Глава 77. Обычные дни (часть 10)
Добравшись до вершины, они увидели широкий панорамный вид. Младшие женщины радостно осматривались по сторонам, а Фан Цинъюэ, которой редко выпадала возможность покинуть деревню, была атк взволнована увиденным, что её невозможно было удержать даже Фан Жунхуа.
— Тётя Цин, подожди минутку! — Фан Жунхуа схватила Фан Цинъюэ за руку, когда та попыталась убежать вперёд.
Позади них Лэ Цюнь и Лю Юэ помогали собрать кресло-каталку Лю Цюньфан. Следовало поблагодарить строителей туристической инфраструктуры, по крайней мере, дорога в деревню была бетонной и без ступеней, иначе Лю Цюньфан было бы действительно трудно перемещаться.
Едва выйдя из машины, Сяо Байтянь, поспешила к Сюй Мэнъи и её подругам. Она пообещала по телефону, что продолжит водить их по деревне для углублённого изучения. Их дипломные работы полностью зависели от этого места, и они были полны решимости исследовать его до конца.
Сяо Байтянь оказалась очень заботливой: изначально она взяла на себя обязанности по приёму гостей, и оставила Фан Хуайе ключи от комнат, в которых они теперь должны были жить. Первомай прошёл, наступило туристическое межсезонье, и свободных домов на сваях оставалось много. Бабушка Гэ Сяо специально выделила им лучшие комнаты, достаточно просторные, чтобы разместить по два человека в каждой.
Фан Хуайе помогла всем устроиться. Лю Цюньфан было трудно передвигаться, поэтому её разместили в одной комнате с Лю Юэ, чтобы та могла за ней ухаживать, остальные разместились по двое. Пока Фан Хуайе помогала Лю Юэ устраиваться, она отправила сообщение Фан Чжицуй. Ответ пришёл в тот момент, когда Лю Цюньфан окликнула её по имени.
— Фан Хуайе, отведи меня посмотреть на пещерную деву.
Лю Цюньфан не интересовалась ни пейзажами, ни туризмом, потому что всё равно ничего не видела. Пещерная дева привлекала её сильнее всего. Фан Хуайе ответила согласием и заодно взглянула на телефон.
Бабушка Гэ Сяо присматривает за ней. Приходите.
Фан Хуайе подумала и спросила:
Тётя Чжэ тоже пойдёт. Может, ты сначала вернёшься?
Телефон долго не отвечал. Когда Фан Хуайе и Лю Юэ уже выкатили кресло Лю Цюньфан на улицу, экран наконец мигнул дважды, и пришло сообщение от Фан Чжицуй.
Фан Хуайе уставилась на сообщение, подняла голову и увидела спешащую к ним Фан Чжицуй. Та поприветствовала Фан Хуайе и повернулась к Лю Юэ, которая застыла на месте.
— Что случилось? Почему не идём? — поторопила Лю Цюньфан.
— Ты? Ты… ты… — Обычно невозмутимая Лю Юэ выглядела так, будто увидела призрака.
Когда-то она своими руками помогала тёте Чжэ хоронить Фан Чжицуй, и та была мертва, совершенно мертва. А теперь она стояла перед ней живой, и Лю Юэ усомнилась, не призрак ли это. Она осторожно спросила Фан Хуайе:
Фан Хуайе не знала, что на это ответить. Фан Чжицуй, подойдя ближе и услышав это, чуть не рассмеялась в голос. Она уже смирилась с тем, что ей не избежать допроса и взбучки от тёти Чжэ, и потому просто улыбнулась Лю Юэ:
— Конечно, она меня видит. Здравствуйте. Эта старшая сестра и есть тот мастер, о котором говорила Хуайе?
Услышав этот голос, Лю Цюньфан тоже нахмурилась:
— Это наша заказчица, Дай Цин, — перебила её Фан Хуайе, не давая произнести имя, и в их глазах мелькнуло насмешливое выражение, — Сестра, о которой вы спрашиваете, дочь мастера, а мастер — это тётя Цюньфан.
