Глава 34. Антракт
Замешательство Чжоу Цзыхэна стало для Ся Сицина своего рода освобождением. Он дерзко ласкал языком его шею, не понимая, почему желание, вспыхнувшее в душе пожаром, сжигает все остатки его рассудка. Угасающий, почти исчезнувший аромат парфюма на его шее, согретый теплом их тел, вдруг ударил в нос. Холодная цитрусовая нота затуманила сознание Ся Сицина, и влажный, горячий язык бесцеремонно скользнул вниз, следуя линии его шеи.
Ему не следовало так торопиться. Ся Сицин знал, что при такой поспешности вероятность неудачи очень высока, но он всё равно цеплялся за крошечную надежду. …А вдруг он не станет сопротивляться. Чжоу Цзыхэн, внезапно очнувшийся после того самого «братишки», с силой оттолкнул от себя льнущего к нему мужчину:
Ся Сицин знал, что будет именно так. Знал, что добиться своего так быстро невозможно. Неутолённое желание полыхало в нём с особой силой, готовое пережечь последнюю натянутую нить рассудка. Он смотрел, как Чжоу Цзыхэн поднимается на ноги и, опираясь на стену в прихожей, отступает. Внутренний голос твердил ему, что сейчас самое время остановиться, пока он всё не испортил. Остановиться, пока не поздно… Но именно сейчас он не желал останавливаться.
Он поднялся и, прижавшись к телу актёра, притиснул его к стене и, не слушая возражений, поцеловал. Сейчас он просто не хотел сдавать позиции. Какими бы серьёзными ни были последствия этих действий, Ся Сицину уже было всё равно. Пить яд, утоляя жажду, всё же лучше, чем тешить себя иллюзиями. По крайней мере, яд можно выпить.
Чжоу Цзыхэн не понимал мотивов поведения Ся Сицина. В его понимании подобная телесная близость должна возникать лишь между двумя любящими людьми, но Ся Сицин перевернул его привычные представления. Среди тех чувств, которые тот к нему испытывал, не было ни одного, которое можно было бы отнести к категории «симпатия». В его поступках сквозила лишь ненасытная похоть. При этой мысли в груди защемило. Чжоу Цзыхэн схватил Ся Сицина за руку и, оттолкнув, сделал спасительный вдох.
— Если у тебя гон, иди к своим любовникам. Они, наверное, уже выстроились в очередь и ждут тебя, — Чжоу Цзыхэн взглянул на него, стараясь успокоить дыхание и напустить на себя невозмутимый вид.
— Чжоу Цзыхэн, ты что, боишься? — Ся Сицин посмотрел ему в глаза, мягко улыбнувшись, — Если испугался, можем не доводить до конца. В первый раз.
В груди снова заныло и сжалось, он больше не хотел продолжать. У Чжоу Цзыхэна никогда не было настоящих отношений, никакого опыта, но даже так он понимал, что безобразие, которое происходит сейчас, любовью назвать нельзя.
— Извини, но я уже говорил, что не гей, — Чжоу Цзыхэн слегка нахмурился и невольно усилил хватку на запястье Ся Сицина, — Я не люблю мужчин.
Ся Сицин усмехнулся и, прижавшись бедром к паху актёра, произнёс:
Он перевёл взгляд на запястье, которое тот до сих пор сжимал в руке, словно на него надели ледяные наручники, сковывающие его следующий шаг. Он слегка наклонил голову и, приблизившись, провёл языком по крепко сжатым пальцам Чжоу Цзыхэна.
Это движение застало его врасплох, по коже головы побежали мурашки, и он в замешательстве разжал пальцы. Но Ся Сицин тут же перехватил его руку и, захватил его пальцы в горячий влажный рот, начал ласкать их, обвивая своим гладким, мягким языком, втягивая всё глубже. Табак и мускус, цитрус и горный родник, совершенно разные ароматы духов смешались воедино в грубую и вместе с тем чувственную смесь.
