Глава 50. Цепная реакция
Искупление вины. Перед кем искупали вину? Перед Горным Духом?
Два бумажных человечка искупали вину перед Горным Духом. А эти статуи божеств тоже? Насколько же тяжким должно быть преступление, чтобы добровольно призвать столько праведных божеств и удерживать её под водой?
— Возможно, это не просто искупление вины, а своего рода принятие на себя, — тихо произнесла Фан Чжицуй.
— Что ты имеешь в виду? — Фан Хуайе подняла на неё взгляд, полный недоумения.
— Раньше я смотрела по телевизору передачи о законе. В некоторых преступных группах один человек брал на себя всю вину, чтобы остальные могли избежать наказания, — сказала Фан Чжицуй, подперев щёку рукой и вглядываясь в туго перевязанную статую, — Как думаешь, может быть, это оно?
— Ловушка для Горного Духа — это обращённая вспять маленькая головка Мому на крыше. Под водой тоже находятся две обращённые вспять статуи Мому. Одна туго связанная, другая совершенно нормальная, за исключением того, что у неё не хватает одного глаза. Нормальную разбила Фан Чжитянь, но мне кажется, она должна быть похожа на эту, — Фан Чжицуй указала на статую Мому, стоявшую в центре золотого круга, чьи руки безвольно свисали по бокам, — Эти две статуи под водой, должно быть, как и бумажные человечки, представляют двух сестёр-близнецов. Одна олицетворяет старую бабушку, другая — Фан Цзюаньсюань. Я предполагаю, что это построение на самом деле связано с тем, что на крыше дома старой бабушки, которое заточило Горного Духа. В обоих случаях керамика и человеческая аура заменяют реальных людей. Если так, то наказание Небес должно перейти с реальных людей на керамические статуи. Но керамика не может умереть, поэтому это наказание будет постоянно обрушиваться на статуи Мому под водой, не имея возможности коснуться живых. В это время Горный Дух, будучи заточённым, превращает праведную энергию, которая должна была опуститься на дно пруда, в энергию обиды. Эта обида слишком тяжела, страдание слишком глубоко, они смешиваются со статуями Мому, и их трудно различить. Поэтому требуется подавление истинными божествами, иначе обязательно случится беда. Такой метод должен нанести определённый вред человеку, но он не сможет заставить человека, как утонувшую мать Лю Цюньфан, немедленно понести наказание. Это осуществимо. В то же время Горный Дух за пределами крыши смешал маски Но, которые используются для дарования благословений. Сам Горный Дух не может их принять. Энергия обиды уже опустилась в пруд, а благословения, рассеиваясь, не могут попасть туда и должны попасть куда-то дальше. Но в таком случае, если их конечная цель — воскресить Фан Цзюаньсюань, то есть тебя, куда же направились эти благословения?
Фан Чжицуй прищурилась и встретилась взглядом с Фан Хуайе. Если это предположение верно, то у благословений есть только одно место, куда они могли попасть. Единственная статуя Мому, с которой Фан Хуайе имела тесный контакт, находилась в пещере. Окружённая золотыми слитками, она была запятнана её кровью.
— Но под водой две статуи Мому, — нахмурилась Фан Хуайе, — А что насчёт другой?
— Другая, возможно, была лишь приманкой. Горный Дух не глуп. Ему нужно уничтожить только жизненную силу Фан Цзюаньсюань. Самое суровое наказание Небес тоже должно обрушиться на того, кто восстал из мёртвых. Жизненная сила Фан Цзюаньсюань служила приманкой, но на самом деле, первой принявшей на себя наказание, была статуя Мому, олицетворяющая старую бабушку. Туго перевязанная, сама себя связавшая на дне пруда, она одна принимает на себя всё, готовая к любой участи. Пока эта статуя не разбита, другая не пострадает. Но даже если эта разобьётся и с ней что-то случится, другая — неполная, поэтому и наказание, обрушившееся на Фан Цзюаньсюань, будет неполным. Это очень надёжный способ. Должно быть, покойница по этой же причине всю жизнь не покидала деревни. Возможно, она не могла уходить слишком далеко от этого построения, потому что с ним была связана её жизненная сила. Но когда ты вернулась, пользуясь случаем грандиозных похорон, у Горного Духа появилась возможность вселиться в Фан Чжитянь. Он разрушил построение в пруду и разбил статую Мому, олицетворявшую Фан Цзюаньсюань. Тем самым он фактически разрушил ловушку и обрёл немного сил. Помнишь, при каких обстоятельствах ты впервые увидела Фан Чжитянь и что она сказала?
— Она спряталась в погребальном одеянии и сказала мне, что старая бабушка очень скучает по мне и хочет поскорее меня увидеть.
— Но Фан Чжитянь всегда была объектом одержимости Горного Духа. Он, заточённый, мог поселиться только в ней, и именно она была главной преследовательницей, пытавшейся меня убить.
