Глава 36. Воспоминания бабочки
Встретившись в аэропорту, Ся Сицин отчётливо ощутил растущую популярность Чжоу Цзыхэна. Его и без того высокая узнаваемость была огромным преимуществом в шоу-бизнесе, а теперь была подкреплена реалити-шоу и популярностью их пары. Его имя практически взлетело на вершину среди всех актёров-мужчин в индустрии в возрасте около двадцати лет.
Сяо Ло и несколько телохранителей окружили актёра, образовав живую стену, чтобы сдерживать фанатов, и заключили внутрь Чжоу Цзыхэна, возвышавшегося над ними. Если бы дело касалось только его одного, ситуацию ещё можно было бы контролировать, но рядом находился и Ся Сицин, вторая половинка их пейринга, а также Шан Сыжуй — топовый айдол из популярного бойз-бэнда. Вместе их фанбаза удвоилась, и Шан Сыжуй, проявив галантность, велел своим телохранителям прикрывать Жуань Сяо, а сам шёл позади неё.
Ся Сицин сначала спокойно шёл позади Чжоу Цзыхэна, как вдруг одна из фанаток схватила его за рукав и потянула на себя свободный белый свитер, обнажив его плечо. Все вокруг завизжали, и от этого у Ся Сицина закружилась голова. Он потянулся, чтобы поправить одежду, вернув свитер на плечо.
Он невольно нахмурился. Работа знаменитостью и правда была не для всех. В обычной ситуации он бы уже давно вышел из себя, но сейчас приходилось терпеть. Оглянувшись, он так и не разглядел, кто именно держал его за одежду, потому что людей было слишком много. Придерживая воротник, Ся Сицин беспомощно пробормотал:
— Не волнуйтесь так, вы порвёте мою одежду.
Ситуация накалилась до предела. Идущий впереди Чжоу Цзыхэн вдруг остановился, развернулся и схватил девушку за запястье:
Девушка, вцепившаяся в Ся Сицина мёртвой хваткой, подняла голову. Чжоу Цзыхэн, бесстрастно глядя на неё сверху вниз, одним своим видом привёл её в трепет. Она растерялась и разжала пальцы.
— В следующий раз так не делай, это опасно, — сказал Чжоу Цзыхэн, повернув голову.
Он очень ловко поправил одежду на Ся Сицине, и, обняв его за плечи, перевёл впереди себя, заслоняя собой от фанатов. Они с трудом пробирались вперёд, потому что толпа становилась все более возбуждённой. Телохранители, которым надоело их присутствие, попытались оттолкнуть их, но Чжоу Цзыхэн остановил их:
В его голосе прозвучала строгость:
— Это опасно, легко может начаться давка, — он повысил голос, чтобы его услышали все, — Не напирайте, мы ещё увидимся, ещё будут возможности. Смотрите под ноги, будьте осторожны.
Всего лишь минуту назад расстроенный и растерянный Ся Сицин теперь невольно улыбнулся. Этот человек действительно всё время излучает лучезарный свет праведности. Любой другой знаменитый человек на его месте уже, наверное, сто раз бы выругался про себя.
Он повернул голову, чтобы посмотреть на руку, лежавшую на его плече, и на твёрдые суставы его пальцев. Вдруг он позавидовал Чжоу Цзыхэну. Нет, не позавидовал, а скорее... возненавидел, ведь что бы ни случилось, тот всегда мог ответить с самой лучшей стороны.
Даже когда Ся Сицин снова и снова соблазнял его и принуждал, Чжоу Цзыхэн всё равно протягивал руку помощи из чувства морального долга, пытаясь защитить его, точно так же, как защитил бы любого другого, кто нуждается в этом. Даже такого презренного человека, как он. Ся Сицин ненавидел таких людей. Ненавидел тех, кто от природы живёт окружённым аурой сияния. Само их существование делало его ещё более порочным в собственных глазах.
Они вместе со съёмочной группой доехали до места записи этого выпуска. Времени было в обрез, и ужин состоял из быстрого перекуса, пока им делали причёски и макияж. Чжоу Цзыхэн, Ся Сицин и Шан Сыжуй делили одну большую гримёрную. Едва они переоделись, как Сяо Ло и ассистент айдола принесли еду.
— Сицин, — специально окликнул его Сяо Ло, — Ты тоже поешь. Это очень известное местное блюдо. Думаю, тебе понравится.
Ся Сицин с улыбкой кивнул, впрочем не питая особых надежд. Будь то совместный ужин с хого, или когда они ходили в столовую Пекинского университета, вкусы Чжоу Цзыхэна оставались неизменно простыми и пресными. Он почти не прикасался к острому. Но когда он подошёл к дивану, то увидел, как Сяо Ло достаёт из сумок несколько коробок, половина блюд в которых была ярко-красной: и острая курица лацзы, и острый кровяной творог. Другая половина состояла из постной еды, которая, как сразу было понятно, приходилась по вкусу актёру.