Ся Сицин ещё более нагло прижался грудью к груди Чжоу Цзыхэна, к этому телу, которое так долго сводило его с ума. Ощущение чужеродного предмета во рту одновременно доставляло и удовольствие, и дискомфорт. Свободной рукой он блуждал по телу актёра, то хватая его за толстовку, то снова пытался отыскать его вторую руку.
Чжоу Цзыхэн чувствовал, что сходит с ума и, подобно Ся Сицину, превращается в безумца, стремящегося лишь к удовлетворению. Чаша весов в его сознании раскачивалась так, словно вот-вот должна была обрушиться
И в этот момент Ся Сицин вынул его мокрые пальцы изо рта. Его красивое лицо покрывал влажный, словно шёлк, глянец испарины, рождённой вожделением. Его алые губы тоже блестели от влаги, а слюна, скопившаяся в уголке губ, пока его рот занимал посторонний предмет, тонкой нитью стекала к линии подбородка.
— Поцелуй меня, — Ся Сицин взглянул на него исподлобья, и в этом взгляде читались и соблазн, и капризная мольба.
Чжоу Цзыхэн не мог разгадать его, но Ся Сицин не стал дожидаться, пока тот поймёт, и сам потянулся к нему для поцелуя. Губы соприкоснулись, язык сплетался с языком, и его слова тонули друг в друге.
— Не любишь мужчин... ничего страшного... лишь бы... лишь бы ты не чувствовал отвращения...
Захотелось обнять его. Обнять Ся Сицина. Эта безумная мысль завладела сознанием Чжоу Цзыхэна.
— М-м... я знаю, ты не гей... — Ся Сицин прикусил его за нижнюю губу, голос его звучал вязко и успокаивающе, словно гипнотизируя. Взяв влажную от слюны руку Чжоу Цзыхэна, он положил её себе на талию, — Ничего страшного... ведь это не любовь... нам не обязательно нравиться друг другу...
Слова, произнесённые в пылу страсти, растекающиеся горячим интимным шёпотом, обрушились на Чжоу Цзыхэна, словно ушат ледяной воды, проморозив насквозь с головы до ног. Он упёрся в плечи другого мужчины и по-настоящему отстранил его от себя, не оставив ни малейшей возможности снова прильнуть. Вытирая рукавом толстовки свои губы, он направился к входной двери и распахнул её настежь. Пылающий желанием Ся Сицин, недоумевая, посмотрел на Чжоу Цзыхэна:
— Уходи, — Чжоу Цзыхэн не смотрел на него, опустив голову, но его голос не допускал возражений, — Пожалуйста, покинь мой дом.
Ся Сицин не понимал, где ошибся. Его так ослепила похоть, что сейчас он не мог собраться с мыслями, но как бы сильно он ни заблуждался, он видел, что Чжоу Цзыхэн совершенно остыл. Шансов больше не было. Если продолжать настаивать, это только унизит его. Ся Сицин поправил сползший с плеча вязаный свитер и, не говоря ни слова, покинул квартиру актёра.
Услышав, как за ним захлопнулась дверь, Ся Сицин замер на месте, одновременно раздражённый и взбешённый. Ещё чуть-чуть, и он бы добился своего. Что же пошло не так?
Чжоу Цзыхэн оказался для него настолько сложным противником, что это превзошло все его ожидания. Да, он любил вызовы, но ещё больше жаждал вкусить победы. Но каждый раз, когда ему казалось, что он вот-вот добьётся успеха, он обнаруживал, что невольно ступает на запретную территорию. Что же именно представляла собой запретная территория Чжоу Цзыхэна?
Ся Сицин чувствовал, что сходит с ума. Это было буквально. Он уставился на дверь своей квартиры, не желая к ней приближаться. Его снова отвергли. Он не хотел возвращаться в пустой дом, чтобы, как проигравший всё игрок, в одиночестве курить всю ночь, снедаемый чувством поражения. Раз не хочет этот, всегда найдётся тот, кто захочет, к тому же по доброй воле и готовый на любое предложение. Ся Сицин вытер губы большим пальцем и, обдумывая эту мысль, направился к лифту в конце коридора.
