Глава 48. Относиться с нежностью
Ся Сицин никогда не думал, что у него тоже может возникнуть к кому-то чувство.
Он всегда говорил другим, что самое большое заблуждение о любви — это принимать эмоциональные колебания во время флирта за сердечное волнение, использовать мимолётный сбой сердечного ритма как доказательство влюблённости. Чаще всего эти колебания — всего лишь рябь на поверхности озера, расходящаяся кругами, а в следующий миг уже успокаивающаяся. Он не был уверен, что его нынешние эмоциональные колебания были лишь моментом расходящейся ряби, но абсолютно ясно понимал, что наслаждается этим мгновением.
— Ты едва держишь винтовку, — сказал Чжоу Цзыхэн, встряхивая AUG в руке и победоносно улыбаясь.
Предсмертная речь была просто шуткой, да? Ся Сицин пытался найти на его лице подтверждение своей догадке, но это было непросто, всё-таки перед ним был актёр. Они оба просто играли. Подумав так, Ся Сицин почувствовал, что груз на душе немного уменьшился. Он прикусил нижнюю губу, и взгляд его стал легкомысленным:
— Неважно, что винтовка ненадёжна. В следующий раз я дам тебе попробовать другую мою пушку, проверишь, насколько надёжна она.
Чжоу Цзыхэн рассмеялся. Почему этот парень так настойчив?
— Я уже пробовал в прошлый раз. Она оказалась не слишком надёжной, я едва дотронулся, а она сразу выстрелила.
— Ты что-то совсем разошёлся, — Ся Сицин пнул его ногой по голени, но Чжоу Цзыхэн увернулся и притянул его в свои объятия.
— Не обнимай меня, — Ся Сицин оттолкнул его. — Не смей, блять, обнимать меня, как женщину.
Он уже дважды слышал от него эти слова. Чжоу Цзыхэн подумал, что его обижает то, что раньше ему нравилась девушка, но это было бы слишком самонадеянно. Скорее всего, он просто хотел сохранить доминирующую позицию.
— Тогда ты обними меня, — сказал Чжоу Цзыхэн, раскрывая объятия.
Ся Сицин взглянул на него. Такой высокий, как его не обними, он всё равно будет выглядеть как девушка.
— Отвали, кто захочет тебя обнимать, — Ся Сицин попытался забрать у него винтовку.
Едва он протянул руку, как Чжоу Цзыхэн схватил её, и в голосе его послышалось беспокойство:
Поранил? Ся Сицин удивился, но быстро понял, в чём дело.
— А, это красная краска, я случайно испачкался, это не кровь.
Чжоу Цзыхэн облегчённо выдохнул и даже потёр пятно пальцем, это действительно оказалась краска.
— Напугал меня. Ты рисовал перед выходом?
— А?.. М-м, — Ся Сицин не привык к такой заботе. Он незаметно убрал руку, забрал у Чжоу Цзыхэна винтовку, надел наушники и снова принялся тренироваться в стрельбе.
Чжоу Цзыхэн хотел спросить, что именно он рисовал, но, увидев, как тот сосредоточен, не стал задавать вопросов. Он сел в стороне и достал телефон. Сегодня был суматошный день: пробы, встречи со сценаристом и режиссёром, а вечером ужин с инвесторами. Голова шла кругом, и он даже не успел заглянуть в WeChat.
И действительно, сообщений накопилась целая гора. Сначала Чжоу Цзыхэн ответил на несколько важных рабочих сообщений, а затем увидел сообщения от Шан Сыжуя.
[Сыжуй]: Цзыхэн! Ты видел новый рисунок, который Сицин нарисовал для тебя?
[Сыжуй]: Поделиться изображением.
Чжоу Цзыхэн увидел присланную акварель, на ней была сцена с его презентации на втором курсе, и в правом верхнем углу выделялся тёмно-красный фон слайда. Значит, он испачкался краской, рисуя это.
[Сыжуй]: Нет, я скачал из его Weibo.
Чжоу Цзыхэн прочитал это сообщение и сразу открыл Weibo, обнаружив, что его отметило огромное количество людей, на которых он не подписан. Он зашёл в уведомления и увидел рисунок Ся Сицина.
[Фанатки пары ЦзыСи вперёд!]: @Чжоу Цзыхэн, зайди посмотреть, что для тебя нарисовала твоя жена!
