Глава 55. Могила
Утро в деревне не такое, как в городе. Здесь нет эффекта теплового острова, поэтому даже в жарком августе не слишком душно. Наоборот, ветер приносит прохладу, смешанную с ароматом риса. Фан Хуайе приоткрыла окно, положила подбородок на край и закрыла глаза, пытаясь прийти в себя. Лоб у неё был холодным, она поёжилась и отодвинулась. Сидевшая рядом Фан Чжицуй взглянула на неё и сказала:
— Лэ Цюнь сообщила, что уже приехала.
Сегодня они направлялись на гору, где похоронили старую бабушку. Вчера, после того как Фан Жунхуа принесла результаты анализов, девушки заново перебрали всю последовательность похоронной церемонии, особенно те части, в которых участвовала Фан Юй.
Особенность этих похорон была в их грандиозности и торжественности. Фан Юй проводила старую бабушку с величайшими почестями и пригласила множество родственников и знакомых. Во всей округе не нашлось бы ни одной семьи, которая потратила бы на похороны больше.
Несмотря на то, что по ходу действия случались разные неожиданности, каждый этап церемонии в итоге был завершён. Во время ста восьми поклонов пострадал монах, но его заменили другим, и обряд был доведён до конца. Открытие моста прошло гладко, без каких-либо инцидентов, на выносе тела сломался мост, и Фан Юй с девочкой хотели уйти, но не смогли, и в конце концов они всё же проводили гроб до могилы. А когда в самом начале Фан Чжитянь спряталась в погребальном одеянии, за этим явно стояла старая бабушка, так что в этом эпизоде проблем быть не могло.
Если и искать, где могла произойти ошибка, то только в двух моментах: прерванные сто восемь поклонов и то, что Фан Юй с Фан Чжитянь оглянулись во время выноса тела. Но в чём именно заключались эти ошибки, нужно было выяснять постепенно, исключая один вариант за другим. Времени было мало.
Прошлым вечером им позвонила Лэ Цюнь. Лю Цюньфан очнулась ненадолго, всего на несколько минут. Сначала она попросила привести Фан Хуайе, но, узнав, что той нет в больнице, передумала, выгнала Лю Юэ и осталась наедине с Лэ Цюнь, чтобы рассказать ей кое-что. Как заново запечатать керамическую головку Мому.
Дышала она тяжело и была в сознании не больше пяти минут. Понимая своё состояние, она не стала вдаваться в подробности, просто изложила способ и снова впала в беспамятство. Выйдя из палаты, Лэ Цюнь позвонила Фан Чжицуй и договорилась о встрече с ними на сегодня. Изначально Фан Жунхуа и Фан Цинъюэ тоже должны были пойти, но у первой была смена в больнице у бабушки Юэ, и утром она не могла освободиться. Что касается Фан Цинъюэ, её оставили дома присматривать за Мэйтань.
Когда они добрались до подножия горы, Лэ Цюнь уже ждала их там и стояла, прислонившись к машине. Одетая во всё чёрное, с короткими волосами до плеч, собранными на затылке в маленький хвостик она выглядела собранно и по-деловому. Увидев их, она достала из машины большой красный пластиковый пакет.
— Что это? — спросила Фан Чжицуй.
— То, что велела приготовить тётя Лю. Сразу скажу, я не уверена, что у меня получится. Если увидите что-то неладное, то, не раздумывая, уходите, и не смотрите на меня.
Девушки, шагая за ней, ответили согласием. Они поднимались в гору друг за другом и за всю дорогу перебросились лишь парой фраз. В основном вопросы задавали Фан Чжицуй и Фан Хуайе, а Лэ Цюнь коротко отвечала.
Лю Цюньфан была безумна, но умирать она не торопилась. Надо отдать ей должное, она действительно была мастером, раз за столь короткое время придумала способ заново запечатать Горного Духа. Однако что именно она задумала, Лэ Цюнь не говорила, попросив только, чтобы они следовали за ней.
