Глава 41. Игра окончена
Сигнал от Жуань Сяо так и не проходил. Ся Сицин взглянул на время в ноутбуке: до первого раунда голосования оставалось всего три минуты. Эта система связи «один на один» превратилась в сущую пытку: если собеседник сам не выберет тебя, связаться с ним не удастся ни при каких обстоятельствах.
За две минуты до конца Ся Сицин выключил красный тумблер и повернул единственный синий. К его глубокому изумлению, стоило повернуть его, как шумы в радиоприемнике мгновенно пропали.
Его голос мгновенно унял то раздражение, которое охватило Ся Сицина из-за тщетных попыток дождаться Жуань Сяо. Сделав глубокий вдох, он произнес:
— Сейчас начнётся голосование.
— Да, — голос Чжоу Цзыхэна звучал совершенно спокойно, — Надеюсь, в первом раунде никто не вылетит. Сейчас ещё никто толком не разобрался в ситуации, и голосовать наобум слишком опасно.
Тактика Чжоу Цзыхэна была осторожной и миролюбивой, и Ся Сицин думал точно так же. Изначально в этом раунде он намеревался попросту воздержаться от голосования. Но, честно говоря, в этом тоже крылся риск: если кто-то проголосует против него, у него не останется даже шанса защититься.
— Не вздумай воздерживаться, — вдруг произнес Чжоу Цзыхэн, словно обладал даром чтения мыслей и вмиг разгадал его намерения.
Ся Сицин нахмурился. Он решил опустить очевидный вопрос «Откуда ты знаешь, что я хотел воздержаться?» и сразу перешёл к делу:
— Я только что говорил с Жуань Сяо. Знаю, что ты очень хочешь связаться с ней и через неё восполнить пробелы по третьему пространству, но в ближайшее время она твой сигнал точно не примет.
— Почему? — спросил он, хотя в глубине души и сам это понимал.
Жуань Сяо связалась с ним лишь однажды, а после того как сама же резко оборвала связь, он больше не смог с ней поговорить. Если бы она, как и все остальные, действовала по стандартной стратегии — забросить широкую сеть и прощупать каждого, он бы не натыкался раз за разом на глухую стену.
— Она считает, что убийца — это ты, — всё так же невозмутимо пояснил Чжоу Цзыхэн, — Мы уже более-менее прояснили свои роли, но вот критерии убийцы здесь весьма туманны. На этот раз нет никаких убийств в буквальном смысле слова, однако в понимании Жуань Сяо здесь есть тот, кто заварил всю эту кашу.
Ся Сицин мгновенно уловил его мысль:
— Она думает, будто во всём виноват я из первого временного пространства? О, я понял. Если бы тогда я не выключил компьютер, не покончил с собой и не решился на перемещение во времени, ничего бы этого не произошло, — на этих словах Ся Сицин иронично усмехнулся, — Что ж, логика в этом есть, не поспоришь.
Но уже в следующую секунду его тон разительно переменился:
— Вот только с какой стати мне верить тебе?
Чжоу Цзыхэн промолчал, а Ся Сицин продолжил давить:
— Что, если это твоя уловка, чтобы поссорить нас? Я проголосую против Жуань Сяо, а с учётом твоего голоса мы попросту вышвырнем её из игры.
Голос Чжоу Цзыхэна оставался бесстрастным:
— По-твоему, я бы стал прибегать к столь глупому трюку? Если бы я пытался вас рассорить, а Жуань Сяо на самом деле не проголосует против тебя, и ты в итоге не отдашь против неё голос, вы оба останетесь в игре, а я попросту раскрою себя, разве не так?
Ся Сицин промолчал. Как бы он ни подозревал Чжоу Цзыхэна в скрытых мотивах, тот был прав: подобный метод ведения интриги казался слишком прямым и топорным. Вероятность провала была настолько высока, что умный человек ни за что бы его не выбрал.
— Можешь быть спокоен: я воздержусь, и Шан Сыжуй точно воздержится. Если ты тоже решишь воздержаться, то вылетишь именно ты.
— А если убийца это ты? — Ся Сицин всё ещё не спешил безоглядно доверять мотивам Чжоу Цзыхэна, — Тогда все твои слова это ложь.
Кто бы мог подумать, что Чжоу Цзыхэн ответит столь категорично:
— Даже будь я убийцей, я бы не стал тебя обманывать.
Он сделал небольшую паузу, словно оставляя попытки переубедить собеседника:
— В конце концов, это лишь вопрос риска. Если ты готов поставить собственную жизнь на кон, чтобы проверить мою искренность, это твой выбор, мне всё равно.
Последняя фраза прозвучала донельзя двусмысленно. Каким бы проницательным и расчётливым ни был Ся Сицин, от этих слов у него внутри что-то ёкнуло. Он тихо сглотнул, изо всех сил стараясь показать, что остался абсолютно равнодушен. Двухминутный обратный отсчёт подошёл к концу, и в динамиках вновь раздалось объявление от организаторов шоу:
«Уважаемые игроки, первый раунд голосования объявляется открытым! Пожалуйста, введите имя игрока, которого вы считаете убийцей».
