Глава 9. За пределами карты

Императорский дворец сиял, словно созвездие, раскинувшееся в ночном небе, как безбрежный океан света и золота. В залах горели мягкие лампы и масляные светильники, а на тяжёлых шёлковых гобеленах мерцали вышитые золотые драконы, будто оживая в отблесках огня.

Сегодня здесь ожидали особого гостя — Линь Боцина, странника из земель, что лежат за пределами Девяти Провинций. Его прибытие стало предметом шёпота и догадок; взгляды придворных неотрывно следили за входом, ожидая его первого шага и первого слова.

Перед началом пира принцесса стояла на балконе, наблюдая за спешащими туда-сюда слугами. За её спиной бесшумно возникла мать, императрица Хуэйжун, строго поглядывающая на дочь. Её осанка и взгляд были безупречно величественны, утончённое лицо обрамляли гладко убранные волосы, украшенные золотыми шпильками, а глубокий пурпур шёлкового одеяния подчёркивал её властное спокойствие.

— Сегодня важный вечер, — тихо, но отчётливо сказала она, положив ладонь на плечо дочери, — За тобой будут наблюдать не только наши подданные, но и будущие союзники. Не дай им усомниться в нас.

Чэнь Юйхуа кивнула, но в груди всё же поднялась горечь. Она понимала правоту матери, и всё же эти слова тревожно отозвались в сердце. Принцесса молча вернулась к своему месту рядом со старшим братом.

В зале царила торжественная тишина, лишь шелест одежд да приглушённые шаги нарушали её. Юйхуа с детства знала дворцовый этикет, но сегодняшний гость пробуждал в ней не столько почтительность, сколько живое любопытство. Подвески с жемчугом на её шпильках тихо звякнули, когда она повернула голову к дверям.

Чэнь Юаньсюнь, её брат и наследник по рождению, но не по праву первенства, сидел неподвижно, глядя в ту же сторону. Его спокойствие было лишь маской, девушка умела читать невидимые тени на его лице. Мыслями он был явно за пределами дворцами.

— Ты волнуешься? — тихо спросила она.

— Просто жду, — так же тихо ответил он, но взгляд его не отрывался от дверей, — Но сегодняшний вечер необычен.

Она хотела что-то сказать, но в этот момент створки распахнулись, и Линь Боцин шагнул в зал. Всё внимание потянулось к нему, как металл к магниту. В отличие от сияющих нарядов придворных, его одежда была простой, но изысканной: тонкая ткань с узорами, похожими на петляющие русла рек, несла в себе ощущение далёкой, нетронутой земли. Он склонился перед императором, который, облачённый в тёмно-золотое одеяние дракона, смотрел на него пристально и почти неподвижно. Бусины на короне императора мягко покачивались в такт его дыханию.

— Повелитель, — сказал гость, выпрямляясь, его голос был глубок и ровен, — Я, ваш покорный слуга, прибыл из далёких земель за пределами нашего представления. И я принёс дар, достойный императора.

В зал вошли четверо слуг, которые несли свёрнутый валиками огромный свиток. Когда они развернули его, по мраморному полу растеклось сияние красок и линий: это была карта, детально изображавшая реки, горные цепи и просторы пустынь, пробуждавшие желание исследовать их тайны. Карта оказалась не просто чертежом, а дверью в неизвестное, обещанием открытий, приключений и новых возможностей.

Император долго в неё всматривался, словно вглядывался сквозь бумагу в саму суть мира, а потом едва заметно кивнул. И в этот миг в зале воцарилась такая тишина, что можно было подумать, что даже воздух затаил дыхание. На карте были отмечены бесчисленные названия земель. Горные хребты некогда великого, но теперь исчезнувшего царства Байлинь, земли вдоль рек, подвластные роду Чжао, и бескрайние равнины за дальними рубежами…

— Эти земли, повелитель, — Линь Боцин указал на широкие просторы равнин, — живут по своим законам. Их природа сурова, но в ней заключена сама жизнь. Тамошние племена горды и независимы, чтут древних богов, и их дух невозможно сокрушить.

Долгое молчание прервала императрица Хуэйжун. Она встретилась взглядом с императором и потом, не отрывая глаз от карты, заговорила холодно и властно:

— У каждого народа есть свои тайны. Но что же делает эти земли столь сильными? Что дарует им этот особенный дух?

Линь Боцин на мгновение задумался, будто подбирая верные слова.

— Их сила происходит из их земли, Ваше величество, — произнёс он наконец, — Они живут в единстве с природой, не зависят от чужой воли и питаются только тем, что дают их края. В их мире нет жажды расширения, только лишь стремление к равновесию.

Чэнь Юйхуа слушала, нахмурив брови. Ей было трудно представить себе мир, в котором не стремятся к росту и завоеваниям. Отец с детства учил её, что процветание — это развитие и движение вперёд, а здесь сила, похоже, рождалась из сохранения. Она едва слышно спросила брата:

— Что он имеет в виду? Почему им не нужно большего?