— Всё это Цзыхэн заказал сам, — шёпотом, словно ябедничая, сказал Сяо Ло, прикрывая рот рукой, — Не я выбирал, так что если не понравится, во всём вини Цзыхэна, ха-ха.
Только что переодевшийся Чжоу Цзыхэн толкнул дверь и вошёл в гримёрку. В отличие от его прежней собственной одежды, наряд, приготовленный съёмочной группой, выглядел гораздо проще: тёмно-синяя толстовка с длинным рукавом и светло-голубые джинсы. Странно, но эта одежда была поразительно похожа на ту, что была на Ся Сицине.
Он опустил взгляд на себя: на нём тоже был тёмно-синий верх и светло-голубые джинсы, только стиль немного отличался. Съёмочная группа хочет раскручивать пару, но не до такой же степени, чтобы наряжать нас одинаково. Ся Сицин досадливо усмехнулся. Он уже представлял, какой ажиотаж устроят фанаты в интернете, когда увидят кадры со съёмок.
— Цзыхэн, ты вернулся. Ой, твоя одежда очень похожа на одежду Сицина, — сказал Сяо Ло, почесав затылок, — Съёмочная группа специально подобрала для вас одинаковые наряды?
Выражение лица Чжоу Цзыхэна сразу стало неестественным. Отвернувшись, он вытянул свои длинные ноги и пнул Сяо Ло:
— Какие одинаковые наряды? Заткнись.
Ся Сицин тихо усмехнулся и плюхнулся на диван:
— Кто заказал? — Чжоу Цзыхэн сел рядом, изображая на лице полное неведение, и указал на Сяо Ло, — Это ты заказал, да? Набрал столько острого, ты хочешь меня сжечь?
Сяо Ло и Ся Сицин переглянулись. Оба едва могли сдержать смех. Чжоу Цзыхэн провёл рукой по растрёпанным волосам, которые ещё не успели уложить, выглядя, как обычный мальчишка, неловко кашлянул и проговорил:
— Ну... это... Это слишком остро для меня. Ешь ты, а я возьму вот это.
— Вот как... — Ся Сицин посмотрел на него с полуулыбкой, и в его голосе снова зазвучали те же лёгкие, воздушные нотки.
Чжоу Цзыхэн боялся, когда Ся Сицин говорил таким тоном, но в то же время был рад. Казалось, тот снова становился прежним. Тот другой Ся Сицин, заснувший в самолёте, был ему чужим и в то же время вызывал жалость. Он опустил голову и, промычав что-то в знак согласия, достал из упаковки пару палочек для еды и открыл их:
— Спасибо, — Ся Сицин без тени смущения забрал у него палочки, — Всё, что я люблю. Какое совпадение.
Услышав это, Чжоу Цзыхэн обрадовался, но, чтобы поддержать свою неуклюжую ложь, вынужден был промолчать и, опустив голову, принялся за еду. Как раз в этот момент вошёл Шан Сыжуй, напевая себе под нос. Ся Сицин взглянул на него:
— Это главный хит нашего нового альбома. Нравится?
Ассистент, стоявший рядом, с безнадёжным видом покачал головой:
— Хватит тебе, вечно сливаешь информацию о песнях.
Шан Сыжуй и ухом не повёл, и вприпрыжку, подбежал к дивану:
— Как вкусно пахнет! Ой, у вас похожая одежда, — он потянул за свою тёмно-красную куртку и подошёл к Ся Сицину, усаживаясь рядом с ним, — Красный и синий всегда идеально сочетались!
С этими словами он опустил подбородок на плечо Ся Сицина.
— Я тоже хочу есть. Хочу курицу лацзы.
— Ладно, — Ся Сицин взял палочками кусочек курицы и поднёс к губам Шан Сыжуя, — Открывай рот.
Такие непринуждённые, близкие проявления между ними возникали постоянно. Чжоу Цзыхэн думал, что уже привык к этому, но оказалось, что он не может привыкнуть. Молча проглотив несколько кусочков, он больше не хотел поднимать палочки. В груди словно застрял лимон, который невидимые руки сжимали снова и снова, выжимая кислый сок. Так и не поев толком, Чжоу Цзыхэн поднялся, чтобы пересесть к гримёру. Шан Сыжуй удивился:
— На следующей неделе, возможно, будут пробы, поэтому в последнее время слежу за весом.