— Подумай, мы уже предположили, что Горный Дух с того момента, как ты вошла в деревню, использовал разные методы, чтобы уничтожить тебя. В первый же день после обеда ты встретила Фан Чжитянь, а потом, когда пришла ко мне домой, столкнулась с коброй. Но до этого случилось ещё кое-что: Фан Чжитянь «сглазили», она каким-то образом упала в воду и разбила неполную статую Мому под водой, тем самым направив нас на то, чтобы мы сами разобрали половину построения. Позже тебя затянуло в пруд, а когда я тебя вытащила, выяснилось, что ты не можешь выйти на главную дорогу. Очевидно, что когда ты только встретила Фан Чжитянь, у Горного Духа не было сил напасть на тебя. В то время в девочку, похоже, вселился не дух, а старая бабушка. Она сказала, что та велела ей сесть в погребальное одеяние, и той же ночью она внезапно надолго стала одержима, у неё светились глаза, а потом она снова пришла в норму. Помнишь, что она сказала, когда пришла в себя?
Фан Хуайе вспомнила слова, сказанные Фан Чжитянь той ночью. Её мозг пронзила какая-то мысль, казалось, все странные события того дня наконец выстроились в линию.
— Она сказала, что какая-то красивая сестричка, подобная тем, что были в «Путешествии на Запад», хотела, чтобы та пошла с ней, но старая бабушка зажала ей рот и велела не соглашаться, и тогда она пришла в норму.
— Похоже на то, что старая бабушка и Горный Дух боролись за контроль над сознанием Фан Чжитянь. Ты это имеешь в виду, да?
— Когда она впервые оказалась в погребальном одеянии, то не видела Горного Духа. В её сознании была только старая бабушка, и именно старая бабушка велела ей забраться туда. Тогда был первый день после смерти старой бабушки. Когда монах совершал обряд удержания души, она, как человек, знавший всю правду и прекрасно осведомлённый о состоянии Горного Духа, должно быть, приняла некоторые меры предосторожности. Погребальное одеяние олицетворяло её саму. Пока Фан Чжитянь сидела в нём, находясь под её контролем, Горный Дух не мог вторгнуться в её сознание. И только так можно объяснить те слова, которые девочка сказала тебе после того, как мы вытащили её оттуда. Только старая бабушка, которая всю жизнь хотела воскресить сестру, столько всего сделала, но так и не повидала тебя ни разу, могла сказать такие слова: «Рада тебя видеть, жаль, что не могла увидеть тебя раньше».
Солнце в зените светило прямо на статую Мому, и у Фан Хуайе рябило в глазах. Не обращая внимания на грязь, она откинулась назад, закрыла глаза и лениво проговорила:
— Но всё же её затея спрятать Фан Чжитянь в погребальном одеянии провалилась, когда мы её оттуда вытащили, и у Горного Духа появилась возможность вселиться в ребёнка. Он завладел ею, с помощью одной из статуй Мому привлёк всеобщее внимание и вытащил из-под воды большую часть построения. Когда Фан Чжитянь вернулась домой, старая бабушка смогла вытеснить Горного Духа из её тела, но к тому времени он уже, наверное, оценил её силы и понял, что подавить её для него не составит труда. Ты говорила раньше, что Горный Дух обязан исполнять свой долг хранителя и не может просто так нападать на людей, даже если сам страдает. При таких обстоятельствах старая бабушка и остальные при жизни должны были быть крайне осторожны в обращении с заточённым Духом, что уж говорить о том, когда они умерли и стали призраками. В теле Фан Чжитянь они могли одолеть его раз, ну, максимум два. Но Горный Дух не остался в теле ребёнка. К тому моменту его силы ещё не восстановились, но он смог наконец обрушить на Фан Цзюаньсюань наказание, которое не должно было пасть на старую бабушку. Теперь он мог нападать на меня без посредников, например, утянуть меня под воду и утопить в озере, заодно перекрыв мне путь выбраться из деревни и обратиться к врачу. Но, к сожалению, я не умерла.
Фан Хуайе за эти дни словно переродилась. Она основательно поднаторела в деревенских похоронах и фэн-шуй. Развивая предположения Фан Чжицуй, она сама выстроила стройную цепочку рассуждений, почти не отличавшуюся от её собственной.
— Но из наших выводов вытекают два неясных момента, касающихся Горного Духа. Первый: построение в пруду было разрушено. Бабушка Юэ участвовала в этом с самого начала. Почему она не помешала? Ведь она собственными глазами смотрела, как мы всё портим, — Фан Хуайе замолчала и лишь спустя долгое время тихо добавила, — Что касается второго неясного момента, это, в общем-то, и не неясность вовсе, я, кажется, уже во всём разобралась.