[Кто не любит самоподготвку?]: @Чжоу Цзыхэн, каково это — встречаться с художником?
[Самая милая девочка с самоподготовки во Вселенной]: @Чжоу Цзыхэн, я объявляю вас навеки связанными узами брака, я вас связала!
Кроме подавляющего большинства фанатов пары, были и те, кто нашёл страницу Ся Сицина, являясь поклонниками только Чжоу Цзыхэна.
[Цзыхэн — главный альфа во вселенной]: Спасибо, что поделились, госпожа.
[Жена Чжоу Цзыхэна]: Спасибо, госпожа, но некоторым фанатам пары, нужно больше самоуважения. Чрезмерные фантазии — это болезнь.
[Мой Хэн — супер-А]: Почему разорались фанаты СР? Чжоу Цзыхэн гетеросексуален до мозга костей, уже достали постоянно приписывать ему отношения.
Чжоу Цзыхэн поджал губы. Гетеросексуал ли он? Раньше, наверное, был. Но сейчас… То, что фанаты пары себе нафантазировали, и то, что происходило между ними в реальности, наверное, находилось примерно на одном уровне… наверное.
Но битва в комментариях разгорались всё сильнее, и поклонники Ся Сицина тоже яростно вышли на поле боя с таким видом, будто говорили: «Вы думаете, у нашего маленького художника нет фанатов?» и принялись защищать его. На самом деле, защищать его должны были вовсе не эти маленькие девочки. Чжоу Цзыхэн нажал «репостнуть» и написал одну фразу:
[@Чжоу Цзыхэн]: Спасибо, госпожа.
Ему не казалось, что это что-то странное или необычное, в фанатских кругах художников действительно часто называли «мастер» или «госпожа». Но фанаты пары сошли с ума.
[Может, вы тоже любите самоподготовку?]: А-а-а-а-а-а-а! Настоящий маньяк-защитник жены!
[Моя СР то дерётся, то мирится каждый день]: Вот это да! Назвал госпожой!! Правда назвал!
[Счастливо хожу на самоподготовку]: Чжоу Цзыхэн — красавчик! (Если бы у меня была такая красивая госпожа, я бы тоже был красавчиком.)
[Самая милая девочка с самоподготовки во Вселенной]: А-а, слёзы фанаток ЦзыСи ничего не стоят. Чжоу Цзыхэн, как же ты его балуешь! (Каково это, токсичные фанаты, когда ваш кумир даёт вам пощёчину? Приходить на страницу Сицина и оставлять там бестактные комментарии — это уже перебор.)
[Фанатки пары ЦзыСи вперёд!]: ЦзыСи — это такой кайф, каждый день как Новый год.
Чжоу Цзыхэн поднял голову и увидел, что Ся Сицин снял очки и наушники, встряхнул своими красивыми чёрными волосами и подошёл к нему.
— Я хотел выбить десятку, но это так трудно, — он сел рядом.
— Хватит стрелять, завтра у тебя будут сильно болеть руки, — Чжоу Цзыхэн встал, — Пойдём домой.
— Я голоден, — Ся Сицин запрокинул голову, глядя на Чжоу Цзыхэна.
У него были довольно большие для парня глаза, с глубокими складками век, длинные и густые ресницы, и без макияжа они создавали впечатление подведённых глаз. Тёмные зрачки всегда блестели, излучая влажный свет. Обычно он улыбался легкомысленно и нежно, но когда его лицо оставалось бесстрастным, в нём чувствовалась какая-то чистая беспомощность. Чжоу Цзыхэн поднял его на ноги:
— Мама привезла вчера куриный суп с кордицепсом. Когда вернёмся, я сварю тебе лапшу на этом бульоне.
Поцелуи, прикосновения и готовка, даже без секса, пока что стоили того. Ся Сицин был в прекрасном настроении и последовал за Чжоу Цзыхэном, покидая полигон.
В последний раз он был в квартире Чжоу Цзыхэна, когда насильно поцеловал его. При одной мысли об этом Ся Сицину становилось неловко, но, с другой стороны, его смущало другое: в прошлый раз Чжоу Цзыхэн так разозлился, а теперь вдруг согласился на такие отношения.
— Надень мои тапочки, — Чжоу Цзыхэн поставил перед ним тёмно-синие домашние тапочки.
