Глава 6. Два безумца и олень
Под покровом ночи лес казался ещё темнее, будто кто-то пролил густые чернила на степь. Тёплое дневное солнце давно исчезло за горизонтом, и лишь тонкая полоска серебристого лунного света пробивалась сквозь плотную крону деревьев. Вокруг царила полная тишина, и даже лёгкий хруст листьев под ногами охотников звучал так, словно кто-то тревожно и громко бил в барабан. Каждый шаг отзывался эхом в ушах, сердце начинало колотиться сильнее, а слух обострился до предела, боясь пропустить хоть малейшее движение. Состязание началось с самого утра, но удача, похоже, отвернулась от них: до самой темноты им не удалось добыть ни одного сто́ящего трофея.
— Ты случайно не разучился стрелять из лука? — прищурилась Алтанцэцэг, глядя на Отгонбаяра и насмешливо ухмыляясь.
— Конечно, нет! — фыркнул он, — Хотя, знаешь, после того как ты в прошлый раз сломала мой лук, мне пришлось изрядно попотеть, чтобы его починить. Но если вдруг я промахнусь, считай, что это специально, чтобы ты не расстраивалась.
— А, значит, теперь это моя вина? — хихикнула она, слегка толкнув его плечом, — Кто же знал, что ты такой упрямый, сам стрелу не можешь вытащить, а за мой лук цепляешься, как за жизнь.
Отгонбаяр прищурился, притворяясь обиженным:
— А кто постоянно прячет мои стрелы? Я ведь не слепой и помню, сколько их было. Или ты сплела из них венок и надела себе на голову?
— Может быть, — невозмутимо пожала плечами Алтанцэцэг, — Всё равно твои стрелы кривые, ими и травинку не свалишь.
На какое-то время между ними повисла тишина.
— Думаешь, стоило остаться с остальными? — спросил Отгонбаяр, скользнув взглядом по девушке, шедшей впереди. Её длинная чёрная коса мягко покачивалась за спиной.
Он был младшим сыном рода Батмунх, и с Алтанцэцэг они были неразлучны с самого детства, почти всё время проводя вместе, особенно на тренировках.
— Если хочешь, можем вернуться, — холодно отозвалась она, не оборачиваясь, — Поймаем пару зайцев для зачёта, и хватит. Но я сюда пришла не ради мелкой дичи, я хочу победить.
В её голосе слышалась нетрпение, от которого Отгонбаяр невольно вздрогнул. Он знал, насколько важно ей доказать, что она не просто дочка кагана, не просто принцесса племени, а настоящая охотница. Каждый шаг, каждое достижение она вырывала с боем, потому что от неё всегда ждали большего. Но…
— Но ведь… — он вздохнул, подбирая слова, — ночь в лесу — это не шутки. Если мы заблудимся… если что-то случится…
— Вот именно, — резко обернулась она. В её глазах, поблёскивающих в полумраке, сверкала решимость, — Если мы боимся, значит, нас не будут воспринимать всерьёз, и никогда не начнут.
Она вскинула подбородок, и Отгонбаяру пришлось признать, что в этот момент она казалась старше, чем было на самом деле. Её обычно мягкие черты, стали острыми, почти воинственными. Она напоминала ему кагана, сурового и несгибаемого вождя племени. Было бессмысленно спорить с такой Алтанцэцэг.
— Ладно, — тихо сказал он, постепенно успокаиваясь, — Ты права, но это не значит, что я не беспокоюсь о тебе.
Его голос стал мягче, а Алтанцэцэг неожиданно остановилась. Даже в темноте он чувствовал, как она внимательно на него смотрит.
— Ты… волнуешься за меня? — в её голосе прозвучало удивление.
Он смутился, но всё-таки ответил:
— Ну да. Ты рискуешь больше остальных. Если что-то случится, твой отец будет вне себя. Я не хочу, чтобы тебя наказали.
Она на мгновение замолчала, а потом вдруг тихонько рассмеялась. Этот смех звучал совсем иначе, не был колким или дразнящим, а мягким и почти ласковым.
— Ты ужасно мнительный, Отгонбаяр, — покачала она головой, — Если уж кто и вляпается, так это ты со своими безумными идеями и дурацкими шутками.