Чжоу Цзыхэн больше не произнёс ни слова, чтобы не влиять на его выбор. Ся Сицин достал выданный организаторами телефон и нажал на поле ввода. Если актёр не солгал, то нынешнее решение вполне могло выкинуть его самого из игры, но если тот всё же ведёт свою игру, то своим голосом он подставит и выбьет Жуань Сяо.
«Пожалуйста, подтвердите свой выбор. Начинается обратный отсчёт. Три...Два...Один...»
Ся Сицин наконец нажал кнопку отправки.
«Ваши голоса приняты. Пожалуйста, ожидайте подведения итогов».
Мир вокруг словно погрузился в мёртвую тишину. Эта минута безмолвия показалась Ся Сицину невыносимо долгой и мучительной, пока в динамиках снова не раздался голос ведущего:
«В этом раунде голосования проект покидает...»
«...Никто. По результатам голосования зафиксирована ничья. Пожалуйста, продолжайте игру. Следующий раунд ликвидации начнётся через полчаса. Поторопитесь и найдите убийцу!»
Ся Сицин опустил взгляд на экран телефона, где в строке отправленного сообщения светилось имя: «Жуань Сяо». Значит, Чжоу Цзыхэн действительно не соврал, она действительно была твёрдо убеждена, что убийцей является именно он.
— Давай теперь обсудим сюжетные линии и временные пространства, — Чжоу Цзыхэн не стал возвращаться к теме прошедшего голосования и сразу перешёл к следующему вопросу, — Скажу тебе прямо: на данный момент я нашёл всего две сюжетные линии, и одна из них в точности стыкуется с историей Жуань Сяо. Так что, если хочешь знать её сюжет, я могу им поделиться.
— Сначала ты спасаешь мне жизнь, а теперь делишься подсказками, — его тон слегка пошёл вверх, и в нём зазвучала хитрая и кокетливая нота, — Тебе не кажется, что это какое-то предвзятое отношение ко мне?
Прежний Чжоу Цзыхэн давно бы вышел из себя от подобных подколок и наотрез отказался бы продолжать разговор. Однако, к полнейшему изумлению Ся Сицина, на этот раз тот признал всё без единого возражения.
— Да, я с самого начала относился к тебе предвзято.
Этот прямой, как стрела, выпад застал Ся Сицина врасплох, он не только не сумел отразить удар, а едва устоял на ногах.
— Полагаю, мы вполне можем считать друг друга союзниками, — добавил Чжоу Цзыхэн, чтобы его предыдущее признание не выглядело столь двусмысленно.
— Союзниками... — протянул с улыбкой Ся Сицин, — Что ж, тогда позволь спросить: какова твоя первая сюжетная линия? И учти, если посмеешь мне соврать, во всех последующих выпусках «Побега» я ни за что не стану играть с тобой и не буду твоим союзником.
Услышав эту капризную угрозу, Чжоу Цзыхэн не сдержал короткого смешка:
— Я не вру. Если честно, моя первая сюжетная линия берёт начало с момента, когда ты совершаешь самоубийство в первом временном пространстве, после чего запускается процесс перемещения во времени. Проще говоря, это сюжетная линия второго пространства. Кстати, о твоём самоубийстве Сыжуй ведь тебе уже рассказывал?
— Да, — отозвался Ся Сицин и счёл нужным строго поправить, — Не я покончил с собой, а главный герой этой истории. Попрошу профессионального актёра не путать персонажа и реальность.
— Так понятнее объяснять, когда я проецирую это на тебя, — в голосе Чжоу Цзыхэна послышалась улыбка, — Мой персонаж во втором временном пространстве переместился в прошлое с одной-единственной целью — спасти главную героиню, то есть Жуань Сяо, которая должна была покончить с собой на железнодорожном вокзале. Поэтому я перенёсся в тот момент, когда она ещё только собиралась туда ехать. В то время Жуань Сяо как раз находилась в автобусе маршрута №420. Я бросился вдогонку на машине, ехал на бешеной скорости и на одном из поворотов едва не протаранил грузовик, доверху гружённый апельсинами. Ящики перевернулись, фрукты рассыпались по всей дороге, и мне пришлось помогать водителю собирать их. Когда я наконец добрался до вокзала, то обыскав всё, так и не нашёл Жуань Сяо. А чуть позже по радио передали экстренные новости: тот грузовик, с которым я едва не столкнулся, на другом перекрестке на полной скорости врезался в автобус №420, ехавший к вокзалу. Грузовик опрокинулся, десять человек в автобусе получили ранения, двое погибли.
Чжоу Цзыхэн глубоко вздохнул и с неприкрытым сожалением озвучил финал:
— И героиня, которую играет Жуань Сяо, оказалась в числе погибших.