Ся Сицин хмыкнул, но потом словно вспомнил что-то:
— Я могу и свои надеть, мне нужно сделать всего лишь пару шагов.
Чжоу Цзыхэн достал из шкафа белые тапочки, похожие на те, что держат для гостей, и даже не поднял головы:
— Если не нравятся мои, иди за своими.
Какой обиженный тон. Ся Сицин усмехнулся:
— Я не против, я просто не хочу тебя стеснять.
Он надел тапочки Чжоу Цзыхэна, они были мягкие, но великоваты.
— У меня рост метр девяносто два.
Они переглянулись и одновременно рассмеялись. Ся Сицин, жалуясь на голод, без стеснения прошлёпал в неудобных тапках в гостиную. В прошлый раз он был так занят Чжоу Цзыхэном, что не заглядывал дальше прихожей, а теперь заметил, что в гостиной был внушительный бассейн.
— Ого, у тебя тут шикарно, сразу видно богатого человека, — сказал Ся Сицин, присев на корточки у бортика бассейна и проведя пальцем по воде, — Завтра закажу себе такой же.
— Тебе не лень? — Чжоу Цзыхэн снял куртку и повесил её на спинку дивана, подошёл к холодильнику и открыл двустворчатую дверцу, — Если хочешь поплавать, приходи ко мне.
Сказав это, он немного пожалел, не слишком ли он навязывается? Ся Сицин мог поплавать где угодно, ему не обязательно было идти к нему.
Ся Сицин промолчал, ему хотелось сказать: «А если мы в итоге расстанемся, как у меня бывало с прошлыми партнёрами, и перестанем общаться?» Но он понял, что такие слова прозвучали бы слишком неловко, как будто у них не просто физическая связь, а настоящие отношения.
— Ладно, буду иметь в виду, — бодро сказал он, вставая и подпрыгивая.
Чжоу Цзыхэн испугался, что тот сейчас прыгнет в бассейн, и поспешно сказал:
— Я и не собирался плавать, я умираю с голоду, — Ся Сицин вразвалку дошёл до дивана и плюхнулся на него, издав довольный вздох.
Чжоу Цзыхэн включил телевизор, чтобы ему не было скучно, и сунул пульт ему в руки. По телевизору шёл какой-то скучный вечерний сериал с нелепой озвучкой и сюжетом, а из кухни доносились звуки готовки, звон металла и бульканье супа смешивались в уютный домашний шум. Лёжа на диване, Ся Сицин молчал, ему было непривычно. Давно у него не было такого чувства... Будто у него есть дом.
Как только эта мысль возникла, он постарался её подавить. Чтобы отвлечься и не выглядеть таким жалким, он изо всех сил принялся критиковать сериал.
— Кто решил применить этот фильтр? Он же нарочно настроен так, чтобы зрители ослепли? Платье этой актрисы... Я совсем не понимаю современную моду. Чжоу Цзыхэн, только не вздумай сниматься в дораме, если ты это сделаешь, я перестану быть твоим фанатом... Этот сюжет... Ньютон перевернулся бы в гробу... Вообще-то главный герой ничего, если бы у него нос был повыше, он бы выглядел лучше, но у него довольно выразительные глаза.
Но по сравнению с Чжоу Цзыхэном он был далеко не так хорош.
Пока он говорил всё это, Чжоу Цзыхэн вошел с миской лапши в курином бульоне, с громким стуком поставил её на журнальный столик и нахмурился.
— Так быстро? — Ся Сицин сел на диване, — Ты чего так на меня смотришь?
— Я смотрю, может, ты уже сыт, раз пялишься на красавчиков по телевизору? — Чжоу Цзыхэн развернулся и пошёл за своей миской.
Ся Сицин встал на колени на диване, опершись руками о спинку, и крикнул ему в спину:
— Если смотреть на тебя, я сыт наполовину. Если дашь съесть себя, то буду сыт полностью.
Он действительно не мог перестать говорить о сексе. Чжоу Цзыхэн, вернувшись со своей миской, сказал:
— Тогда посмотри на того парня на экране.
— Нет уж, — Ся Сицин сел и взял палочки, — У меня высокие стандарты, в этом мире только ты более-менее сойдёшь за красавчика.
— Более-менее? — Чжоу Цзыхэн приподнял бровь.