— Да неужели? — усмехнулся он, и напряжение между ними немного спало, — А кто это сказал: «Пойдём в самую чащу, там точно водятся олени»?
— Я говорила об олене, а не о каких-то кроликах! — фыркнула Алтанцэцэг и уверенно зашагала вперёд, — Ты не понимаешь… Отец всё время твердит, что я легко отвлекаюсь, что меня легко сбить с пути.
— Это неправда, — немедленно возразил Отгонбаяр, — Ты самая упрямая и целеустремлённая девушка из всех, кого я знаю.
— Это не обязательно комплимент, — пробормотала она, но вдруг резко остановилась, — Слушай!
Они оба затаили дыхание. Где-то вдалеке раздался хруст ветки, а за ним послышались тяжёлые, мерные шаги, словно сквозь подлесок пробиралось что-то огромное и живое.
— Олень? — прошептала Алтанцэцэг, поднимая лук. Её пальцы медленно потянулись к колчану.
— Может, это твоя совесть? — шепнул Отгонбаяр с усмешкой, не сводя глаз с силуэта впереди. Алтанцэцэг закатила глаза.
— Это что-то крупное… — прошептала она почти беззвучно.
Они двинулись вперёд, осторожно ступая по мягкому мху и стараясь не издавать ни звука. Лес становился всё гуще, а туман плотнее. Спустя несколько шагов перед ними открылась небольшая поляна. Луна, прорываясь сквозь быстро бегущие облака, на мгновение озарила окрестности.
И тогда они его увидели. В глубине тени под деревьями стояло огромное существо больше любого увиденного им оленя. Шерсть зверя серебрилась в слабом свете, а его широкие рога простирались в стороны, как древние ветви деревьев. Это был старый, величественный самец-олень, закалённый бесчисленными испытаниями. Он поднял голову и уставился на них взглядом, в котором читалась и сила, и немой укор.
— Ух ты… — выдохнул Отгонбаяр, — Это же…
— …настоящая добыча, — закончила за него Алтанцэцэг. В её голосе смешались страх и восторг, — Если мы возьмём его, никто больше не посмеет сказать, что мы не настоящие охотники.
— Но он слишком велик! — прошептал Отгонбаяр, — Ты же понимаешь, что если мы промахнёмся, он нас просто раздавит.
Алтанцэцэг на секунду замерла. Вся тревога, прятавшаяся под маской уверенности, нахлынула на неё. Он был прав: всего одна ошибка, и эта охота обернётся кошмаром, но отступить она не могла. Это был её шанс доказать, что она не просто дочь кагана, а сильная, решительная и достойная охотница.
— Отгонбаяр, — тихо произнесла она, не отводя взглядя от зверя, — Останься здесь и будь наготове. Если он пойдёт на меня, то отвлеки его стрелами.
— Что? Нет! — возразил он, но Алтанцэцэг уже исчезла в тени деревьев, обходя зверя кругом.
— Доверься мне, — прошептала она, и её фигура почти слилась с ночной мглой.
Отгонбаяр стиснул зубы, а его сердце бешено колотилось. Он не спускал с неё глаз, стараясь не моргать. Лось стоял неподвижно, но его уши подрагивали, улавливая малейшие звуки. Времени было немного. Он поднял лук и натянул тетиву, если что-то пойдёт не так, он будет готов. Но он верил в Алтанцэцэг. Она знает, что делает… правда?
Она двигалась, как тень, почти невидимая среди деревьев, только длинные пряди волос порой выскальзывали из-под мехового плаща. Лунный свет отразился в её глазах, в которых светилась почти пугающая решимость. Несмотря на леденящее сердце волнение, дыхание у неё было ровным. Это её единственный шанс. Если она отступит, страх поглотит её мужество.
Отгонбаяр следил за ней, не отрываясь, пальцы вцепились в тетиву. Всё тело напряглось до предела. «Почему ты всегда такая упрямая?» — думал он. Он мог смеяться над ней и дразнить её, но сейчас чувствовал только страх. Ради чего она рискует собой?
Олень внезапно вскинул уши и поднял голову. Отгонбаяр похолодел, а Алтанцэцэг тут же замерла за кустами, слившись с темнотой. Зверь тяжело топнул копытом. Он почуял их.