Вот оно что... Классический эффект бабочки.
— Под каким номером идёт этот сюжет в пространстве Жуань Сяо? — спросил он.
Номер два... Согласно ей, сам Ся Сицин всё это время безвылазно сидел дома с выключенным телефоном. Он был тем самым парнем, который изначально существовал во втором пространстве, но абсолютно ничего не предпринял. Переместившийся во времени Чжоу Цзыхэн попытался исправить финал во втором пространстве, но потерпел фиаско. У Шан Сыжуя не было сюжета номер 2, а значит, в это пространство он не перемещался. Но что стало с Чжоу Цзыхэном после этой неудачи?
— И что же дальше? Куда ты делся? — поспешно задал вопрос Ся Сицин.
— Я покончил с собой. Хотел попытаться ещё раз, на этот раз перехватить и остановить грузовик, чтобы он не оказался на пути следования автобуса №420.
— Значит... ты проник в третье временное пространство? — Ся Сицин слегка заволновался: подсказки по третьему пространству были как раз тем, чем он так страстно желал завладеть, — И каков финал в третьем пространстве?
— Я остался жив, и Жуань Сяо тоже выжила, — будничным тоном ответил Чжоу Цзыхэн, после чего подытожил, — В каком-то смысле, это счастливый финал.
В третьем пространстве персонаж Жуань Сяо остался в живых. Благодаря этой бесценной информации Ся Сицин наконец-то получил ответ на ключевой вопрос, необходимый для запуска факсимильного аппарата. Не говоря больше ни слова, он стремительно подошел к ноутбуку и ввёл нужное слово.
Жуань Сяо, будучи девушкой первоначального героя, в общей сложности перенесла две смерти. Вскоре на экране факсимильного аппарата отобразился ответ на электронное письмо:
Следом аппарат вывел лист бумаги. Чжоу Цзыхэн, по всей видимости, услышав этот звук, спросил:
— Да, — ответил Ся Сицин, ожидая конца печати, — Ты ведь скоро сможешь выбраться? У тебя всего две сюжетные линии, так что сейчас ты, должно быть, способен полностью собрать этот пазл.
Ся Сицин взял лист бумаги, и его брови нахмурились: страница оказалась абсолютно чистой. Очевидно, съёмочная группа не планировала так просто раскрывать ему истину. Погруженный в разочарование, Ся Сицин не расслышал слов Чжоу Цзыхэна:
Ся Сицин вспомнил слова Шан Сыжуя о том, что полученная им финальная подсказка составляет лишь половину от главной. Следовательно, у Чжоу Цзыхэна ситуация должна быть аналогичной: опираясь исключительно на собственные силы, выбраться невозможно. Неужели нынешнее проявление дружелюбия с его стороны вызвано пониманием того, что вторая половина находится в комнате Ся Сицина?
Однако это казалось нелогичным. Если организаторы следовали принципу эффекта бабочки и соответствия сюжетов, то финальный ключ должен был складываться из соединения главных подсказок мужского и женского персонажей. Ему следовало попытаться связаться с Шан Сыжуем, чтобы проверить, совпадают ли их находки, а также развеять его настороженность по отношению к себе.
Кроме того, Чжоу Цзыхэн упомянул лишь финал третьего пространства, опустив сам сюжет. Между тем, со слов Шан Сыжуя, события в третьем пространстве отнюдь не ограничивались простым счастливым концом, переместившись во времени, он погиб в третьем сюжете.
Всё происходящее казалось простым и мирным только на первый взгляд, но в действительности таило в себе скрытые течения.
— В таком случае мне нужно ускориться, — с самоиронией произнес Ся Сицин, разглядывая чистый лист в руках, — Не буду больше отвлекать тебя, я отключаю сигнал.
— Снова собираешься искать Шан Сыжуя?
— Ты очень умён, — улыбнулся Ся Сицин, и его чистый смех, переданный через электрические помехи, прозвучал весьма приятно.
Перед отключением связи Чжоу Цзыхэн внезапно произнес:
— После того как получишь третью подсказку, смени временное пространство.
Ся Сицин выказал некоторое недоумение:
Не ответив, Чжоу Цзыхэн сам прервал связь, оставив Ся Сицина сидеть на корточках возле радиоприемника в полном замешательстве. Что означала эта фраза? Могло ли третье пространство нести в себе какую-то угрозу для него?
Не имея времени ломать голову над двусмысленными словами Чжоу Цзыхэна, Ся Сицин немедленно повернул тумблер Шан Сыжуя и подошёл к факсимильному аппарату. Он обнаружил, что ранее упустил из виду одну деталь: когда из аппарата вышел чистый лист, на экране также отобразилось текстовое уведомление.
«Как можно увидеть текст без света?»
На первый взгляд это казалось бессмысленной фразой, однако Ся Сицин был уверен, что она определенно содержит в себе подсказку.
