Глава 82. Обычные дни (часть 15)
Задолго до того, как было обнаружено, что дух пещеры не погиб, бабушка Гэ Сяо начала готовиться к тому, чтобы убить его снова, но на этот раз её целью было уничтожить его окончательно. Вчера, после целого дня обсуждений с тётей Чжэ и Лю Цюньфан, они уже придумали способ, имеющий большие шансы ну успех.
Силами обычных людей уничтожить божество, пожалуй, невозможно, даже злое божество не исключение, потому что людям из плоти трудно преодолеть преграды и лицом к лицу сойтись в противостоянии с пещерным богом, лишённым физического тела и представляющим собой скорее некую концепцию.
В районе Мяоцзян почитали многих духов, но существовали и праведные божества, к тому же, по удивительному совпадению, их прародительница и прародительница ханьцев оказалась одной и той же — богиня Нюйва.
На лекции в университете Фан Хуайе действительно доводилось обсуждать этот вопрос с преподавательницей и сокурсницами в рамках споров о происхождении Фу Си и Нюйвы, и Фан Хуайе запомнила это очень хорошо, поскольку за это масштабное задание давали полтора академических кредита, и она потратила немало времени на кропотливый поиск информации.
Идея, к которой в конце концов пришли Лю Цюньфан, тётя Чжэ и бабушка Гэ Сяо, также строилась вокруг этой общей первородной богини. В деревне Фанцзячун старешины впервые вступили в тесный контакт с божеством во время заточения духа горы: праведный дух относится к обычным людям спокойно и миролюбиво, а вот нечисть вроде Фан Хуайе, ступившую на порог их территории в самом начале, непременно требовалось уничтожить.
Лю Цюньфан не сомневалась, что в районе селения Цунлин тоже найдётся праведный бог, а если пещерный бог не погиб, то наверняка, подобно ей самрй, он некогда сотворил нечто с праведным божеством, из-за чего то утратило способность проявлять свою силу. Впрочем, им не требовалось выяснять досконально, что именно произошло, достаточно было опереться на чужую мощь. Воспользовавшись силой праведного бога, они уничтожат пещерного бога и тогда они обретут безопасность, а праведное божество вернёт себе свободу и снова установит контроль над этими горными лесами.
По приказу бабушки Гэ Сяо следовавшие за ней жители деревни Цунлин с фонариками в руках спускались вниз. Фан Хуайе и Фан Чжицуй не сходили с горного уступа и молча наблюдали за тем, что те делали.
Как и в прошлый раз, люди по очереди бросали внутрь свои ароматические палочки. Пещерный бог отвергал палочки тех, кто ему не приглянулся, и большинство сразу гасло, поэтому бабушка Гэ Сяо снова бросила вниз оставленные старшим поколением охранные талисманы против пещерного бога. Нынешние талисманы нарисовала тётя Чжэ: она превосходно владела ремеслом создания талисманов, и каждый её штрих нёс в себе весомую силу.
Отрешённое пение в пещере резко исказилось, заставляя ощутить всю боль, испытываемую пещерным богом, и Се Шацзя вместе с Ян Сяо, которую соплеменники принесли сюда и уложили на землю, болезненно скорчились, заливаясь слезами.
Пещерному богу было не до них, и жители деревни снова зажгли ароматические палочки, обмакнув их в собственную кровь, и забросили в пещеру. На этот раз погасла лишь половина благовоний, пение пещерного бога изменилось, напоминая то ли боль, то ли наслаждение. Бабушка Гэ Сяо, тоже услышавшая этот звук, сосредоточилась и громко произнесла:
Она вонзила в почву посох, которым некогда приводила в чувство Ян Сяо. Люди продолжали забрасывать ароматические палочки в пещеру, а сама она встала у самого проёма и громко запела. Это был незнакомый Фан Хуайе и Фан Чжицуй язык, язык мяо, обращённый с мольбой о помощи к вырастившей их прародительнице.
То ли из-за того, что ей уже доводилось противостоять божеству, Фан Хуайе сейчас ощущала перемены в окружающей обстановке с особой чувствительностью. Дело было не в затихшем ветре и не в умолкшем щебетании птиц, а в ином, не поддающемся описанию чувстве — в уюте и безмятежности, словно погружение в околоплодные воды, ощущении ещё более мягком, чем тогда, когда она встретилась с духом горы после мнимой гибели Фан Чжицуй. Она зябко повела плечами и посмотрела туда, откуда исходило это ощущение — на бабушку Гэ Сяо.
То, что предложила Лю Цюньфан, было безумной затеей. Она полагала, что пещерный бог смог одолеть праведное божество, возможно, потому, что действовал скрытно. Каждый раз он вселялся в одного человека, затем учительница привозила людей из других регионов, а значит они выходили рамки покровительства здешнего горного божества. Теперь же он, должно быть, окреп настолько, что начал зариться на местных, но всё равно сохранял уверенность, что ситуация под контролем и никто ничего не заметит.