«Двигайся!» — мысленно молил её Отгонбаяр, — «Быстрее!» Он не успеет… если зверь нападёт, он не успеет её спасти. «У неё есть план. У неё… есть… план, она справится…» Но она выглядела такой крошечной, а олень был огромным и свирепым. Помогут ли его стрелы против такого зверя?
Вдруг Алтанцэцэг вытянула руку и медленно достала стрелу. Она коснулась тетивы и натянула лук. Всё в ней было сосредоточено, словно мир вокруг перестал существовать. Олень напрягся и дёрнул головой, готовый напасть в любой момент.
Отгонбаяр сжал зубы и замер на месте, он не отводил взгляда от Алтанцэцэг, чьи плечи были напряжены, как тетива её лука. Как только она выпустит стрелу, стоит ей отклониться хоть на волосок, и они окажутся на краю гибели.
«Пожалуйста... только не промахнись», — мысленно взмолился он, чувствуя, как кровь замерзает в жилах. Но это же Алтанцэцэг, его смелая и неустрашимая лучшая подруга. Она сможет это сделать.
Алтанцэцэг сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Она различала, как дрожат под кожей мышцы оленя и слышала его тяжёлое и хриплое дыхание. Он был совсем близко, слишком близко, чтобы она могла позволить себе ошибку. Эта стрела должна быть безупречной, иначе он бросится на неё, и второго шанса не будет.
Стрела со свистом разрезала воздух острым клинком вонзившись в тишину леса. Олень вскинул голову, но было поздно — стрела глубоко вошла в его плечо. Раздался яростный рёв, разнёсшийся эхом по всей округе. Но зверь не побежал прочь, а взревел ещё раз и, охваченный яростью, ринулся прямо на Алтанцэцэг.
— Нет! — закричал Отгонбаяр, забыв о необходимости скрываться. Он тут же поднял лук и выстрелил зверю в шею, чтобы отвлечь, но стрела лишь скользнула по шкуре зверя, не причинив вреда.
Сердце Алтанцэцэг сжалось, когда она увидела, как на неё несётя огромный олень, в глазах которого плескалась ярость, а острые рога нацелились прямо ей в грудь. Однако она заставила себя не поддаться страху и с криком рванула вбок, увернувшись от смертоносного удара в самый последний миг.
— Алтанцэцэг! — вновь крикнул Отгонбаяр.
Вся его сила словно внезапно пробудилась. Он гневно и отчаянно закричал и бросился вперёд, напрочь забыв обо всём.
Олень кинулся на Алтанцэцэг, но Отгонбаяр успел подскочить и всадить стрелу в его шею, словно копьё. Его движение было исполнено отчаяния и бесстрашия. Это не убило зверя, но оказалось достаточно, чтобы его замедлить.
Алтанцэцэг поднялась, сердце билось в горле, страх сжигал её изнутри, но она не останавливалась. Пока зверь отвлёкся, она схватила лук, натянула тетиву, дрожащими руками выпуская еще одну стрелу. Это было идеальное попадание в глаз. Олень взревел и зашатался, пытаясь удержаться на ногах, а потом рухнул на землю с глухим, тяжёлым грохотом.
Лес погрузился в тишину. Они стояли, тяжело дыша, и глядели на поверженного оленя, не веря, что это действительно произошло. Алтанцэцэг широко распахнула глаза и только теперь заметила, как сильно трясутся её руки.
— Ты... ты в порядке? — хрипло спросил Отгонбаяр, не выпуская из руки сломанную стрелу.
— Я... — девушка пыталась отдышаться, успокоить бешено колотящееся сердце, но когда их взгляды встретились, она устало, но искренне улыбнулась, — Я в порядке.
— Как всегда, — выдохнул он, и вдруг с облегчением рассмеялся, — Ты видела? Ты же попала в него!
— Да, — прошептала она, глаза её сияли, — Мы справились.
Они продолжали стоять, всё ещё потрясённые случившимся, но теперь в их взглядах появилось осознанием их общей, настоящей победы.
Отгонбаяр стоял рядом с ней, всё ещё тяжело дыша, но не мог сдержать улыбку. Он был выше её примерно на голову, широкоплечим и крепким для двенадцатилетнего мальчишки, словно легко мог поднять мешок зерна или большую вязанку дров. Его чёрные волосы вечно торчали в разные стороны, словно он только что подрался с вороньей стаей. Ни гребень, ни руки Алтанцэцэг не могли их укротить.