— Почему так быстро? — отозвался он, — Ты всё ещё в комнате?
— Да. Я получил подсказку: если я покину помещение, дверь закроется, и я больше не смогу войти обратно.
— Пути назад нет. Организаторы проекта слишком изощрённы, — Ся Сицин провёл пальцами по бумаге, чувствуя какую-то странность, — И что ты намерен делать?
— Не знаю. Я не хочу выходить один, иначе стану мишенью для остальных, к тому же у меня на руках половина финальной подсказки.
По тону Шан Сыжуя невозможно было определить, кого именно он подозревает. Ся Сицин решил прощупать почву:
— Разве в этой улике нет указания на вторую половину?
— Твой вопрос слишком прямолинеен, это заставляет меня задуматься, не скрываешь ли ты чего-то.
Ся Сицин не ожидал, что его случайная догадка заденет чувствительную для собеседника тему:
— Если бы я что-то знал, то не оставался бы до сих пор застрявшим на этапе сбора подсказок третьего пространства.
— Ты ещё не собрал всю сюжетную линию третьего пространства?
Этот встречный вопрос заставил Ся Сицина испытать крайнее раздражение. Ему хотелось предложить собеседнику самому попробовать пройти локацию максимального уровня сложности, где требуется собирать данные по трём пространствам одновременно, при этом избегая влияния эффекта бабочки и отсеивая массу нерелевантной информации.
— Нет, но процесс близится к завершению. Ранее Чжоу Цзыхэн упомянул, что его финал в третьем пространстве был благополучным: он остался жив и спас Жуань Сяо. Однако ты при этом погиб. Выходит, твой персонаж оказался пушечным мясом?
Пока они болтали, Ся Сицин, сидевший за письменным столом, оперся локтями о столешницу и взял лист бумаги за оба края. Изначально он намеревался поднести его ближе к источнику света для осмотра, но в этот момент уловил исходивший от бумаги резкий кисловатый запах. Этот запах показался ему очень знакомым.
— Пушечным мясом? По-твоему, ради чьего спасения я туда отправился? Если бы твой персонаж не совершил самоубийство в первом пространстве, разве это привело бы к моему перемещению во времени? — хотя Шан Сыжуй и высказывал недовольство, в его голосе по-прежнему сквозили игривые, детские интонации, — К тому же моя смерть в третьем пространстве выглядит крайне нелепо. Ладно бы это была автомобильная авария, но из-за пробки мне пришлось бежать пешком, и я просто погиб от физического истощения.
Ся Сицина это позабавило. Странная логика, неужели тот действительно предпочел бы попасть в автомобильную аварию? Авария?
— Подожди, ты ехал на автобусе №420 и попал в затор из-за дорожного происшествия?
— Разве я не говорил тебе об этом?
Ситуация складывалась противоречивая. Чжоу Цзыхэн переместился в третье пространство именно для того, чтобы предотвратить столкновение автобуса №420 с грузовиком, имевшее место во втором мире, и успешно изменил этот исход. Почему же тогда Шан Сыжуй...
— Теперь я понял... Автобус №420, в котором ехал ты, двигался в противоположном направлении. Ты собирался вернуться к моему дому, чтобы спасти меня... — объём открывшейся информации был настолько огромен, что Ся Сицин невольно заговорил вслух сам с собой, — Получается, какими-то путями он изменил маршрут грузовика. Грузовик не столкнулся с автобусом, но попал в аварию с другой машиной, из-за чего заблокировал встречный автобус №420...
— Ты только что связывался с Цзыхэном? — услышав бормотание Ся Сицина, Шан Сыжуй ещё сильнее укрепился в своих подозрениях, — О чём ты вообще говоришь?
Ся Сицин ещё не до конца упорядочил мысли в голове, поэтому лишь небрежно отмахнулся:
— Да, только что разорвал с ним связь.
— В предыдущем раунде ничья вышла из-за тебя и Жуань Сяо, верно?
Разговор внезапно перетёк на тему ликвидации голосованием. Почувствовав, что Шан Сыжуй подозревает его, Ся Сицин настороженно спросил в ответ:
— Раз ты и так всё понял, к чему тогда вопросы?
— Я лишь предполагаю. Цзыхэн упоминал, что в следующем раунде, если не будет полной уверенности, лучше воздержаться.
Какой милый парень. Ся Сицин рассмеялся.
— И зачем он ходит и уговаривает то одного, то другого? Какая ему с этого выгода?
— Неужели ты правда не понимаешь, какая ему выгода? Если бы он не выступил посредником, кто бы вылетел в прошлом раунде?
Этот выпад Шан Сыжуя заставил Ся Сицина умолкнуть, не найдя слов для возражения. Ему оставалось лишь натянуто рассмеяться:
— Что ты понимаешь? Человек просто заботится об игровом опыте, чтобы я, будучи обычным и невиновным, не вылетел в первом же раунде, как в прошлый раз.
— А ты действительно обычный игрок?