Чжоу Цзыхэн, стоя у двери, всё ещё сохранял ту же позу, как и в момент, когда её закрыл. Он слышал, что шаги Ся Сицина удалялись, но тот не пошёл домой, и сейчас направлялся в другое место. Он чувствовал необычайную слабость во всём теле, что резко контрастировало с тем, что он испытывал недавно. Сердце билось медленно и едва ощутимо, словно после тяжёлой болезни. В последние дни его чувства были натянуты как струна, и начинали зарождаться сладкие иллюзии, так что он почти забыл, какова же истинная природа этого человека.
Он вошёл в ванную, включил душ и позволил воде стекать по всему телу, пытаясь смыть с себя остатки чужого тепла и запаха. Не важно, гей он или нет. Не важно, что не нравятся мужчины. В конце концов, это просто секс, а не любовь. Всю ночь в голове Чжоу Цзыхэна эхом звучали эти слова. Лёжа в кровати, он бесчисленное множество раз проваливался в сон и так же постоянно возвращался в реальность, разбуженный его голосом.
Во сне он снова увидел красивое лицо Ся Сицина, который говорил с ним своим лёгким, словно облако, голосом.
— Мне очень жаль, но на этом твоя привлекательность для меня заканчивается.
Внезапно открыв глаза, весь покрытый холодным потом Чжоу Цзыхэн, остекленевшим взглядом уставился в потолок. Он уже предвидел тот печальный конец, который его ожидает, если он влюбится в Ся Сицина. Поэтому, если остановиться сейчас, ещё не поздно.
Сначала Ся Сицин планировал поехать в бар, но, уже выехав на дорогу, вдруг вспомнил, что сейчас больше не мог позволить себе неосмотрительно посещать ночные клубы. Он остановил машину на обочине и пролистал контакты в телефоне, пытаясь найти того, у кого можно было бы переночевать, но потом заколебался. У него никогда не было привычки спать в одной постели с партнёром, он всегда был тем, кто уходил сразу после близости.
Внезапно растерявшись и не зная, куда податься, Ся Сицин написал сообщение Сюй Цичэню.
[Чэньчэнь]: Ещё нет, работаю над текстом. Что случилось?
Ся Сицин бегло перекинулся с ним парой фраз, избегая подробностей и не объясняя причину, ему просто нужно было место, где можно переночевать. Сюй Цичэнь не стал расспрашивать и просто пригласил его приехать. Когда он добрался, тот, одетый в тёмно-синий домашний костюм, с улыбкой открыл ему дверь:
— Входи скорее, ты так легко одет.
Ся Сицин, словно капризный ребёнок, обнял Сюй Цичэня и, повернув голову, увидел сидящего на ковре и играющего в приставку Ся Чжисюя. На нём был чёрный домашний костюм, такой же, как на Сюй Цичэне. Тот даже не поднял головы, сосредоточенно уставившись на экран телевизора. Его лицо было одновременно красивым и раздражающим:
— Зачем ты пришёл так поздно? У одиноких людей совсем нет никакого чувства приличия?
— Ты настолько голоден, раз не можешь дать Чэньчэню выходной хотя бы на одну ночь? — язвительно парировал Ся Сицин. Увидев, что уши Сюй Цичэня покраснели, он не стал продолжать эту тему и, всё ещё обиженный, угрюмо добавил, — Я переночую только одну ночь и завтра уйду.
Ся Чжисюй, не заметив, что в его тоне что-то не так, чисто из любопытства спросил:
— У тебя же куча денег, переночевал бы в гостинице.
Ся Сицин не хотел говорить, что ему просто нужно было побыть среди людей, и что он не желал оставаться один, это выглядело бы слишком жалко. Сюй Цичэнь, всё понимавший с полуслова, похлопал Ся Сицина по плечу:
— Можешь жить сколько угодно. Иди сначала прими горячий душ, я уже нагрел для тебя воду.
— Ты к нему слишком добр, — пожаловался Ся Чжисюй, бросив геймпад на пол, — Не могу больше играть.
Ся Сицин фыркнул и направился в ванную. Когда горячая вода омыла всё его тело, он снова погрузился в состояние одурманивающей растерянности. В голове то и дело всплывало лицо Чжоу Цзыхэна, его почти сдавшийся взгляд и та холодная развязка.