Гора была невысокой, и чтобы подняться наверх, хватило получаса. Трупы змей, оставшиеся после их прошлого визита, до сих пор валялись на земле, некоторые уже начали разлагаться от жары, распространяя отвратительный запах. На земле также виднелись остатки разорванной бумажной фигурки, а та, что уцелела, всё так же висела на бамбуке и, скалясь, смотрела на них.
Лэ Цюнь подошла, сняла уцелевшую бумажную фигурку, испачканную кровью, и закрасив ей глаза чёрной тушью, запечатала их. Сделав это, она достала из красного пакета лопатку и принялась копать.
— Что ты задумала? — Фан Чжицуй, нахмурившись, схватила её за запястье, — Выкопать - это означает выпустить Горного Духа. У тебя есть способ снова запечатать его после? Ты ничего не приготовила, как же ты собираешься его запечатать?
Красный пакет Лэ Цюнь был плотно завязан, и его содержимое оставалось совершенно непонятным. Только когда она доставала маленькую лопатку, Фан Чжицуй успела заглянуть внутрь и заметила, что там не было ни талисманов, ни других ритуальных предметов, только три свёртка, обёрнутые чёрной тканью. По форме они напоминали три изогнутых ножа.
— Не волнуйся, у меня есть план, — ответила Лэ Цюнь, сверкнув глазами на Фан Чжицуй, — Чтобы начать, я должна сначала выманить Горного Духа. Если ты мне не доверяешь, зачем тогда вообще пошла? Вот что делает тебя такой неприятной, ты всё слишком глубоко продумываешь. Кроме младшей тёти Фан, ты никому не веришь, верно?
Фан Чжицуй, выслушав эту тираду, молча разжала пальцы:
— Хорошо, я посмотрю, что ты будешь делать.
Фан Хуайе, заметив, что они остановились, подошла поближе:
Лэ Цюнь достала из кармана бумажную салфетку, сломала рядом бамбуковую ветку, обернула бумагу вокруг неё, сделав что-то вроде маленького флажка, и воткнула в землю. Она снова ударила лопаткой, и когда показалась гладкая головка статуи Мому, бумажный флажок внезапно затрепетал на безветрии и заколыхался волнами. В лесу будто сразу стало на несколько градусов холоднее, и обычный щебет птиц в одно мгновение стих.
Воздух сделался зловеще тихим. Фан Хуайе, не отрываясь, смотрела на обнажённый кусочек статуи Мому. Дыхание её участилось, по спине пробежали мурашки. Фан Чжицуй, стоявшая позади, молча положила руку ей на плечо.
Лэ Цюнь сделала ещё один удар лопаткой, и статуя Мому полностью вышла на поверхность. Ветер в лесу стих. Прежде чем кто-либо успел осознать, что происходит, Лэ Цюнь вдруг резко швырнула красный пакет назад, крикнув:
Фан Чжицуй поймала пакет, и в тот же миг Лэ Цюнь толкнуло вперёд невидимой силой прямо на обломанную бамбуковую палку, чей острый конец был направлен ей в грудь. Женщина не могла сопротивляться и уже зажмурилась, ожидая удара, но боль длилась меньше секунды. Девушки, схватив её за руки, отдёрнули назад, и все трое рухнули на землю. Бамбук не пронзил её, и Лэ цюнь осталась жива.
— Ты с ума сошла? Это и есть план Лю Цюньфан? — не сдержалась Фан Чжицуй, — Если хочешь умереть, не делай это у нас на глазах!
Лэ Цюнь сильно ударилась при падении, и острый бамбук слегка задел её. С трудом поднявшись на ноги с двух тел, смягчивших её падение, она проговорила:
— Я не хотела, но Горного Духа больше нельзя запечатать. Это единственный способ, который придумала моя наставница.