Этот вопрос Шан Сыжуя дал Ся Сицину понять, что собеседник тоже начал склоняться к версии Жуань Сяо. В конце концов, в условиях, когда никто не знал четких критериев убийцы, эта гипотеза выглядела вполне логичной и завершённой.
— Допрашивать человека, который только что чудом спасся, не слишком ли бесчеловечно? — Ся Сицин издал короткий смешок, — Если продолжишь так давить на меня, то к моменту второго раунда ликвидации я начну бросаться на всех подряд, как бешеная собака.
Шан Сыжуй на том конце провода заливисто рассмеялся. Ся Сицин же продолжал пристально смотреть на фразу, отобразившуюся на экране, чувствуя, что в ней кроется какой-то подвох.
«Как можно увидеть текст без света?»
Свет, невидимые буквы, кисловатый запах от бумаги... Эти обрывочные сведения непрестанно кружились в его сознании, но никак не складывались в общую картину, не хватало лишь одного решающего импульса. Он ещё раз понюхал лист бумаги. Это был отчётливый кислый запах лимона.
Очевидно, текст написали лимонным соком, отчего после высыхания на бумаге не осталось и следа. Ся Сицин наконец осознал суть подсказки. Он поднёс лист к абажуру настольной лампы и прижал его к раскалённой лампочке. Лимонная кислота способствует более быстрому обугливанию бумаги, отчего на ней проступают тёмные следы. Выждав около полуминуты, Ся Сицин убрал лист от лампы.
— Я решил выйти, — внезапно и совершенно невпопад выдал Шан Сыжуй, отчего у Ся Сицина, державшего бумагу, едва заметно дрогнули пальцы.
— С чего вдруг... — Ся Сицин уже собирался иронично прокомментировать это заявление, но, увидев проступившие на листе знаки, так и не договорил фразу.
На прежде абсолютно белой поверхности проступили желтовато-коричневые строки текста. Однако это была вовсе не ожидаемая сюжетная линия и не прямое описание финала третьего пространства, на которое он рассчитывал.
«Веришь ли ты в так называемую судьбу? Сходящиеся мировые линии, неотвратимый фатализм, причинно-следственная связь — сделало ли всё это тебя спасителем или же палачом? Помни: в одном и том же временном пространстве не могут сосуществовать два "Я", исход неизбежно будет смертельным для одного из них».
Эти несколько двусмысленных фраз в одно мгновение связали воедино все прежние сомнения и недоумения Ся Сицина. Каков же на самом деле финал его персонажа в каждом из пространств? Почему он во всех отношениях выглядит сторонним наблюдателем, исключённым из зоны действия эффекта бабочки? И почему он ни при каких обстоятельствах не мог обнаружить финал собственной линии в третьем пространстве?
И почему Чжоу Цзыхэн с таким упорством настаивал на том, чтобы он сменил временное пространство?
Вслед за вопросом Шан Сыжуя раздался короткий звуковой сигнал: на экране факсимильного аппарата отобразился новый вопрос.
— Подожди минуту, — бросил Ся Сицин.
«Каков финал изначального главного героя в третьем временном пространстве?»
Ся Сицин без малейшего колебания ввёл ответ, который сформировался в его сознании.
«Поздравляем, ответ верный. Пожалуйста, заберите вашу награду».
В правом верхнем углу аппарата откинулась квадратная крышка, под которой обнаружилась маленькая шкатулка с четырёхзначным кодовым замком. Нетрудно было догадаться, что внутри находится последний фрагмент пазла. Будь на его месте кто-то другой, он бы непременно пришёл в восторг, ведь оставался лишь один шаг до сбора всех элементов и побега из комнаты. Однако Ся Сицин отчётливо понимал, что в этом раунде он проиграл.
Ему было немного жаль, предложенная локация оказалась слишком сложной для прохождения, в то время как соперник обладал всеми возможными преимуществами и при этом ещё и прикладывал все силы, чтобы уберечь его. Подобные действия в глазах гордого и амбициозного Ся Сицина выглядели едва ли не как милостыня, унизительно и жалко, но он всё же вынужден был признать, что тот хорошо поработал. Чжоу Цзыхэн превзошел сам себя.
В безмолвной комнате вновь раздался механический скрежет. К удивлению Ся Сицина, факсимильный аппарат, который, казалось, уже выполнил свою задачу, вывел ещё один лист бумаги. Не придавая этому особого значения, он взял его и обнаружил всего одну строку:
«Потерпев поражение в одном пространстве с соперником, ты погрузишься в сон в бесконечной тьме».
Увидев эти слова, Ся Сицин вдруг усмехнулся и тихо рассмеялся. Выход есть всегда. Тактика радикального перелома ситуации — это приём, который безотказно работает в любой момент.
— На самом деле я могу выйти отсюда прямо сейчас, — спокойно произнес Ся Сицин, обращаясь к Шан Сыжую.
— Серьёзно? И что же ты планируешь...