Это было так странно. Он никогда не был так настойчив с кем-либо. Возможно, потому, что Чжоу Цзыхэна было труднее соблазнить, чем кого бы то ни было из его прошлых знакомцев, а может, ему попросту слишком нравилась его внешность. Он и сам не знал, почему, но желание завладеть им превышало все его прошлые страсти, вместе взятые. Но он также прекрасно понимал, что желание обладания не равно любви. Это всего лишь жажда победы.
Когда Чжоу Цзыхэн сказал, что не любит мужчин, он ничуть не расстроился, напротив, он превратился в расчётливого обманщика, пытаясь помочь тому преодолеть отвращение к близости с ним, убедить его поверить, что любовь и секс можно разделять.
Хотя он и потерпел неудачу, это нормально, актёр обладал высокими моральными принципами. Они из разных миров, и даже если он хотел бы затянуть этот образец морали в ту же грязь, где увяз сам, ему требовалось время.
Выйдя из душа, Ся Сицин как раз застал картину, где Ся Чжисюй, обнимая Сюй Цичэня, помогал ему играть в игру.
— Ай, нет, задели, задели! Вправо!
— Если я проиграю, то не буду спать с тобой этой ночью. Давай, а-а-а-а, сейчас проиграем!
Честно говоря, он видел такое уже не в первый раз, но почему-то именно сегодня это особенно поразило его, а в душе образовалась пустота. Эти два дурачка, спотыкаясь и падая целое десятилетие, всё же смогли быть вместе. Ся Сицин всегда считал, что это настоящее чудо, но также он понимал, что их сердца чисты и прозрачны, и что самое главное, они с самого начала нравились друг другу. Неважно, сколько длилось их расставание, как бы ни были далеки расстояния, их чувства не померкли.
Он одиноко побрёл в гостевую комнату и, сдерживая желание закурить, лёг в постель. Чудеса не случаются с такими, как он. Сбрось он свою красивую оболочку, никто не стал бы любить такую грязную душу. Эта мысль зародилась в нём ещё в детстве и с годами становилась всё более неоспоримой.
Сказав, что останется на одну ночь, в итоге Ся Сицин бессовестно прожил у них почти четыре дня. Если бы не утренний звонок Цзян Инь, настойчиво терзавший его, словно вопрос жизни и смерти, он бы и не подумал уезжать. Сюй Цичэнь вкусно готовил, и в компании с ним было легко и приятно. А Ся Чжисюй хотя и был порой невыносим, приносил ему много радости, с ним было гораздо веселее, чем в одиночестве.
Но Цзян Инь напомнила ему, что в субботу нужно лететь в Шанхай на запись шоу. Из-за огромной популярности на этот раз организаторы предусмотрели единые рейсы и проживание для всех гостей. Сначала Ся Сицин хотел отказаться, но перед тем как ответить, передумал.
Чжоу Цзыхэн же не отказался, так с какой стати ему самому нужно быть таким нерешительным? Ну, не переспали они, и что? Почему он ведёт себя, как побеждённый? Он украдкой навёл справки у Цзян Инь.
[Ся Сицин]: Чжоу Цзыхэн тоже едет? Он ничего не говорил?
Через некоторое время пришёл ответ.
[Цзян Инь]: Конечно, едет. В этот раз только Цэнь Цэнь не может приехать, у неё тур по Японии. А Цзыхэн как раз сдал экзамены, так что будет участвовать.
Значит, он действительно ничего не сказал. Ся Сицин перестал понимать Чжоу Цзыхэна.
Днём он выехал из дома Сюй Цичэня прямиком в аэропорт в той же одежде, в которой приехал. В этом месте он никак не мог привыкнуть только к лимонному запаху стирального порошка, поэтому раз за разом чихал. В итоге пришлось купить маску и надеть её перед вылетом.
В аэропорту Ся Сицину пришло сообщение от Шан Сыжуя. Он уже хотел ответить, как вдруг услышал, что кто-то зовёт его по имени. Он обернулся и увидел айдола в красной толстовке и белой бейсболке.