Лю Цюньфан, казалось, что-то поняла, помолчала, а затем протянула руку к Фан Чжицуй. Та наклонилась, послушно подставив лицо её ладони и позволяя ей внимательно ощупать свои черты.
Лю Цюньфан исследовала её лицо, затем положила руку на её плечо и дважды сильно хлопнула. Теперь она не могла вымолвить ни слова от нахлынувших чувств. Недавнее желание увидеть пещерную деву исчезло, а её губы дрожали от волнения:
— Дай Цин? Дай Цин? Хорошо! Хорошая девочка, хорошая девочка.
— Мама? — растерянно спросила Лю Юэ.
— Быстрее, отведи эту Дай Цин к Фан Чжэ, она с ума сойдёт от радости, — Лю Цюньфан не позволила ей задавать вопросы, — И меня туда же везите.
Слушая её, Фан Чжицуй слегка изогнула губы и сделала вид, что не понимает:
— Тётя Цюньфан, а кто такая Фан Чжэ?
— Она очень сильный мастер, приехала вместе со мной. Уверена, встреча с ней тебя не разочарует, — с улыбкой сказала Лю Цюньфан.
Она пошла рядом с ними, а всё ещё не пришедшая в себя Лю Юэ бормотала себе под нос:
Фан Хуайе мысленно прикинула, что таких потрясений будет ещё как минимум четыре, и тихо ухмыльнулась.
Походка Фан Чжицуй смесь спешки и робости, пока она шла к той, кто её вырастила. Подойдя к двери тёти Чжэ, она сжала пальцы, но всё же постучала в дверь дома на сваях. Из-за двери донёсся вопрос Фан Жунхуа:
Фан Чжицуй обернулась, переглянувшись с Фан Хуайе, прочистила горло и как обычно ответила:
Стоило ей заговорить, в доме раздались беспорядочные звуки, и что-то стеклянное разбилось. Фан Жунхуа испуганно воскликнула:
Затем снова началась суматоха, шаги приблизились. Фан Чжицуй невольно сглотнула. В следующую секунду дверь распахнулась, и тётя Чжэ уставилась на неё через порог. Её лицо оставалось бесстрастным, но стоило ей увидеть Фан Чжицуй, как она судорожно вцепилась в дверную ручку. Фан Чжицуй прикусила губу и заискивающе поздоровалась:
Когда трое оставшихся узнали, что Фан Чжицуй жива, им сказали впредь называть её только Дай Цин, поэтому Фан Жунхуа, Фан Цинъюэ и Лэ Цюнь чувствовали, будто их мозг сейчас сгорит от боли. Возможно, такие бывалые люди, как Лю Цюньфан и тётя Чжэ, сразу поняли необычность ситуации, но для них это было просто невероятно.
Сколько же силы нужно, чтобы человек воскрес из мёртвых? Даже зная, что настоящая «воскресшая» — это Фан Хуайе, они не слишком сильно размышляли над этим фактом, потому что Фан Хуайе никогда не умирала на их глазах. Поэтому, осознавая, что возможно она и есть воплощение Фан Цзюаньсюань, в это всё равно было трудно поверить. С Фан Чжицуй всё было иначе: это они своими руками вытащили её из пруда, прикасались к её холодному, разбухшему телу, своими глазами видели её похороны.
Дверь дома на сваях была плотно закрыта. Несколько человек сидели на корточках снаружи, время от времени поглядывая на вход, но Фан Хуайе положила сверху шумоизоляцию, которую им дала бабушка Гэ Сяо, поэтому ничего не было слышно. Фан Чжицуй не признавала, что она Фан Чжицуй, Фан Хуайе тоже не признавала этого, но все прекрасно понимали, что это она. Ситуация казалась абсурдной, сбивая с толку и не давая возможности осмыслить происходящее.
— Помоги мне, — Лю Юэ, у которой затекли ноги от сидения на корточках, оперлась на Лэ Цюнь и тихо продолжила, — Мама сказала, что с этого момента нам нельзя упоминать её имя, и называть только Дай Цин. Ты же столько лет ходила за моей мамой хвостом, ты поняимаешь, что происходит?