— Я не выйду, — перебил его Ся Сицин, — Сыжуй, если мы хотим выиграть этот раунд, у нас есть лишь один вариант: на следующем голосовании нужно исключить Чжоу Цзыхэна. Убийца — это он.
— Откуда тебе это известно? — в голосе Шан Сыжуя послышалось крайнее сомнение из-за столь резкой смены тона собеседника, — У тебя есть доказательства? Нет, даже если ты скажешь, что они у тебя есть, я не смогу увидеть их своими глазами. Сначала выйди сам и покажи нам улики.
— Будет слишком поздно, — Ся Сицин сжал в руке фрагмент пазла и опустил его обратно внутрь аппарата, — У меня есть лишь один способ проверить, является ли он убийцей, и это единственный шанс на победу. Если ситуация, которую я сейчас опишу, произойдёт через некоторое время — мы выиграем.
Он изложил Шан Сыжую свои предположения. Хотя тот и не понимал, откуда у Ся Сицина такая уверенность, всё же согласился:
— Твой метод выглядит слишком странно. Кстати говоря, в прошлый раз ты тоже прибегнул к суицидальной атаке. У тебя действительно саморазрушительный тип личности, Ся Сицин.
— Я тоже иду на риск. И если я проиграю...
Если он проиграет, значит, он слишком высокого мнения о собственной значимости. Сейчас он ставил на то, что для Чжоу Цзыхэна окажется важнее: спортивный азарт и желание победить или же собственные моральные принципы. Иными словами, важно ли это для него вообще...
— Если я проиграю, просто исключите меня на голосовании, — Ся Сицин усмехнулся, — Голосуйте как можно раньше, не заставляйте меня долго мучиться.
Договорив, он отключил сигнал Шан Сыжуя, оставив последнюю возможность для разговора с Чжоу Цзыхэном. Странно, но связь между ними снова установилась за считаные секунды.
— Цзыхэн, ты ведь уже собрал пазл? — Ся Сицин заговорил с ним самым непринужденным тоном, будто они вели обычную дружескую беседу.
— Но если ты выйдешь, ты ведь больше не сможешь со мной созваниваться? — он рассмеялся, — Тогда давай закончим прямо сейчас.
— Подожди, — Чжоу Цзыхэн выказал некоторое колебание. Он замялся, но в итоге всё же задал вопрос, — В каком временном пространстве ты сейчас находишься?
Ся Сицин оглянулся на цифры на факсимильном аппарате, а затем посмотрел на ноутбук с уже погасшим экраном.
В этот момент крайне некстати вмешалось очередное аудиоуведомление от организаторов, напоминая каждому участнику квеста
«Внимание всем игрокам! До второго раунда голосования о ликвидации осталось пятнадцать минут. Пожалуйста, поторопитесь и найдите убийцу».
Слова Чжоу Цзыхэна были прерваны объявлением, и он предпочел промолчать. Ся Сицин счёл это молчание за сомнение в правдивости своего ответа.
— Выходи первый, — Ся Сицин потянулся и лёг на кровать.
Спустя несколько секунд сигнал прервался. Ся Сицин смотрел в потолок, мысленно отсчитывая время. Секунда, две, три.
Внезапно всё в поле его зрения погрузилось в бесконечную тьму, не имевшую ни начала, ни конца. Эта бескрайняя чернота словно в одно мгновение обрушилась на него подобно горному обвалу, придавив тяжёлым грузом и лишив возможности нормально дышать. Раздалось новое объявление от организаторов проекта:
«Игроки Шан Сыжуй, Чжоу Цзыхэн и Жуань Сяо успешно покинули свои комнаты. Игрок Ся Сицин заблокирован в третьем временном пространстве и лишается права на спасение. Комната заперта снаружи, ожидайте финального прохождения игры остальными участниками».
Дискомфорт наступал слишком быстро, и он почувствовал сильное головокружение. Мучительные воспоминания только и ждали этого момента, чтобы атаковать его в темноте. Образ маленького себя, когда-то запертого в замкнутом неосвещенном пространстве, вновь всплыл перед глазами, и страх принялся капля за каплей поглощать его уязвимое, робкое сердце. Тогда никому не было дела до того, что ему страшно.
Напротив, прознав о его панической боязни темноты, они использовали эту слабость как идеальное оружие, чтобы сломить его волю и подчинить себе. В кромешной тьме каждая секунда тянулась невыносимо долго. Зная, что его снимает инфракрасная камера, Ся Сицин изо всех сил старался сдерживать ужас, не позволяя себе сорваться. Он крепко стиснул зубы, пока на его висках не выступили мелкие капли холодного пота.
Он прекрасно знал, к чему это приведёт, и всё же сознательно пошёл на этот риск, желая проверить свои предположения. В обесточенной комнате не осталось ни одного прибора, по которому можно было бы следить за временем. С тех пор как он встретил Чжоу Цзыхэна, тот всякий раз протягивал ему руку помощи, стоило Ся Сицину оказаться в темноте. И хотя он понимал, что не должен возлагать надежды на других, он всё равно не смог удержаться от желания устроить эту проверку.
