до самых краёв. Фан Жунхуа обернулась и заглянула в машину, где обнаружилось ещё четыре таких же коробки. Она невольно сглотнула и спросила:
— Спроси у неё, — Фан Хуайе, занятая руками, кивнула в сторону Фан Цинъюэ.
Фан Цинъюэ неуверенно ответила:
— Должно быть, старая бабушка оставила в пещере.
Когда накануне они заново сопоставляли улики, Фан Хуайе поняла, что слова Фан Чжицуй были очень разумны. Многое из того, что раньше им было непонятно, теперь, когда они узнали больше, начало проясняться. Например, в тот день, когда Фан Цинъюэ повела Фан Хуайе в пещеру, всё их внимание было приковано к статуе Мому.
Тогда они едва могли спасти свои жизни, и им было некогда обращать внимание на то, сколько в пещере золота и драгоценностей. Они забрали с собой лишь то, что могли унести, и всё оставили у тёти Чжэ. Только сегодня, когда они собрались перевозить вещи, Фан Чжицуй вспомнила об этом.
Когда они выносили статую Мому из пещеры, Фан Цинъюэ сказала, что, поскольку она выполнила поручение старой бабушки, остальными вещами можно распоряжаться по своему усмотрению, и если они захотят, то могут всё забрать. Это означало, что у всего, что было в пещере, была единственная цель, чтобы туда попала кровь Фан Хуайе. А после того как Фан Цинъюэ привела туда девушку, вещами могла распоряжаться только она сама.
Значит, эти золотые слитки и драгоценности на самом деле покойница оставила именно ей. Это соответствовало известным им фактам. Если старая бабушка считала её своей сестрой Фан Цзюаньсюань, то вещи, которые она оставила после смерти, на самом деле были предназначены именно ей. Когда Фан Хуайе это объяснила, Фан Жунхуа, цокая языком, воскликнула:
— Фан Юй не знает, — тихо сказала Фан Хуайе.
Если бы она знала, разве могла бы удовлетвориться двумя квартирами? Здесь стояло четыре маленьких ящика золотых слитков, и это было всё, что они могли спустить с горы самостоятельно. Это были не обычные десятиграммовые слитки; на вес они явно были тяжелее: один слиток тянул не меньше чем на тридцать граммов. Подсчитав все, получалось никак не меньше миллиона. А ведь ещё не посчитаны драгоценности, наваленные в пещере. Если бы Фан Юй узнала, она бы сошла с ума.
Пока они разговаривали, всё уже выгрузили из машины. Туго перевязанную статую Мому и несколько других статуй, выкопанных из пруда, поставили с одной стороны, а статую Мому из пещеры — с другой. Фан Хуайе и Фан Чжицуй принялись доставать золотые слитки и восстанавливать формацию из пещеры. Фан Жунхуа смотрела на это с болью в сердце:
— Эй, поаккуратнее! Каждая царапина, это же деньги, потраченные впустую!
Она быстро подошла к воротам, выглянула наружу, а потом наглухо заперла их, боясь, что кто-то увидит. Когда она обернулась, девушки уже закончили. Куда бы она не посмотрела, взгляд упирался в ярко-жёлтое золото, так что рябило в глазах. В самом буквальном смысле ослепляло.
Никто не может устоять перед золотом, и никто не жалуется на головокружение от него. Но если от этого золота действительно начинает рябить в глазах, значит, с расстановкой что-то не так.
— Что это за последовательность? — с трудом оторвала взгляд от золота Фан Жунхуа.
— Не знаю, — ответила Фан Чжицуй, — Я спрашивала тётю Чжэ, но она тоже не знает. Это несложное построение, оно выстроено по расположению небесных столпов и земных ветвей. Отчего же тогда рябит в глазах? Порядок расстановки мы можем восстановить, но не его эффект. Когда тётю Фан толкнули на статую Мому, мы думали, что случится что-то страшное, но ничего не произошло. Так и не поняли, для чего оно было нужно.
Спрашивать Фан Жунхуа было бесполезно, она ничего об этом не знала. Всё, что ей было известно, она знала со слов бабушки Юэ, с детства считала, что связываться с такими вещами к беде, и никогда в них не вникала.
— Когда ты свяжешься с Лэ Цюнь? — спросила её Фан Чжицуй.
— Лэ Цюнь сложно разговорить, — сказала Фан Жунхуа, — Она знает больше меня, но в этих делах она помогает только своему наставнику. Даже если её убить, она не расскажет того, что ей не велено рассказывать.