Фан Хуайе, которую поведение женщины наполнило глухой злостью, встала на ноги, огляделась и холодно сказала:
Едва она договорила, как со всех сторон, как и в прошлый раз, стали собираться несметные полчища змей.
— Сможешь двигаться? — спросила Фан Чжицуй, быстро засыпав землёй керамическую головку, и затем легонько пнула Лэ Цюнь по ноге, — Если можешь, то вставай. Нас двое, и ещё ты, мы не справимся с таким количеством змей. Если есть силы, то нужно бежать.
Они подхватили Лэ Цюнь под руки и уже приготовились бежать вниз, но за это короткое мгновение змеи окружили их со всех сторон. Особенно плотно они заполонили тропу, ведущую вниз, и кишели там особенно густо. Женщина закашлялась и хрипло проговорила:
— В пакете, который я вам кинула, два изогнутых ножа.
Фан Чжицуй быстро достала их и один передала Фан Хуайе.
— Мы с Фан Чжицуй прорубим путь, а ты иди за нами. Справишься? — спросила Фан Хуайе, принимая нож и глубоко вдыхая.
В душе она была растеряна и не понимала, что именно задумала Лэ Цюнь, но сейчас было не до выяснений.
— Если будет время, объясни, что ты хотела сделать. Мы ещё не на краю гибели, тебе незачем умирать.
— Расчищайте путь, я пройду, сколько смогу. А если не смогу, то не обращайте на меня внимания.
Девушки уже стали опытными в убийстве змей. Путь вниз был отрезан, а подниматься вверх было слишком тяжело, поэтому они двинулись прямо, по горизонтали. На прямом отрезке змей было не так много, и несколькими ударами они расчистили себе путь. Но когда они вырвались из окружения, змеи не отставали и продолжали преследовать их, так что приходилось отбиваться и отступать, и этот способ отнимал много сил. Пробежав немного, Фан Хуайе уже тяжело дышала. Лэ Цюнь, сдерживая боль в груди, спросила:
— Да, — ответила Фан Хуайе, стискивая зубы, — Так что ты задумала?
Лэ Цюнь открыла было рот, но не успела ответить, как Фан Чжицуй опередила её:
— Она хотела заставить Горного Духа выйти за рамки дозволенного.
— Выйти за рамки? — переспросила Фан Хуайе, — Что это значит?
— Горный Дух до сих пор не переступал установленных правил и даже когда вселялся в Фан Чжитянь, то ни разу не причинил ей вреда. Все его действия подчиняются определённому порядку, и он не может его нарушить, — хрипло объяснила Лэ Цюнь, — Он не станет вредить обычным людям. Даже если его цель убить тебя, но по пути он ранит или покалечит меня, то он сам понесёт за это наказание. Моё участие в этом деле недостаточно велико, чтобы заслужить столь суровое наказание. Если Горный Дух потеряет свой статус, то утратит и свою силу. Тётя Лю сказала мне, что мы больше не можем удерживать Горного Духа, и его освобождение лишь вопрос времени. В прошлый раз, когда вы закопали головку Мому, атака змей прекратилась, но теперь, даже если мы её закопаем, змеи всё равно будут нас преследовать, и единственный выход — заставить его связать самого себя, позволив Небесам сковать его силу. Моя рана не смертельная, но достаточно серьёзная. Этого было бы достаточно, но вы мне помешали.
Фан Хуайе, выслушав её объяснения, наконец поняла, почему обычно столь сдержанная Фан Чжицуй разразилась бранью.
— Кто вообще в здравом уме мог придумать такое? — не выдержала она, — Сколько продлится это наказание? Выходит, каждый раз, когда он будет появляться, нам придётся подставлять кого-то, чтобы его поранили?
— Было бы хорошо запечатать его силы хотя бы на время, — с горечью ответила Лэ Цюнь, — Сейчас у нас нет даже этого времени. Я тоже не хотела раниться.