Ся Сицин и сам не замечал, что в этот раз его состояние в темноте неуловимо отличалось от прежних эпизодов: помимо неизбежного страха, в его душе затеплилась слабая искра ожидания. Поглотившая всё вокруг чернота сейчас казалась скорее приманкой, на которую он ловил человека, оставшегося по ту сторону двери. Однако, так или иначе, эта безжалостная ловушка по-прежнему сдавливала ему грудь, постепенно лишая кислорода.
Ожидания таяли с каждой секундой, безжалостно съедаемые тьмой. В лишённом света пространстве у него начались галлюцинации, и он оказался в шаге от падения в бездну.
Долгожданное объявление о ликвидации наконец прозвучало. Покрытый холодным потом Ся Сицин с облегчением перевёл дух и не сдержал слабой, но торжествующей усмешки. Дверь с щелчком отворилась, и поток света, словно острое лезвие, разрезал кокон темноты.
«Просим игрока Ся Сицина покинуть комнату и пройти в зону выбывших для ожидания окончания игры».
Ся Сицин, с трудом сдерживая тяжело вздымающуюся грудь, медленным, размеренным шагом направился к выходу. Как он и ожидал, прямо у дверей стоял нахмурившийся Чжоу Цзыхэн.
Ся Сицину и самому хотелось что-то сказать, но, будучи условно «убитым», он уже лишился права голоса. Пот катился с его висков к линии подбородка, отчего он выглядел изнурённым, словно после тяжёлой болезни. Бледный как полотно, он слегка приподнял уголки губ, адресуя Чжоу Цзыхэну короткую улыбку, а затем обошёл его, переведя взгляд на стоявших позади Шан Сыжуя и Жуань Сяо.
— Всё произошло в точности так, как ты и предсказывал... — Шан Сыжуй до сих пор не мог до конца осмыслить случившееся.
Видя недоумение на их лицах, Ся Сицин не имел возможности дать детальные пояснения, поэтому лишь с улыбкой склонил голову набок, напоминая им не забывать о данном обещании. После этого он привычным маршрутом проследовал к круглой зоне с надписью «Места для выбывших».
Вновь раздался трёхсекундный обратный отсчёт от организаторов, пол под ним разверзся, и Ся Сицин провалился вниз. Чжоу Цзыхэн, по-прежнему стоявший лицом к тёмной комнате, наконец развернулся. Он облизнул губы, скрестил руки на груди и, прислонившись спиной к стене, посмотрел на других участников. Финал истории был очевиден.
— Когда вы исключите меня на голосовании, то сможете получить вторую половину подсказок, которая находится у меня, — его взгляд стал острым, отчего его и без того выразительные черты лица приобрели агрессивный вид.
— Так ты действительно убийца? — не удержалась от вопроса Жуань Сяо.
— Совершенно верно. Персонаж, которого я представляю, в третьем временном пространстве действительно спас главную героиню, то есть Жуань Сяо. Кроме того, я косвенно стал причиной гибели Шан Сыжуя. Однако всего этого было бы недостаточно, чтобы однозначно определить меня как убийцу, — он приподнял уголки губ в улыбке, свойственной настоящему преступнику, — Получив финал, который я счёл благополучным, я устранил первоначального главного героя, существовавшего в третьем пространстве, то есть Ся Сицина, поскольку в одном и том же временном пространстве не могут сосуществовать два «Я».
— Изначально мой план продвигался безупречно: войти к вам в доверие, выбраться из своей комнаты, завладеть второй половиной подсказок и устранить держателя другой части ключа до того, как откроются главные двери. Это была практически гарантированная победа, — на этих словах он самоиронично усмехнулся и опустил голову.
Действительно, победа была почти в кармане. Вот только он никак не рассчитывал, что Ся Сицин, будучи связанным по рукам и ногам столькими ограничениями, в одно мгновение раскусит весь его замысел. И уж тем более не думал, что азарт и жажда победы этого человека окажутся настолько сильны, что тот предпочтёт использовать самого себя в качестве разменной монеты, лишь бы не дать ему выиграть эту партию.
Шан Сыжуй, не знавший о том, что Ся Сицин страдает панической боязнью темноты, никак не мог взять в толк: если Чжоу Цзыхэн явно разгадал замысел Ся Сицина, так почему же он всё равно добровольно повёлся на эту уловку? Начался второй раунд голосования, и вполне ожидаемо Жуань Сяо и Шан Сыжуй, знавшие имя убийцы, исключили Чжоу Цзыхэна, которому оставался всего шаг до триумфа, после чего забрали у него последние подсказки.
— Мой проигрыш в этой партии никак не связан с личными способностями, — Чжоу Цзыхэн с полным смирением проследовал в зону выбывших.