Так почему бы не сыграть жестче и искусственно не создать новых пещерных дев? Если он не захочет, заставить его принять их принудительно, раздув его силы до предела, до такой степени, когда их уже нельзя будет игнорировать праведному богу, до такой степени, что даже сами небеса станут подгонять праведное божество разобраться с этим делом.
Подобная мысль казалась предельно безумной, обычным людям такое и в голову бы не пришло, однако бабушка Гэ Сяо обдумывала это меньше получаса и решила принять предложение.
Фан Хуайе была права: гениальность Лю Цюньфан граничила с безумием, она всегда была способна придумать план, где риск равен выгоде, и от которого невозможно отказаться.
Бабушка Гэ Сяо никогда прежде не думала, что можно задействовать силу праведного бога, но стоило прибегнуть к ней, как это приравнялось бы к установлению связи с божеством, и отныне в их деревне Цунлин разве сможет хоть какая-нибудь нечисть вредить людям и преступать границы? Это был метод выкорчевывания зла с корнем, сулящий баснословную выгоду при минимальных затратах.
Именно поэтому нынешним вечером здесь в засаде собралось столько людей: узнав о плане бабушки Гэ Сяо, они заранее смирились с возможностью жертв и безоглядно вверили свои жизни в чужие руки. Сегодня разрешалось только победить, проигрыш исключался.
— У неё получилось призвать его, — внезапно произнесла Фан Хуайе.
Сидевшая рядом с ней Лю Цюньфан ничего не видела, но повернула голову в её сторону:
— Да, — Фан Хуайе глубоко вздохнула, её взгляд был прикован к бабушке Гэ Сяо.
Старуха по-прежнему стояла сгорбившись и медленно покачиваясь, её руки, напоминавшие кору иссохшего дерева, крепко сжимали посох, такой же высокий, как она сама. Она с силой направила его в сторону края провала, но словно наткнулась на невидимую преграду, и кончик посоха завис в воздухе.
Из пещеры подул сильный порыв ветра, взметнувший сшитую бабушкой Гэ Сяо пятицветную одежду мяо. Обе её руки напряглись, а под кожей вздулись вены, и тётя Чжэ, находившаяся рядом, пришла ей на помощь. Вдвоём они совместными усилиями вдавили кончик костыля на полдюйма вниз.
— Сяо Байтянь! Чжай Фан! — сквозь зубы крикнула бабушка Гэ Сяо.
Они поспешно передали Се Шацзя стоявшей рядом соплеменнице и бросились вперёд. Лицо Сяо Байтянь исказилось от боли: всего мгновение назад она не только приняла на себя половину сущности пещерного бога благодаря Се Шацзя, но и оставалась той единственной, кто и раньше слышал пение пещерного бога. Теперь в её голове схлестнулись три сознания разом, причиняя ей невыносимые страдания.
— Терпи! Какая бы боль ни была, терпи и прикончи его собственными руками! — громко крикнула ей бабушка Гэ Сяо.
Жители деревни Фанцзячун в той или иной степени улавливали отголоски голоса пещерного бога. Если раньше пение совмещало муку и удовлетворение, то теперь оно напоминало преисполненный предельной боли рев, но рев этот был непростым — он нёс в себе ментальное заражение.
Фан Хуайе и Фан Чжицуй слышали всё гораздо отчётливее и невольно прониклись бесконечным уважением к находившейся в эпицентре бури Сяо Байтянь. До чего же сильна девочка, ведь они, слушая издалека, испытывали головокружение и тяжесть в голове.
За исключением тёти Чжэ, все остальные жители Фанцзячуна находились на горном уступе. Конечно, они слышали не так отчётливо, как Фан Хуайе и Фан Чжицуй, но тоже ощущали непрерывный гул в ушах, будто там застряла назойливая муха, от которой никак не получалось избавиться.
— О боги, — Фан Хуайе тихо цокнула языком, пытаясь прикрыть уши руками, но звук всё равно проникал сквозь пальцы, — Большинство людей на площадке бросили благовония внутрь, значит, автоматически стали пещерными девами и по идее тоже должны всё слышать, почему же они выглядят так, будто ничего не происходит?
— Наверное, как и мы, они слышат лишь крошечную толику звука. При таком количестве дев сила пещерного бога рассеивается, и тот шёпот, что падает на них, на самом деле почти неразличим, — спокойно ответила Лю Цюньфан, — Пещерный бог умирает.
И впрямь дело обстояло именно так. Усилиями четырёх человек костыль полностью погрузился в пещеру. После очередного раздирающего душу вопля пугающее пение окончательно смолкло. Возможно, в глазах большинства всё исчезло именно так — мирно и бесшумно, однако Фан Хуайе показалось, что она услышала многократно усиленный звук поднимающегося теста, сопровождаемый долгим звоном в ушах, пока подоспевшая встревоженная Фан Чжицуй не поддержала её под руку, выведя из этого оглушающего состояния, и тогда на её лице проступило лёгкое недоумение.
— Разве ты не слышишь? — озадаченно спросила она у Фан Чжицуй.