— Ты видел мой удар? — возбуждённо спросила она, сверкая глазами, и он понял: что страха больше нет, осталась только искренняя, детская радость.
— Конечно, видел! — рассмеялся он в ответ, хотя колени у него всё ещё подрагивали, и насмешливо заговорил, стараясь сохранить достоинство, — Но это только потому, что я отвлёк его! Так что половина победы моя, между прочим.
— Как бы не так! — она игриво толкнула его, — Тебя чуть не раздавили его копыта. Я спасла нас обоих! Так что добыча моя!
— Эй! — Отгонбаяр нахмурился с видом показной обиды, но в его глазах плясали озорные огоньки, — Если бы я не бросился на помощь, тебя бы уже расплющило, как лепёшку! Ты грохнулась перед ним, будто мешок с зерном выронили!
— Я не мешок с зерном, я… — Алтанцэцэг запнулась, явно пытаясь подобрать лучшее сравнение, но подходящего так и не нашлось, — Я не упала. Я… отступала!
— Отступала? — переспросил он, едва сдерживая смех, — Ты свалилась, как маленький кролик. Я уж думал, ты прикинешься мёртвой и затаишься, словно большой валун!
— Ах вот как, да? — фыркнула она, надув губы, но глаза её выдавали веселье, — Тогда кто это размахивал стрелой, как палкой, будто какой-то пещерный дикарь? Я, честно говоря, чуть не умерла со смеху, когда увидела, как ты бежишь. Признайся, ты хоть на секунду подумал, что он тебя раздавит?
Отгонбаяр на миг растерялся, вспомнив момент, как гигантское животное несётся прямо на Алтанцэцэг, а страх леденит сердце. Но теперь всё уже осталось позади, и он только тяжело вздохнул и пожал плечами.
— Конечно, не подумал, — с притворной самоуверенностью сказал он, расплывшись в широкой улыбке, — Я просто хотел показать ему, кто тут главный! Ты видела его морду, когда я замахнулся этой... — он оглянулся, нагнулся и вытащил из травы обломок стрелы, — … этой вот «палкой»?
Алтанцэцэг закусила губу, чтобы не рассмеяться, и только покачала головой.
— Да уж, он, наверное, до смерти перепугался, или, наоборот, чуть не лопнул со смеху, — пробормотала она с видом крайней серьёзности, но в голосе звенело довольство.
На самом деле, внутри неё бушевала странная лёгкая радость. Всё могло закончиться ужасно, но теперь, глядя на поверженного зверя, страх рассеялся, оставив после себя только восторг и гордость. Они справились. Она подбежала к туше и положила ладонь на массивное тело зверя, улыбаясь:
— Смотри! Он такой огромный! Наверное, самый большой олень, которого я когда-либо видела. И теперь он наш! Представляешь, что скажет папа, когда его увидит?
Отгонбаяр медленно подошёл, тяжело ступая, и осторожно ткнул мёртвого лося пальцем, будто проверяя, не притворяется ли он.
— Хмм, — протянул он, — он скажет, что мы с ума сошли. Или, скорее, ты сошла с ума. Хотя, если честно, накажут нас обоих.
Он лукаво усмехнулся, и глаза его заискрились.
— Ничего подобного! — весело воскликнула Алтанцэцэг, запрокидывая голову. Под лунным светом её тёмные волосы отливали серебром, и она казалась сказочным духом леса с сияющими глазами и румянцем на щеках, — Он скажет, что мы — лучшие охотники во всём племени!
— Конечно, скажет, — усмехнулся Отгонбаяр, закатывая глаза. Но тут его лицо стало серьёзным, — Только… как мы теперь это домой потащим?
Он посмотрел на тушу лося с внезапной тревогой, этот великан весил, должно быть, вдвое больше них вместе взятых. Алтанцэцэг замерла, округлив глаза. Она на мгновение задумалась, а потом виновато пробормотала:
— Я… об этом как-то не подумала…
Они переглянулись и в следующий миг снова разразились смехом, который сотрясал их тела и раскатывался по лесу, нарушая ночную тишину. Они смеялись, держась за живот, и едва стояли на ногах от переполняющего их счастья, как смеются только те, кто выжил в невозможном приключении и наконец может просто радоваться жизни.