Наполовину правда, наполовину ложь, утешал себя Чжоу Цзыхэн. Ассистент Шан Сыжуя открыл заказанную жареную курицу и поставил перед ним. Айдол сразу запихнул в рот большой кусок и начал жевать, невнятно пробормотав:
— Наверное, опять какой-то грустный фильм. Вот бы ты сыграл в дораме, а я заскочил бы к тебе на второстепенную роль.
Чжоу Цзыхэн, которому уже начали делать причёску, сидел перед зеркалом с закрытыми глазами:
— Как-нибудь, когда буду играть в сериале про домашних животных.
Шан Сыжую ничего не оставалось, как заглушить печаль едой и, сдерживая желание отлупить Чжоу Цзыхэна, уплетать жареную курочку.
Перед началом официальной записи программы все четверо участников наконец собрались вместе. Как и в первом выпуске, появились несколько человек в чёрном, держа в руках чёрные повязки на глаза, готовые по команде режиссёра увести каждого в его собственную комнату. Только тут Ся Сицин заметил, что на Жуань Сяо была одежда того же цвета, что и на Шан Сыжуе: красная джинсовая куртка и чёрные джинсы.
Неужели в этом выпуске будет деление на группы? Последствия от предыдущего выпуска заставили его обратить внимание на одежду, которую съёмочная группа подобрала для каждого. На них с Чжоу Цзыхэном были почти одинаковые костюмы, а одежда Шан Сыжуя и Жуань Сяо тоже была подобрана в одном цвете и стиле. Но съёмочная группа вряд ли стала бы делать это настолько откровенно, если только здесь действительно не предполагалось какое-то групповое задание.
Если концепцию сценария не изменили, то, судя по прошлому разу, только попав в самую комнату, можно будет узнать настоящий сюжет. Погружённый в размышления, Ся Сицин поднял голову и увидел, что Чжоу Цзыхэн смотрит на него. В его взгляде, казалось, читалась лёгкая обеспокоенность. Не успел Ся Сицин понять, почему тот так смотрит, как на глаза уже повязали чёрную ткань.
Чёрт. Он совсем забыл об этом.
В темноте кто-то схватил его за руки и повёл вперёд, а потом вдруг остановился и жестом велел сесть. Сидя на стуле, Ся Сицин слышал, как шаги удаляются. Временная темнота неизбежно вызывала у него физический дискомфорт, но, к счастью, это продлилось недолго. Едва он сел, как раздался знакомый голос ведущего:
— Здравствуйте все, добро пожаловать на «Побег». Прежде всего снимите повязки.
На этот раз можно самим снимать повязки? Так легко, Ся Сицин почувствовал себя непривычно. Как бы там ни было, держать повязку на лице дольше было невыносимо. Ся Сицин без колебаний снял её, и комната наконец предстала перед его глазами. На этот раз помещение напоминало обычную спальню: тёмно-синие обои, серое постельное бельё, несколько фигурок из игр, она походила на спальню подростка.
Самым большим отличием от прошлого раза было то, что Ся Сицин находился в этой спальне один. Почему-то он почувствовал странную пустоту. Наверное, он просто к этому не привык.
— Прежде всего я должен объяснить правила этого выпуска. Уважаемые игроки, обратите внимание: вы все заперты в разных комнатах. Чтобы одержать окончательную победу, вы должны сначала выбраться из своей комнаты, и по пути собрать подсказки к коду от главной двери и взломать главный замок. Разумеется, как и в прошлом выпуске, среди вас есть убийца, который имеет право убить любого из вас. Если убийца станет победителем, очки всех игроков будут обнулены. С помощью мобильных телефонов, которые находятся у вас в руках, вы можете анонимно проголосовать за того, кого в этом подозреваете. Игрок, которого устранят, не сможет продолжать игру. Важно отметить, что в каждой комнате есть радиоприёмник. Пока вы заперты, вы можете общаться с другими игроками через него. Три. Два. Один. Игра начинается.
Радиоприёмник? Ся Сицин поднялся и, следуя своей привычке, прошёлся по комнате, ориентируясь на размещённые съёмочной группой камеры. Комната была не очень большой, но обставлена довольно плотно: довольно удобная кровать, забитый под завязку шкаф, квадратный коврик на полу, на коврике стоял маленький столик, а на столике — тот самый радиоприёмник, о котором говорили ведущие.
В целом обстановка выглядела очень по-домашнему, словно это была чья-то спальня, где действительно кто-то жил. Стул, на котором он только что сидел, стоял у письменного стола, который, в свою очередь, примыкал к изголовью кровати. На столе лежали ноутбук, несколько сложенных стопкой книг и выключенная настольная лампа в абажуре.
Было в этой комнате одно очень странное обстоятельство: многие предметы стояли в специально очерченных кругах. Например, кружка на письменном столе стояла в неглубоком углублении, словно вырезанном в деревянной столешнице. Ся Сицин взял кружку, провёл пальцем по краю углубления, а затем постучал по нему.