— Сестра, если бы я поняла, разве я сидела бы здесь с вами на корточках?
С того самого момента, как они вошли в дом на сваях, остальные принялись допытываться у Фан Хуайе, что же происходит, но та всё отшучивалась, что «Фан Чжицуй умерла», и что «это её новая подруга Дай Цин». Она наотрез отказалась рассказывать, что на самом деле случилось.
Фан Хуайе со стаканом свежевыжатого сока в руке отступила на шаг, чтобы не участвовать в их обсуждении. Об этом ей говорить не следовало. Как Фан Чжицуй спаслась и как ушла — всё это было лишь её догадками. Они, полагаясь на взаимопонимание, не обсуждали это, но благодаря уму и знанию всего процесса Фан Хуайе угадала ход событий и получила молчаливое подтверждение Фан Чжицуй.
Теперь они очень осторожно обсуждали прошлое, опасаясь, как бы Небеса не узнали, хотя вероятность этого была мала, ведь могила Фан Чжицуй всё ещё находилась в Фанцзячуне, но её будущее до сих пор не вычислялось, и она была полностью мертва для мира. Но на всякий случай, лучше не упоминать. Она верила, что тётя Чжэ и Лю Цюньфан поймут и намёками объяснят Фан Жунхуа и остальным, а она не будет тратить слова.
Вспомнив ошарашенные лица, когда все увидели Фан Чжицуй, она улыбнулась и сделала ещё несколько глотков сока. Наблюдать за чужой реакцией действительно забавно. Фан Жунхуа пробормотала:
— Неудивительно, что тётя Фан так внезапно уехала. Оказывается, она поехала искать, искать Дай Цин. Это не самый лучший поступок.
Имя Дай Цин всё ещё казалось им труднопроизносимым и непривычным, но раз Лю Цюньфан и Фан Хуайе так велели, приходилось слушаться. После того случая три года назад у них уже был опыт: не понимать — не страшно, главное слушаться и не портить дело. В мире и так много вещей, неподвластных человеческому разуму.
Лучше всех приняла это Фан Цинъюэ. За эти годы её ум как будто немного улучшился, но память становилась всё хуже. То, что Фан Чжицуй умерла, а Дай Цин жива, для неё не было чем-то сложным — в глубине души она воспринимала их, как одного и того же человека, не задумываясь слишком глубоко о жизни и смерти. Они немного поболтали у двери и наконец подавили первоначальный шок от встречи с Фан Чжицуй. Лю Цюньфан, услышав, что они перестали галдеть, спросила:
— Я вижу, Фан Чжэ и Дай Цин сразу нашли общий язык, им, наверное, нужно ещё немного времени, чтобы выйти. Может, мы пока сходим посмотрим на пещерную деву? — Лю Цюньфан при первой встрече с Фан Чжицуй держалась гораздо спокойнее, чем они.
Сейчас она заинтересовалась местными странностями ещё больше. Фан Хуайе согласилась с ней и уже собиралась встать, как дверь дома открылась. Первой вышла тётя Чжэ. Выражение её лица нельзя было назвать хорошим или плохим, но уголки глаз покраснели, очевидно, она плакала. Фан Чжицуй вышла следом и улыбнулась. Она выглянула из-за спины тёти Чжэ, явно услышав слова Лю Цюньфан:
— Поговорить о том, что мы сразу нашли общий язык, можно и в другое время, а у той девушки дело срочное, лучше сначала пойти туда.
Тётя Чжэ шмыгнула носом и кивнула:
— Да, давайте пойдём прямо сейчас. Пойдём.
Сказав это, она первой пошла вперёд. Лю Цюньфан поспешно велела Лю Юэ катить её следом. Фан Хуайе подошла к Фан Чжицуй и хотела что-то сказать, как вдруг чьи-то руки легли на их плечи. Это Фан Жунхуа, сияя улыбкой, встала рядом с ними:
— Дай Цин, да? У меня тоже есть к тебе разговор.