— Ну, не более-менее, — сказал Ся Сицин, сползая с дивана на ковёр и поспешно придвигая к себе миску, чтобы Чжоу Цзыхэн не использовал её как рычаг давления. — Ты чуть-чуть уступаешь мне.
Бульон в миске был золотистым, Ся Сицин отодвинул зелёный лук и отпил глоток:
— Вкусно, у вашей домработницы золотые руки.
Чжоу Цзыхэн хотел сказать, что это готовила его мать, но не стал говорить это вслух.
Съев горячую лапшу, Ся Сицин почувствовал, как тепло разлилось по всему телу, а на лбу выступила испарина. Он расстегнул две пуговицы на рубашке, положил руку на согнутое колено и, обмякнув, опустил подбородок на колено. Голос его стал ленивым, как у кота, который наелся и греется на солнце.
Чжоу Цзыхэн вдруг захотел завести кота.
Наевшись и напившись, Ся Сицин открыл Weibo и обнаружил, что Чжоу Цзыхэн репостнул его пост и написал «Спасибо, госпожа». Он немедленно рассердился:
— Чёрт, Чжоу Цзыхэн, ты сошёл с ума? Они называют меня госпожой, и ты повторяешь за ними!
— А что не так? Все же так называют, — притворился непонимающим Чжоу Цзыхэн, включая актёрское мастерство.
— Ты... — Ся Сицин сдержал гнев, — Быстро удали этот пост.
— Не могу, если я удалю, это попадёт в тренды, — сказал Чжоу Цзыхэн, отпивая воду, — Сейчас это видят только мои фанаты, а если я удалю, об этом узнает весь интернет.
— Ты... Ладно, ты крут, — Ся Сицин хоть и злился, но понимал, что Чжоу Цзыхэн говорит правду. Ему не хотелось, чтобы об этом узнали все, иначе Ся Чжисюй и его компания будут над ним смеяться. Он решил быстрее перевести тему и, придумывая, что сказать, заметил, — У этого актёра в последнее время много проектов.
— Ага, — Чжоу Цзыхэн сидел на диване и мельком взглянул на Ся Сицина, который уставился в телевизор.
Ему не очень нравилось, что Ся Сицин, сидя у него дома, обсуждает других мужчин, но, увидев, что тот, кажется, перестал злиться на него, немного сдался и решил поделиться сплетнями, чтобы его задобрить. Он коснулся коленом плеча Ся Сицина:
— А у тебя есть пикантные сплетни?
Он положил руку на колено Чжоу Цзыхэна и покачал его, отчего сердце того забилось чаще. К тому же с этого ракурса ему был виден вырез рубашки Ся Сицина. Чжоу Цзыхэн поднял взгляд и уставился в телевизор:
— Вообще у меня редко бывают сплетни, о многих событиях в нашем кругу я узнаю только из постов папарацци.
— Но на сегодняшнем ужине инвестор оказался не очень надёжным и поставил нас всех в неловкое положение. Он выпил пару бокалов и начал просить режиссёра Куня ввести в фильм одного актёра.
Ся Сицин указал на главного героя на экране:
— Он перебрал, всё время твердил, что этот актёр красивый и энергичный, и чем дальше, тем всё сказанное сильнее выходило из-под контроля, мы хотели его остановить, но не смогли.
Значит, это был спонсор. Ся Сицин усмехнулся:
— Режиссёр Кунь сказал, что это ещё обсуждается, сценарий пока не утверждён, — говоря о сценарии, Чжоу Цзыхэн добавил, — Этот тип всё пытался напоить сценариста Сюя, но мы с режиссёром его остановили.
— Чёрт возьми! Он положил глаз на Сюй Цичэня? — Ся Сицин вскинул голову, и его лицо переменилось.
Чжоу Цзыхэну, видя его таким, стало немного не по себе.
— Нет, он не пил, он за весь вечер сказал всего пару слов.
Конечно, Сюй Цичэнь только с виду тихий, а на самом деле упрямее всех. Ся Сицин фыркнул:
— Даже на нашего Чэньчэня позарился. Об этом никому нельзя узнать, иначе ситуация выйдет из-под контроля.
Чжоу Цзыхэну стало ещё больше не по себе оттого, что он назвал Сюй Цичэня «Чэньчэнем». Он долго молчал, не зная, как спросить, но Ся Сицин его опередил:
— Сюй Цичэнь — мой одноклассник. Могу поспорить, что в своей жизни ты не встречал более несчастного мальчишку.