Не только кружка, но и многие предметы в этой комнате были расставлены в таких же специальных кругах. Ся Сицину это показалось очень странным, но имеющихся на данный момент подсказов было недостаточно, чтобы дать этому разумное объяснение.
Вспомнив, что идёт запись программы, Ся Сицин довольно отчётливо пробормотал себе под нос и подошёл к маленькому квадратному коврику. Воспоминания того, что его вывели из игры досрочно в прошлый раз, заставило его приподнять ковёр. Под ним ничего не оказалось, но, как и с кружкой, там было углубление, по форме и размеру совпадающее с ковром.
Он попробовал включить радиоприёмник, но послышались только помехи. Эта вещь была для него слишком старомодной. На маленьком радиоприёмнике было три ручки: одна синяя и две красные. Красные ручки немного отличались: под одной была надпись «0», а под другой ничего не было написано.
Он вспомнил синюю одежду Чжоу Цзыхэна. Подумав, что эта ручка, скорее всего, относится к нему, он попробовал повернуть её, но снова послышались только помехи, а когда он крутил её слева направо и в обратную сторону, то не разобрал ничего, кроме шума.
Ся Сицин уже успел понять, насколько съёмочная группа любит всё усложнять. Не могло быть так, чтобы проблема решалась слишком просто. Он так и оставил радиоприёмник включённым, негромкий, но отчётливый шум стал фоном для поиска других улик.
Он снова подошёл к письменному столу, открыл одну из книг и неожиданно обнаружил, что из неё выпала закладка. Точнее, это был засушенный экземпляр бабочки. Ся Сицин взял бабочку, запечатанную в прозрачный пластик, и пристально посмотрел на неё. Он вспомнил себя в начальной школе.
На уроке естествознания учитель попросил каждого поймать какое-нибудь насекомое вместе с родителями, чтобы на следующей неделе принести его в класс и всем вместе понаблюдать. Ему не нравились насекомые с твёрдым панцирем, прячущиеся в земле и сухих листьях, он предпочитал бабочек с красивыми крыльями. Но никто не согласился пойти с ним ловить бабочек.
— Бабочки летают. Думаешь, их так просто поймать?
— У меня нет времени бегать с тобой за жуками. Мне нужно работать.
Но Ся Сицин был упрям. В тот день, получив отказ от родителей, он грустно пошёл в сад. Вдруг, бросив взгляд в сторону, он увидел бабочку с голубыми пятнышками на крыльях. Она легко трепетала, иногда опускаясь на розы позади дома. Его маленькое сердечко затрепетало. Ради того, чтобы поймать её, Ся Сицин, ученик третьего класса, потратил на изготовление сачка целую ночь, а потом весь день просидел с ним на ступеньках.
В конце концов, благодаря своему упорству, он вывихнул лодыжку и исцарапал себе икры и руки о розовые кусты. Хромая, но невероятно возбуждённый, он сжимал в руке сачок и пойманную в банку прекрасную бабочку.
До следующего урока естествознания оставалось ещё четыре дня. Каждое утро, просыпаясь, Ся Сицин первым делом смотрел на свою бабочку, давал ей воду, клал свежие маленькие розы и, уткнувшись подбородком в стол, заворожённо наблюдал, как она хлопает своими красивыми крыльями. Каждый день он был погружён в это наваждение, забывая даже о боли от ран, оставшихся после поимки.
Наконец наступил день, когда он мог принести свою бабочку в класс и всем показать её. Ся Сицин встал на стул, обыскал комнату и наконец нашёл кусок синего бархата, который, по его мнению, подходил бабочке. Он осторожно накрыл банку этой тканью и отправился с ней в класс. У кого-то были божьи коровки, у кого-то жуки-усачи, у кого-то жуки-скарабеи. Ничто не могло сравниться с его бабочкой.
— А теперь посмотрите на мою, — сказал он с гордой улыбкой и поднял синий бархат.
В отличие от его ожиданий, бабочка с голубыми крыльями, которая должна была порхать, теперь неподвижно лежала в банке, не двигаясь. Сколько бы Ся Сицин ни плакал, сколько бы ни тряс банку своими исцарапанными руками, она больше не взлетела и не хлопала перед ним своими прекрасными крыльями.
Если бы я только не поймал эту бабочку. Если бы я не увидел её в тот день в розовых кустах и не попытался удержать её рядом с собой, то не заплатил бы высокую цену, чтобы обладать ею. Я бы не потерял её.
Резко вырываясь из воспоминаний, Ся Сицин ошеломлённо опустил засушенную бабочку и обернулся. Радиоприёмник, который до этого издавал только шум, вдруг заговорил.