В глазах Фан Чжицуй мелькнуло замешательство:
Только тут Фан Хуайе сообразила, что это был звук рассеивания пещерного бога, но на сей раз его расслышала лишь она одна, даже Фан Чжицуй ничего не уловила. Она честно призналась ей:
— Я услышала звук исчезновения пещерного бога.
Едва её слова смолкли, как кто-то испуганно воскликнул:
Все увидели, как бабушку Гэ Сяо и трёх её спутниц отбросила назад неведомая сила. Они рухнули на землю, тяжело и часто дыша, а из зева пещеры вылетели бесчисленные светящиеся точки светлячков. Миновав пещеру, они разлетелись в разные стороны по всему лесу.
Фан Хуайе невольно протянула руку, один светлячок замер на кончиках её пальцев, а затем снова упорхнул, излучая сияние. Это было прекрасное зрелище, какого им ещё не доводилось видеть.
— Мы что, победили? — раздался чей-то голос в толпе.
— Пещерный бог превратился в светлячков?
Негромкий шёпот постепенно усиливался. Смертельно уставшая бабушка Гэ Сяо лежала на земле, глядя в небо, а более молодая тётя Чжэ поднялась на ноги, бросила кости для гадания и вдруг рассмеялась:
— И надо же мне на старости лет ввязываться в такое опасное дело. Бабушка Гэ Сяо, примите поздравления.
В глазах бабушки Гэ Сяо блеснул огонёк:
— Можно сказать и так, — медленно проговорила тётя Чжэ, — Все дети из вашей деревни вне опасности.
Когда пещерный бог рассеялся, она погрузилась в беспамятство. Стоило их разговору добраться до остальных, все замерли, а затем раздался взрыв ликования, а молодые девушки со смехом подпрыгивали высоко вверх. Пожалуй, после пережитого они больше не осмелятся бездумно пренебрегать запретами о духах и божествах, о которых предупреждали старшие, и водить в горы туристов.
Фан Чжицуй тоже прислушалась и сделала расклад: выводы совпали с заключениями тёти Чжэ, но у неё всё же оставалась доля сомнений. Они с Фан Хуайе велели Лэ Цюнь и остальным присмотреть за Лю Цюньфан, а сами спустились вниз.
Чжай Фан восстанавливала силы быстрее Сяо Байтянь и поспешила поддержать двух пожилых женщин. На лишённом эмоций лице этой женщины сейчас проступила искренняя улыбка, и она принялась горячо благодарить тётю Чжэ.
Стоило ей двинуться с места, как окружающие тоже бросились помогать. Сяо Байтянь после пробуждения тоже мучилась от сильной головной боли: будучи избранной бабушкой Гэ Сяо следующей преемницей, она перенесла суровое испытание. Хотя выпавшие на её долю страдания длились недолго, они едва ли уступали той боли, которую испытала в своё время бабушка Гэ Сяо, пострадавшая от собственной сестры.
Поддерживаемая другими бабушка Гэ Сяо протянула руку и коснулась её головы:
— Ты умница, всё сделала отлично.
Опираясь руками о землю, Сяо Байтянь ощутила, как защипало в глазах, и в конце концов лишь приподнялась, прижавшись лбом к покрытой шрамами тыльной стороне ладони пожилой женщины.
В уголке, куда никто не обращал внимания, до смерти перепуганные Сюй Мэнъи и Ань Линь, всё ещё испытывая страх перед Се Шацзя, всё же пересилили себя. Тревога за подругу перевесила, и они тихонько подползли к ней, помогая ей опереться на себя.
— Шацзя, Шацзя! — понизив голос, испуганно позвала Сюй Мэнъи, боясь привлечь к себе внимание.
Ань Линь стояла с другой стороны и вдруг заметила широко раскрытые глаза Се Шацзя, после чего возмутилась:
— Раз ты проснулась, почему сразу не отозвалась?!
Се Шацзя ничего не ответила, продолжая смотреть в небо, потом подняла руку, разглядывая её, и вдруг рассмеялась:
Из-за слов Се Шацзя в её глазах мелькнула лёгкая искра страха, эта фраза словно подтверждала, что всё сказанное бабушкой Гэ Сяо и остальными — чистая правда.
— Мэнъи, Линьлинь, я наконец-то свободна, — не отвечая на их вопрос, она снова громко рассмеялась и повторила, — Только этого мало, этого недостаточно.
На её обычно тихом лице проступило некое подобие сожаления и злорадства, а голос утонул в раздававшихся позади радостных возгласах.
— Так пещерного бога всё равно не убить, — пробормотала она себе под нос.
Сказав это, она внезапно с силой оттолкнула Сюй Мэнъи и Ань Линь, вытащила из кармана заготовленные заранее ножницы и вонзила их себе в грудь.
— Шацзя! — пронзительно закричала распластавшаяся на земле Сюй Мэнъи.
Острие ножниц уже погрузилось в грудь, но чья-то рука перехватила бледное запястье Се Шацзя. Фан Хуайе и Фан Чжицуй опустились рядом с ней на корточки, прервав её движение.
— Обо всём ещё можно договориться, не стоит так легко расставаться с жизнью.