Фан Чжицуй сняла её руку и приподняла бровь:
— О чём? Мы с тобой тоже сразу нашли общий язык?
— Безусловно, сразу нашли, связь возникла мгновенно.
Фан Жунхуа поманила остальных, и Фан Цинъюэ вместе с Лэ Цюнь тут же подскочили, принявшись кружить вокруг Фан Чжицуй, словно разглядывая диковинное существо. У той зарябило в глазах от их кружения, и она поспешно бросила на Фан Хуайе умоляющий взгляд.
— Какие бы у вас ни были счёты, давайте разбираться после того, как всё закончится, — великодушно пришла ей на помощь Фан Хуайе, — Все расходы на эту поездку оплачивает госпожа Дай Цин. Она заказчик, так что лучше пока не ссориться с ней, а то вдруг она урежет нам условия?
Фан Жунхуа не купилась на это, только фыркнула и пробормотала «посмела бы она», многозначительно взглянула на обеих и вместе с Фан Цинъюэ и Лэ Цюнь пошла вперёд.
— Похоже, они не так-то легко отстанут, — глядя им вслед, заключила Фан Чжицуй.
Конечно, не легко. Когда Фан Чжицуй умерла, похороны прошли быстро, но все они плакали искренне, стоя на коленях в трауре по ней, отбили лоб до синяков, и провожали гроб со всем усердием. Целых три года было тяжело не только Фан Хуайе, им всем было так же тяжело. В глубине души каждая знала, что это Фан Чжицуй приняла на себя всё воздаяние за них. Стоило только вспомнить, как печаль, вина и сожаление поднимались удушающей волной.
А теперь выяснилось, что она жива. Радоваться за неё — одно дело, но обнаружить, что она их обманула — совсем другое. Как минимум несколько часов они будут дуться, но потом, скорее всего, обида утихнет. Когда все ушли, Фан Хуайе наконец подошла к ней, оглядела её со всех сторон и спросила:
Фан Чжицуй молча смотрела не нее.
— Тебе так хочется увидеть, как тётя Чжэ меня отлупит? — Фан Чжицуй с усмешкой коснулась тыльной стороной ладони её щёки, — Какая тебе от этого выгода?
— Мне просто любопытно, — не смущаясь, ответила Фан Хуайе.
В её глазах и Фан Чжицуй, и тётя Чжэ были людьми прямыми, но эмоции свои они прятали глубоко, рассуждали здраво и быстро брали себя в руки, даже слёзы, наверное, лили сдержанно. Такие люди, убедившись, всё в порядке, не станут долго предаваться печали, а быстро вернутся к прежнему общению, такому, в котором обеим легче и веселее.
— Все уже ушли, может, догоним их? — Фан Чжицуй нарочно не ответила, взяла её за руку и пошла вперёд.
Видя, что та молчит, Фан Хуайе ещё больше загорелась любопытством, она замерла, словно её ноги вросли в землю, и невинно посмотрела на неё. Когда Фан Чжицуй обернулась, та вздохнула с наигранной печалью, покачала головой, но не сказала ни слова. Фан Чжицуй рассмеялась, а потом сдалась, наклонилась к её уху и тихо сказала:
— Отлупила. Но тётя Чжэ сказала, что даст мне лицо сохранить, поэтому всего лишь пару раз шлепнула по заднице.
Фан Чжицуй подумала и, подражая интонации тёти Чжэ, повторила то, что та сказала в доме:
— Ах ты паршивка. Вот разберусь с делами здесь и задам тебе как следует.
Но в её глазах стояли горячие слёзы облегчения и радости. Облегчения оттого, что Фан Чжицуй всё-таки не отказалась от собственной жизни. Радости оттого, что Фан Чжицуй может жить свободно и счастливо, и шутить с ней в одной комнате.
Она, как и думала Фан Хуайе, не выносила сентиментальности. В тот самый миг, когда убедилась, что Фан Чжицуй жива, она снова стала той матерью, которую та знала.