Победитель прошлого выпуска «Побега» в этот раз оказался убийцей. Он вполне мог рассчитывать на повторение триумфа, однако Ся Сицин сумел переломить ход событий. Шан Сыжуй до сих пор недоумевал, почему Ся Сицин перед этим говорил с такой непоколебимой уверенностью:
«Когда Чжоу Цзыхэн выйдет, меня убьют в течение десяти минут. Если всё произойдёт именно так, во втором раунде голосуйте против Чжоу Цзыхэна — это гарантированная победа».
Зачем Чжоу Цзыхэну непременно нужно было устранять Ся Сицина? Даже если бы он его не убил, тот всё равно остался бы запертым в комнате и не представлял для него никакой угрозы. Зачем же было идти на риск саморазоблачения ради расправы над тем, кто и так лишился всяких шансов на спасение? Оба этих человека вели себя крайне странно.
Провалившийся в подвальное помещение Чжоу Цзыхэн не ожидал, что первым, кого он там встретит, снова окажется Ся Сицин. Будь он триумфатором, как в прошлый раз, или проигравшим, как сегодня, первым после выхода он неизменно видел именно его. Вот только в прошлый раз этот человек пошёл на самопожертвование, чтобы дать ему выбраться, а в этот раз рискнул собой, лишь бы заставить его раскрыть себя.
Цвет лица Ся Сицина ещё не пришёл в норму, а губы оставались бледными. На сей раз он не стал бросаться вперед, чтобы обнять Чжоу Цзыхэна, а просто стоял в шаге от него и улыбался, напоминая ребёнка, чей каверзный розыгрыш увенчался полным успехом. Чжоу Цзыхэн мрачно снял с себя микрофон:
Не испугавшись его сурового вида, Ся Сицин сделал шаг к нему и склонил голову набок:
— Меня веселит, что мы погибли вместе.
— Если ты ещё хоть раз выкинешь нечто подобное, я больше не стану тебе помогать, — Чжоу Цзыхэн опустил взгляд, стараясь не смотреть на улыбку Ся Сицина.
Тот даже представить себе не мог, как сильно он за него переживал, и именно поэтому раз за разом просил его сменить временное пространство. Но он никак не думал, что Ся Сицин использует это как рычаг для шантажа. Подобная тактика колоссальных обоюдных потерь Чжоу Цзыхэну категорически не нравилась, настолько, что он снова чувствовал сильную неприязнь.
Увидев, что Чжоу Цзыхэн очень недоволен, Ся Сицин, державший руки в карманах брюк, слегка толкнул его носком обуви в голень:
— Сколько тебе лет, неужели из-за одного проигранного эпизода стоит так сокрушаться?
Мимо проходили несколько сотрудников технического персонала, переносивших реквизит. Чжоу Цзыхэн кивнул им в знак приветствия, после чего обошёл Ся Сицина, собираясь покинуть подземный коридор:
— Дело вовсе не в проигрыше. Всё дело в том, что ты меня использовал.
Всё дело в том, что ты совершенно не бережёшь себя.
Ся Сицин развернулся и, глядя в спину уходящему Чжоу Цзыхэну, сделал пару быстрых шагов вслед за ним:
— Разве это считается использованием? Я всего лишь...
— Ладно, пусть даже я тебя использовал, — на его лице появилась маска полного безразличия, — Но ты ведь мог и не делать этого.
Стоило ему произнести эти слова, как в душу закралось лёгкое сожаление. В действительности за этим «использованием» скрывалась прежде всего попытка прощупать его чувства, однако в этом Ся Сицин не желал признаваться даже самому себе.
Чжоу Цзыхэн резко остановился, развернулся и стремительным шагом направился прямо к нему. То ли из-за слишком долгого пребывания в темноте у Ся Сицина начались галлюцинации, то ли тот действительно выглядел так, словно внутри него бушевало яростное пламя. Он резко схватил Ся Сицина за воротник куртки и произнёс глухим, сдерживающим гнев голосом:
— Я добровольно поддаюсь твоему шантажу, но это вовсе не значит, что ты имеешь право так легкомысленно вредить себе.
Сердце Ся Сицина словно пронзила огненная вспышка: оно забилось неистово, горячо и сильно. Хватка на воротнике ослабла. Он так и остался стоять как вкопанный, словно мощная энергетика Чжоу Цзыхэна разом лишила его всех сил, и даже его обычное красноречие сейчас оказалось бессильно.
Увидев его в таком замешательстве, яростный Чжоу Цзыхэн тяжело вздохнул. Он бросил быстрый взгляд по сторонам, где было сравнительно немного людей, и профессионально изобразил обычную дружескую потасовку. Он крепко прижал Ся Сицина к себе, отчего два сердца забились в унисон в тесном объятии.
У самого его уха раздался голос, который Чжоу Цзыхэн намеренно смягчил, и в нём прозвучал тихий, едва различимый вздох обреченности: