Глава 2. Под небом бескрайней степи

Алтанцэцэг Батыр родилась осенью, в то время, когда степь уже украсилась золотистыми красками, а в колышущихся на ветру сухих травах прятались предвестия зимы. Дикие цветы, что носили её имя, начали увядать. Дневное тепло постепенно уступало место длинным вечерам и холодным ночам. Мать осторожно прижимала младенца к груди, укутывала в мягкие шкуры, а великий каган Хутула Батыр стоял рядом, гордо всматриваясь в лицо своей новорождённой дочери. Она была его четвёртым ребёнком, но особенной для него.

В первый месяц после её рождения племя готовилось к долгой зиме. Усиливали стены юрт, отгоняли скот на защищённые пастбища. Сам великий каган объезжал стойбища, проверял, всё ли сделано как надо. Люди взывали к небесному божеству Тэнгри и молили о милости, чтобы зима не принесла голода и беды. Но даже с молитвами приходилось тщательно делить запасы, ведь в суровые месяцы никто не знал, что ждёт впереди.

Холодный ветер проникал в каждый уголок степи, но в юрте великого хана всегда было тепло, словно внутри поселилась весна. Крошка Алтанцэцэг спала спокойно, убаюканная мягкой походкой матери и шелестом войлочных занавесей. Братья и сёстры с любопытством поглядывали на младшую, но играть с ней пока было рано.

Когда снег укрыл землю, пришла настоящая стужа. Ветра стали беспощадны, жизнь в племени замедлилась. Большую часть времени люди проводили в юртах, прячась от холода. Алтанцэцэг почти не покидала материнских рук, окружённая теплом и лаской. По вечерам семья собиралась вокруг очага. Старшие женщины рассказывали истории, полные мудрости, и древние предания о богах и предках.

Дети слушали их, затаив дыхание. Эти сказания были для них не просто рассказами, а живой нитью, соединяющей времена. И сегодня было так же. Амаржаргал под звуки моринхура, на котором играл её муж, заговорила тихим, певучим голосом:

— Когда я была такой же маленькой, как Найдвар, мой прадед говорил, что небесный бог Тэнгри — творец мира. Он живёт на самой вершине неба и управляет судьбой людей и племён. Он решает, кто будет процветать, а кто погибнет. Степь, ветер, солнце и звёзды — всё это воплощение Тэнгри. Мы верим, что он всегда следит за нашими делами и направляет нас.

Звуки моринхура чуть ускорились, как будто подчёркивая важность слов. Амаржаргал улыбнулась мужу, он всегда умел вложить в музыку дыхание истории.

— Старейшина Курта говорил, — продолжила она, — что мир родился в тишине вечной ночи. Было лишь бесконечное ничто. Тогда Тэнгри разорвал мрак и создал солнечный свет, а затем рассыпал по небу звёзды. Каждая звезда — его око, зорко следящее за землёй. Он слышит все молитвы, иногда дарит благословение, а порой посылает испытание.

Маленькая Алтанцэцэг, не понимая слов, всё же не сводила глаз с матери, словно упоённо слушая её рассказ. Её крохотная ладонь крепко держала прядь чёрных волос и сжимала, но не причиняла боли. Хутула часто повторял, что когда она вырастет, то станет лучшей лучницей степи.

— Чтобы умилостивить богов, мы устраиваем праздники и приносим дары. Наш род силён потому, что мы чтим традиции и боимся прогневать духов, — продолжала мать.

— Мама, какая легенда тебе нравится больше всего? — спросила Найдвар, наклонив голову.

Амаржаргал на миг задумалась, а потом улыбнулась:

— Дай подумать… Наверное, их две. Одна о рождении степи, а другая о первом шамане.

Музыка стала глубже и торжественнее. Кагану тоже нравились эти легенды.

— Слушайте внимательно. В начале времён на земле были лишь горы да леса, и людям негде было жить. Тогда Тэнгри призвал Баянаа, чтобы тот расчистил путь. Баянаа своим дыханием разметал горные хребты, а реки потекли по следам его ног, оставив плодородные равнины. Затем Тэнгри осыпал землю звёздами, и каждая звезда стала пучком травы. В высокой траве поселились звери, и с той поры степь стала благодатной землёй, где человек и природа живут в согласии. С тех пор мы почитаем её как священный дар небес. Помните, что каждый клочок земли под ногами священен.

Амаржаргал посмотрела на детей. На их лицах светились восторг и благоговение.

— Поздно уже, пора спать, — сказала она мягко.

— Расскажи ещё одну историю, мама! Всего одну! — взмолились малыши.

Она вздохнула, но уголки губ тронула улыбка:

— Хорошо. Только после неё сразу в постель. Договорились? — нарочито строго нахмурилась она.

Увидев, как она только делает вид, что сердится, Хутула не удержался и тихо рассмеялся. Амаржаргал тут же обернулась к нему:

— Ты смеёшься надо мной?

— Конечно нет, — он улыбнулся ещё мягче, — Как я могу смеяться над своей прекрасной и могущественной женой?

— Надеюсь, каган говорит серьёзно, — ответила она с лёгкой усмешкой и вновь повернулась к детям.

— История о первом шамане... Давным-давно, когда люди только появились на этой земле, они ещё не знали, как разговаривать с богами и духами предков. Тогда Тэнгри послал орла, своего вестника. Орёл нашёл человека с чистым сердцем и даровал ему силу говорить с духами, так появился первый шаман. С тех пор его потомки передают эти знания и силу из поколения в поколение. Шаманы умеют общаться с духами природы, предвидеть будущее, лечить болезни и вести людей по пути согласия с небом и землёй.

Когда рассказ закончился, лица детей казались взволнованными, словно им не терпелось задать вопросы.

— Всё, теперь спать, — сказал Хутула, улыбаясь и показывая им на постели.

Амаржаргал осторожно уложила маленькую Алтанцэцэг в колыбель и накрыла мягким одеялом. Дети послушно забрались в постели. Каган подошёл к жене и легко поднял её на руки. На фоне его высокой фигуры она казалась хрупкой, но в её взгляде была сила, способная покорить великого хана.

Когда свет погас, юрта погрузилась в тишину.

***

Внутри юрты стояла мягкая тьма, нарушаемая лишь потрескиванием огня. Тулун, закутавшись в тёплые шкуры, сидел у очага и смотрел на пляшущие языки пламени. Он ждал уже давно, надеясь, что отец позовёт его для беседы или учёбы. В последние годы Хутула всё чаще брал его с собой на охоту и тренировки, чтобы подготовить к будущей роли воина и кагана. Но сегодня было особенное утро: они должны были пойти на охоту вдвоём. Это будет не просто охота, но и время для отца и сына.

Тулун уважал и боготворил своего отца, но в серьёзных разговорах с ним всегда испытывал тревогу. Каган был не только вождём племени, но и мудрым наставником, знающим всё о степи.

Наконец тишину нарушил низкий голос Хутулы:

— Тулун, — он вошёл в юрту, накинув тяжёлый меховой плащ, — Сегодня я научу тебя тому, что должен знать каждый воин, чтобы выжить в лютую зиму.

Тулун вскинул голову и поднялся, готовый следовать за отцом.

— Возьми лук, — коротко сказал Хутула.

За пределами юрты свирепствовал пронзительный ветер, но Хутула не обращал на него ни малейшего внимания. Он привык к суровой стуже и теперь учил детей выживать в подобных условиях. Отец и сын молча шли по узкой тропе, утопая в снежном ковре. Снега было немного, всего три цуня глубиной, но под ногами всё равно слышался лёгкий хруст. Тулун шагал след в след за отцом, остро чувствуя важность этого урока.