Фан Чжицуй опустила взгляд, убрала сухой лист со статуи Мому и с улыбкой спросила:
— Второй момент: все эти годы Горный Дух мог вселяться только в Фан Чжитянь. Если бы старая бабушка и остальные могли сделать так, чтобы меня не преследовали, им достаточно было бы отослать Фан Чжитянь прочь, но она всё время была здесь. Как и Фан Юй. В первый же день бабушка Юэ настояла на том, чтобы она осталась, даже когда та хотела отвезти дочь в больницу. Вероятно, потому, что в этом так называемом «обмане Небес» и Фан Юй, и Фан Чжитянь были необходимыми фигурами. Ни одна не могла отсутствовать. Поэтому, даже когда Фан Чжитянь в первый же день «сглазили», бабушка Юэ должна была оставить их здесь, как и в день похорон. Тогда, возможно, есть объяснение и тому, почему бабушка Юэ смотрела, как Горный Дух преследует меня у неё под носом.
Фан Хуайе беззвучно произнесла про себя этот нелепый ответ. Почему-то ей захотелось рассмеяться. Если бы преследовали не её, если бы не она оказалась на грани отчаяния, возможно, она бы восхитилась всеми этими хитросплетениями.
— Потому что для достижения конечной цели обмана Небес было необходимо, чтобы я, ничего не подозревая, подвергалась преследованиям Горного Духа, верно? И чтобы гарантировать, что я не умру, после того как я сама нашла магический круг на крыше, появилась Фан Цинъюэ. Она отвела меня в горы и заставила мою кровь попасть на статую Мому в пещере. Мы всё время думали, что это что-то плохое, но на самом деле на эту статую долгие годы нисходили благословения, и когда на неё попала моя кровь, эти благословения перешли ко мне. То, что я выжила после стольких преследований Горного Духа, не случайность и не везение, как мы думали раньше. Это потому, что я получила подарок, который они для меня давно приготовили. И самым главным доказательством этих рассуждений служит то, что история с походом в горы к статуе была не приказом бабушки Юэ. Старая бабушка велела Фан Цинъюэ сделать это ещё до своей смерти и заранее всё рассчитала. И когда она заточила Горного Духа, то уже начала накапливать эти благословения в пещере. Я права? — спросила Фан Хуайе, — Это только предположения, но если так подумать, почти всё, связанное с Горным Духом, становится стройным и логичным.
Фан Чжицуй похлопала ей, и весьма громко:
Фан Цинъюэ уже закончила перебирать фасоль. Она почти не слышала тихого разговора двух женщин, но теперь её привлекли аплодисменты Фан Чжицуй. Сидевшая рядом с ней Мэйтань тоже склонила голову набок, глядя на них, и помахала хвостом.
— Что случилось? — растерянно спросила Фан Цинъюэ.
— Ничего серьёзного, просто я наконец поняла кое-что, что меня давно мучило, — махнула рукой Фан Хуайе, — Но даже если мы выяснили, что старая бабушка сделала со статуей Горного Духа и почему он за мной охотился, это не даёт ответа на то, что нам действительно нужно знать. Главное, как именно им удалось обмануть Небеса, чтобы я, так называемая Фан Цзюаньсюань, могла жить открыто, нарушив мировой порядок.
— И, судя по событиям позапрошлой ночи, обман Небес не такой уж удачный, и Горный Дух всё ещё нападает на меня. Такое чувство, будто я исследую сюжет. Побочная линия с Горным Духом раскрылась, но основная линия по-прежнему покрыта мраком. Я только знаю, что ответ, должно быть, скрыт в этих похоронах. Если обман Небес свершился только к концу церемонии, то почему же я все эти двадцать с лишним лет прекрасно жила? И почему, если я жила хорошо, то должна была вернуться на эти похороны? На эти ключевые вопросы у меня нет ответов.
— Выяснили хоть что-то, и то хорошо. Это лучше, чем раньше, когда мы бродили в потёмках, имея столько улик и не зная, за что ухватиться. Всё, что можно прояснить, нужно прояснять, — сказала Фан Чжицуй, поднимаясь и протягивая руку Фан Хуайе, — Неизвестно, когда вернётся Фан Жунхуа, мы пока сами свяжемся с Лэ Цюнь.
Фан Хуайе взялась за её руку, поднялась и заодно отряхнула пыль с бёдер:
— Лю Юэ несколько дней назад уехала в Пинмэй, наверное? Непросто ей будет вернуться.
Фан Чжицуй, которая уже строчила сообщение Лю Юэ, ответила, не поднимая головы:
— Если она узнает, что за эти несколько дней, пока её не было, мать ослепла на оба глаза, она вернётся, как бы тяжело ей не пришлось в пути. Но это и к лучшему. Фан Жунхуа уехала в больницу, когда Лэ Цюнь узнает, что Лю Юэ вернулась и будет искать с ней встречи, она как раз успеет вернуться.
С этими словами Фан Чжицуй бесхитростно улыбнулась Фан Хуайе и протянула ей свой телефон:
— После этого, и она получит свою неизбежную взбучку.
Сообщение, которое она только что отправила Лю Юэ, получило ответ почти мгновенно.
Сестра Юэ, сегодня я заходила к твоей матери по делам. Она выглядит неважно, похоже, она совсем ослепла. Лэ Цюнь с ней не было. Ты всё же вернись и проверь её сама.