Чэнь Юаньсюнь бросил на неё короткий взгляд и вполголоса ответил:

— Они сильны, потому что ни от кого не зависят, живут по своим законам, и в этом их стойкость. Их корни глубже, чем у многих, поэтому они мало подвержены внешнему влиянию.

Чэнь Юйхуа кивнула, но в её глазах оставалось недоумение, а её наивное мировоззрение ещё не полностью усвоило эту философию. Она привыкла смотреть на мир через призму великих династий, где развитие и контроль над другими народами считались естественным состоянием и критерием прогресса.

— Но если они не стремятся к большему, — тихо продолжила она, слегка нахмурив изящно очерченные брови, и посмотрела на брата, — разве их сила не ослабнет со временем? Можно ли жить, не двигаясь вперёд?

Юаньсюнь посмотрел на карту, затем снова на сестру и сказал задумчиво:

— В этом и заключается парадокс. Не всякая сила рождается из завоеваний. Для них жизнь — это не бесконечная погоня за ростом. Их устойчивость рождается из проных связей с землёй и миром. Их прогресс не в расширении границ, а в сохранении уже имеющегося. Это не упадок, а равновесие. Они распространяют своё влияние через союзы и покровительство, а не через завоевания.

Чэнь Юйхуа слушала молча, но в её взгляде всё ещё тлел огонёк непонимания. Мир, описанный братом, казался ей чужим. Для неё жизнь всегда означала движение вперёд, открытие новых знаний, расширение пределов своей державы, а эти племена, похоже, жили по законам, совершенно не совпадавшим с её представлениями.

— Но как можно не желать большего? — она уставилась на карту, — Разве постоянное сохранение не превращается в застой? Что можно получить от союзов с более мелкими племенами?

Юаньсюнь едва заметно улыбнулся, словно предвидел её вопрос.

— Для них это не застой, Ваше высочество, просто их путь совершенно противоположен нашему. Мы ищем роста, потому что это в нашей природе, а для них величие не в завоёванных землях, а в сохранённых сокровищах.

Чэнь Юйхуа на мгновение умолкла и отвернулась, не желая встречаться с братом взглядом. Этот разговор оставлял в душе странное, почти тягостное ощущение.

— Однако, — вдруг заговорил император спокойным, взвешенным тоном, — ни одна сила не способна превзойти время. Даже те, кто ищет равновесия, однажды столкнутся с вызовом, пришедшим издалека.

Линь Боцин, услышав его слова, медленно кивнул.

— Возможно, — произнёс он, — но те, чьи корни глубоко вросли в землю, способны пережить любую бурю.

Его фраза эхом разнеслась по залу, придавая моменту атмосферу несокрушимой силы.

***

Началось пиршество, и слуги начали неторопливо подавать угощения. Застолье открыли лёгкие закуски: тонкие ломтики маринованной редьки и имбиря на белоснежных фарфоровых блюдах, их острый аромат пробуждал аппетит.

Затем подали главное блюдо: нежную утку с хрустящей корочкой, которую подавали с тончайшими рисовыми лепёшками, густым соусом и тонко нарезанным зелёным луком. Чжао Юйхуа с любопытством наблюдала, как император медленно отрывает кусок утиного мяса, словно совершает ритуал. Она и сама наслаждалась этой едой.

Почти все гости пили вино, но принцесса не прикасалась к нему. Ей не нравился вкус алкоголя, и она довольствовалась жасминовым чаем. На десерт подали фрукты в тонкой карамельной глазури, похожие на тангулу. Красные яблоки и золотистые груши блестели, словно драгоценности, и хрустели на зубах.

Юаньсюнь молча переложил половину своей порции в тарелку сестры, и убедившись, что никто не заметил, обменялся с ней коротким, понимающим взглядом. Принцесса благодарно улыбнулась, она любила сладкое, будь то нежное желе из лотосового корня или пирожные с мёдом и сливочным кремом.

Принц задумчиво крутил в пальцах кубок с вином. Несмотря на внешнюю невозмутимость, усталость от долгого сидения уже давала о себе знать. В его движениях чувствовалось едва уловимое беспокойство, которое начинало тревожить Юйхуа.

— Ты ведь тоже чувствуешь, что сегодняшний вечер весьма необычен? — тихо спросил он, чуть наклонившись к ней, и в его взгляде мелькнул неподдельный интерес.

— Эти земли… — начала она, вспоминая карту, — Словно зовут нас.

Юаньсюнь кивнул, в глазах отразилось то же загадочное чувство.

— Думаешь, отец уже увидел в них возможность?

Юйхуа не ответила. Она знала: отец всегда смотрит дальше, чем остальные.