Они пошли по узкой тропе, и обогнув половину горы, уже начали различать очертания могилы старой бабушки. Натиск змей, преследовавших их, ничуть не ослабевал, и у них не оставалось другого выбора, кроме как продолжать идти вперёд. Когда они приблизились к пышной и просторной могиле, Фан Хуайе утратила все силы, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из горла.
— Хватит бежать, — сказала она, — Давайте остановимся и перебьём ещё одну партию. Я правда больше не могу.
Не только она, но и остальные тоже выбились из сил. Они согласились и приготовились встретить приближающиеся сзади полчища змей, но те добравшись до могилы, внезапно замерли. Фан Хуайе показалось, что она может прочитать в их маленьких, размером с горошину, глазах растерянность и недоумение.
Пауза была короткой. Большинство змей всё же двинулись к Фан Хуайе, но часть поползла к надгробию старой бабушки, издавая шипящие звуки, словно пытаясь что-то распознать языками. Одна змея вцепилась зубами в надгробие, другая увлекла за собой подгнившие подношения, стоявшие перед могилой, и опрокинула догоревшие палочки благовоний, так что пепел рассыпался по земле.
Фан Хуайе, вцепившись в нож, чувствовала, как силы покидают её. Она была девушкой из большого города, которая до этого в жизни не убила даже курицы, а теперь, меньше чем за полмесяца в деревне, она потеряла счёт змеям, что погибли от её руки.
— Когда-нибудь я пойду подрабатывать в супермаркет и буду разделывать рыбу, — выдохнула она в короткой передышке, — У меня так разрывается сердце, что я думаю поджечь этот лес к чёртовой матери, чтобы всё выгорело дотла.
— Поджёг — это смертельный приговор, — спокойно напомнила Фан Чжицуй, — Начальник деревни уже много раз нас предупреждала. Если ты такое устроишь, она придёт к дому старой бабушки и будет плакать три дня и три ночи. Возьми себя в руки. Кажется, змей стало меньше.
Действительно, стало меньше. Они бы не смогли шутить, если бы это было иначе. Фан Хуайе крепче сжала нож. После того как они перебили последнюю волну, змеи больше не прибывали, а оставшиеся собрались на просторной, величественной могиле, густо облепив её.
Фан Хуайе смотрела на них. Почему-то в этот момент она почувствовала странное помутнение сознания. Впервые она не видела в змеиных взглядах свирепости, наоборот, в них читалась какая-то растерянность и непонимание. Но не успела она осознать это, как вожак змей издал несколько шипящих звуков, и в считанные секунды этот клубок, словно приливная волна, рассеялся по лесу.
Фан Хуайе опустила взгляд на свои руки, которые были залиты кровью, и сжала губы. Почему? Почему они вдруг ушли? Ведь они преследовали её, чтобы уничтожить. Их цель могла закончиться только её смертью. Так почему же они ушли?
Здесь была только могила старой бабушки, холодный мрамор, под которым покоились её прах и вещи. Рука Фан Хуайе дрогнула. Она медленно подошла к могиле, глядя на высеченные на ней иероглифы. Её била дрожь от внезапно пришедшей в голову смелой догадки, но это была не дрожь страха, а волнение.
Уход змей означал, что в их понимании Фан Хуайе, или, точнее, та часть Фан Цзюаньсюань, что была в её теле, исчезла. Они поползли по могиле, в поисках чего-то и, должно быть, нашли достаточно правдоподобную информацию, чтобы уйти.
Целью старой бабушки и других было обмануть Небеса, заставить их поверить, что Фан Цзюаньсюань полностью исчезла из этого мира. Финалом похорон было погребение. Возможно ли, что…
— Фан Чжицуй, Лэ Цюнь, — тихо произнесла Фан Хуайе, — Как вы думаете, то, что вынесли из дома и похоронили, действительно был прах старой бабушки?