Они поднимались всё выше, пока, наконец, не остановились на гребне низкого холма. Перед ними раскинулся безбрежный снежный простор, сливающийся с небом в туманной дымке. Каган замер, всматриваясь в белёсую даль.

— Что ты видишь? — спросил он, не оборачиваясь.

Тулун прищурил глаза, стараясь разглядеть хоть что-то сквозь метель. Он понимал, что это не праздный вопрос. Отец всегда учил его, что воина спасает зоркость. Он мечтал стать таким же, как Хутула: сильным, мудрым, достойным предводителем, и больше всего он жаждал услышать похвалу отца.

— Я… вижу только снег и ветер, — признался он после короткой паузы.

Хутула едва заметно покачал головой, но в голосе его не прозвучало ни капли укора:

— Степь никогда не мертва, даже зимой в ней полно жизни. Смотри внимательнее.

Он указал в сторону редкого кустарника, едва торчавшего из-под снега:

— Там, среди ветвей, могут прятаться звери. Они, как и мы, ищут пищу, только куда осторожнее. Зима для них не время спячки, а время испытаний. Она учит нас быть хитрее, быстрее и сильнее.

Каган повернулся к сыну:

— Ты должен не просто выслеживать добычу, но и уметь делать это в таких условиях. Вьюга может стать врагом, но может и союзником. Тот, кто понимает законы природы, выйдет победителем.

Они двинулись дальше и шли мягко, ступая беззвучно, чтобы не насторожить дичь. Тулун чувствовал, что это не обычная охота, а испытание, шанс доказать отцу, что он достоин звания воина.

Добравшись до опушки, Хутула жестом приказал остановиться. Они спрятались за колючим кустарником. Снежные хлопья тихо оседали на ветки, ветер еле заметно шевелил их, а на белой корке виднелись цепочки следов.

— Смотри, — шёпотом сказал каган, указывая вниз, — Это следы оленя. Видишь, как он идёт вдоль лесной кромки? Там снег тоньше и шагать легче. Олень всегда выбирает наиболее лёгкий путь. Запомни это. Зимой снег может быть твоим врагом… но станет другом, если ты начнёшь мыслить как хищник.

Тулун молча кивнул, запоминая каждое слово.

— Теперь твоя задача найти его и подойти на расстояние выстрела. Помощи не жди, — голос отца был спокоен, но строг, — Это твоя проверка.

Сердце Тулуна бешено заколотилось, но он постарался держать дыхание ровным. Закинув лук на плечо, он пригнулся и, неслышно ступая, пошёл по следу. Холодный ветер обжигал лицо, а пальцы ныли от холода, но он помнил наставление, что ветер скроет его запах.

Через несколько десятков шагов он заметил силуэт между деревьев. Олень стоял неподвижно, настороженно поводя ушами. Тулун замер, выжидая, чтобы сердце успокоилось, а затем медленно поднял лук и натянул тетиву.

Он глубоко вздохнул, выпуская белое облачко изо рта. На выдохе стрела сорвалась с тетивы, пронзая воздух тихим свистом. В следующий миг олень рухнул в снег, сражённый точным попаданием в глаз. Тулун не верил собственному успеху, пока не почувствовал тяжёлую ладонь отца на своём плече.

— Прямо в цель. Это твоя лучшая стрела, — в голосе Хутулы звучала неприкрытая гордость.

И от этих слов Тулун ощутил, как в груди разливается жар, способный согреть сильнее любого костра.

— Семья будет довольна добычей. Шкура твоя, сделаешь себе одежду. Это награда охотника, — сказал каган, указывая на поверженного оленя, — Ну что, воин, бери трофей, пора домой.

Дорога назад была долгой, снег и ветер выматывали силы. Но для Тулуна этот путь был лёгок, словно он нёс на плечах не оленью тушу, а собственную гордость. Он доказал, что теперь он не просто сын кагана, а охотник.