Слово «мальчишка» тоже задело Чжоу Цзыхэна.
— У него была счастливая семья, но после вступительных экзаменов в старшую школу они поехали в путешествие, попали в аварию, родители погибли, и он, очнувшись однажды утром, остался совсем один, — Ся Сицин вздохнул, — В старшей школе он был очень замкнутым. Если бы не один придурок, который постоянно его донимал, он бы, наверное, давно покончил с собой.
Чжоу Цзыхэн и не думал, что этот мягкий и вежливый сценарист пережил такое.
— Всё стало налаживаться, он повеселел. Но тут кто-то распустил слух, что он гей, и выдумал, будто у него роман с классным руководителем, так что ему пришлось перевестись в другую школу, — Ся Сицин взглянул на Чжоу Цзыхэна, — Хочешь спросить, был ли он на самом деле геем? Он влюбился в того придурка, который постоянно его донимал, но так и не признался. На самом деле тот тоже был в него влюблён, но они оба, как идиоты, десять лет ничего не знали и даже разорвали общение из-за этих слухов, и несколько лет ничего не слышали друг о друге.
— Такой человек, как Сюй Цичэнь, мог бы стать каким угодно плохим, и это было бы оправданно, но он оставался добрым и вредил только себе, потому что у него был человек, которого он любил, и он не хотел, чтобы тот увидел его плохую сторону.
Чжоу Цзыхэн молчал, но чувствовал, что Ся Сицин переживает сильные эмоции. Тот запрокинул голову, глядя перед собой, и в его голосе звучало презрение:
— Я не такой. Если меня ранят, я обязательно отомщу. Если мне плохо, никому не будет хорошо, все должны страдать вместе со мной. В этом мире нет никого настолько мне дорогого, ради кого я побоялся бы быть плохим, и мне всё равно, даже если я сгнию до конца.
В детстве он изо всех сил старался быть первым в школе, собирал грамоты, как марки, бежал домой и показывал их родителям, но они лишь бросали взгляд и, если были в хорошем настроении, хвалили. Их волновал только бизнес и бесконечные ссоры. Потом он понял, что, когда он дерётся и хулиганит, родители начинают говорить с ним больше, и даже если они ругаются, это лучше, чем когда они его игнорируют. И он становился всё хуже: прогуливал уроки, пил, нарочно получал двойки. В такие моменты он получал больше «внимания».
До чего же иронично. Сердце заледенело и заныло, но тут кто-то вдруг взъерошил ему волосы. Чжоу Цзыхэн сел на ковёр и обнял Ся Сицина, несколько раз поцеловав его в макушку, пока тот не опомнился:
Ся Сицин был так крепко стиснут в объятиях, что с трудом мог говорить, и не понимал, о чём он:
Чжоу Цзыхэн мягко похлопывал его по спине, голос его был нежным:
— Ты неправ, он не самый несчастный мальчишка из тех, кого я встречал.
Он не успел договорить, как Ся Сицин снова пришёл в ярость и попытался оттолкнуть его, но Чжоу Цзыхэн прижал его ещё крепче.
— Кто меня толкнёт, тот и будет самым несчастным ребёнком, — сказал он с тёплой улыбкой в голосе, звучавшим словно шутка, но почему-то она мгновенно успокоила раздражение Ся Сицина.
Ему стало стыдно, что его, взрослого, так унижает парень на пять лет младше, и он фыркнул:
— Да, не ты, — сказал Чжоу Цзыхэн, качая его, как ребёнка, взял ладони Ся Сицина и положил себе на спину, а затем обхватил его ногами, прижимая к себе, так что тот не мог вырваться.
— Тогда кто? — спросил Ся Сицин с недовольством, но не убрал руки с его спины.
Чжоу Цзыхэн погладил его мягкие волосы, склонил голову и заключил его в объятия. Его голос был лёгким и тёплым, словно сахарная вата в форме пера, которая медленно парила в воздухе, долго кружилась и наконец опустилась на руку Ся Сицина:
После этих слов, сказанных с веселой восходящей интонацией, Чжоу Цзыхэн рассмеялся у его уха. Ся Сицин вдруг забыл, что должен был злиться.