Фан Жунхуа подумала и ответила:
Выражение её лица было уверенным:
— Лю Цюньфан — самый важный для Лю Юэ человек. Вы говорите, что Лю Цюньфан ослепла, но Лю Юэ об этом наверняка ещё не знает, а если бы знала, то давно бы подняла шум. Вы смогли втянуть меня в это дело через бабушку Юэ. Чтобы найти того, кто сможет приструнить Лэ Цюнь, нужна Лю Юэ. Перед ней Лэ Цюнь не посмеет лгать, особенно когда речь заходит о её собственной матери.
Однако, представив, что может произойти, когда они привлекут к этому делу Лю Юэ, Фан Жунхуа одновременно и устало вздохнула, и обрадовалась. Вздохнула она потому, что Лю Юэ, хотя и выглядела как женщина деловая и решительная, обладала упрямым и мстительным характером. Если она узнает, что случилось с её матерью, она обязательно создаст Лэ Цюнь немалые проблемы. А обрадовалась она потому, что из троих, кто тогда ездил подавлять Фан Хуайе, она сама и Фан Цинъюэ уже получили по заслугам от девушки, и теперь, глядя, как Лэ Цюнь идёт той же дорогой, она, надо сказать, чувствовала некоторое злорадство.
— Хорошо, позже я свяжусь с ней, — кивнула Фан Чжицуй.
Фан Хуайе зашла в дом и вышла оттуда с папкой в руках. Она помахала ей перед Фан Жунхуа:
— Вчера ты дала нам отчёт. Ты его смотрела?
Фан Жунхуа налила себе чаю и покачала головой:
— Нет, я не смотрела. Я только упомянула об этом бабушке Юэ, а она сказала, что если вы просите меня что-то сделать, то я должна помочь. Поэтому я и отдала вам отчёт. Что там в итоге?
— У трёх присланных образцов нет родственных связей, — Фан Хуайе посмотрела на неё, — Образцы были мои, Фан Юй и, предположительно, Фан Цзюаньсюань.
— Погоди, — Фан Жунхуа потёрла висок, — Ни у кого из троих нет родства? Что это значит?
— Либо произошла ошибка и ты подменила волосы, либо третий образец принадлежит не Фан Цзюаньсюань, либо Фан Юй не родная дочь старой бабушки, — Фан Хуайе пристально смотрела на неё, не пропуская ни одного движения на её лице, — Как думаешь, какой вариант верен?
— Я… — Фан Жунхуа открыла рот, — Я ничего не делала. Сейчас мы партнёры, вы не можете меня подозревать.
На её лице не было заметно никакой вины, только сильное замешательство, как будто она действительно не понимала, в чём дело. Фан Хуайе усмехнулась:
— Я тоже думаю, что ты не стала бы так поступать. Поэтому мне нужно попросить тебя о ещё одной услуге.
С этими словами она достала два пластиковых пакета, в каждом из которых лежали пряди волос.
— Это волосы старой бабушки. Мы с Фан Чжицуй вчера нашли их в её старой комнате. Перед кремацией там оставалось ее тело, и в щелях осталось несколько волосков. А это те волосы, что остались в статуе бодхисаттвы. Возьми эти два образца и сделай ещё одну генетическую экспертизу на родство. Выбери самый быстрый вариант, деньги не проблема.
Фан Жунхуа взяла пакеты, ей и самой было любопытно, и прикинула время:
— Самый быстрый вариант занимает полтора дня. Результаты будут послезавтра днём.
— Ничего, это время мы можем подождать, — тихо сказала Фан Хуайе.
Фан Жунхуа кивнула, больше не задерживаясь, и поспешила отвезти образцы на анализ. Фан Хуайе подошла к Фан Чжицуй и села на пол рядом с ней, разглядывая две статуи Мому.
Взгляд Фан Чжицуй упал на туго перевязанную статую Мому. Она протянула руку и слегка коснулась красных верёвок. Они тоже были твёрдыми, а на ощупь — словно фарфоровые, но её интересовали не верёвки, а общая композиция.
— Помнишь, когда я увидела в горах двух бумажных человечков, то сказала, для чего они?
— Ты сказала, что они искупают вину перед Горным Духом.
— А как ты думаешь, что означает поза этой статуи Мому?
Фан Хуайе опешила. Туго перевязанная, сама себя связавшая на дне озера. Разве это не поза того, кто искупает вину?