— Давно не виделись, — Шан Сыжуй с жаром бросился обнимать Ся Сицина и, закрыв глаза, уткнулся носом в его шею, жалуясь, — Я так устал! Уже больше трёх дней сплю меньше трёх часов…
— Ты действительно оправдываешь имя Сан-Сан, — Ся Сицин заметил, что тот сменил цвет волос с пепельно-русого на серый, — Ты снова перекрасил волосы?
Шан Сыжуй всё так же не поднимал головы и лишь хмыкнул в знак согласия:
— Скоро возвращаться на сцену, поэтому мне сделали новый образ. Несколько дней назад перекрашивал несколько раз, пока утверждали, и теперь наконец определились.
Ся Сицин похлопал его по спине. Сам не зная почему, но всякий раз, видя Шан Сыжуя, он вспоминал своего легкомысленного брата:
Вокруг них собиралось всё больше фанатов. Большинство были поклонниками Шан Сыжуя, но попадались и те, кто боготворил Ся Сицина или Чжоу Цзыхэна. Одна девушка в маске подошла поближе и протянула маленькое пирожное:
Ся Сицин, которого всё ещё обнимал Шан Сыжуй, вежливо протянул обе руки, принимая подарок и, хоть его лица и не было видно под маской, улыбнулся так, что глаза превратились в щёлочки:
Видя, что Ся Сицин в хорошем расположении духа, девушка спросила:
Вокруг раздался девичий визг, и Ся Сицин мягко ответил:
— Не знаю. Должно быть, скоро подойдёт.
— Почему вы не приехали вместе?
— Сицин, а почему ты больше не ходишь в кампус Пекинского университета?
— Да-да. Мы каждый день туда ходили, но ты больше не появлялся.
— Мы и на выставку приходили, думали, ты будешь там. Главный экспонат был великолепен…
Вопросов становилось всё больше, накрывая его, словно поток. Одна мысль о том дне вызывала у Ся Сицина нежелание говорить. Чувство унижения от отказа терзало его. Шан Сыжуй, что-то почувствовав, поднял голову с плеча Ся Сицина и стянул маску пониже:
— Почему вы не балуете меня таким вниманием?
— Балуем, балуем, Сан-Сан, мамочка тебя любит!
Шан Сыжуй улыбнулся, обнял Ся Сицина за талию и спросил:
— Вам не кажется, что мы с Сицином тоже очень хорошо смотримся вместе? Почему бы вам не поболеть за нашу пару?
— Ха-ха, как тебе не стыдно! Знаменитости сами нам это навязывают!
— Боже, я болею, болею, разве это не здорово?
— Сан-Сан, ты такой милый! — раздались возгласы в толпе.
Шан Сыжуй, теперь слегка успокоенный, снова положил голову на плечо Ся Сицина и закрыл глаза:
— Я так хочу спать, мне кажется, я могу уснуть даже стоя.
До чего же ребяческое поведение. Ся Сицин прикрыл рукой глаза Шан Сыжуя и ласково произнёс:
— Спи, спи. Вздремни немного, я тебя разбужу.
Затем он поднёс палец к губам, делая знак подоспевшим было визжать фанаткам замолчать, и, обнимая Шан Сыжуя за плечо, мягко похлопал его. Фанатки, опасаясь побеспокоить айдола, вынуждены были сдерживать свои разрывающиеся от восторга сердечки любительниц BL и молча, обезумев, строчить посты в Weibo, вполголоса перешёптываясь о смене пары для шипа.
— Боже, «ЦинСан» — это очень горячо, я уже хочу переметнуться!
— Серьёзно, Цзыхэн с Сицином ещё ни разу не обнимались, а эти двое уже сколько раз висели друг на друге.
— «ЦинСан» — это сплошная девчачья дружба, никакой химии. Два нижних никогда не будут счастливы вместе.
— Я не переметнусь. Буду ждать нашего альфу Цзыхэна.
Видимо, у этой фанатки был дар ясновидения, потому что Чжоу Цзыхэн действительно появился. Ещё издалека он увидел двух главных героев, окружённых толпой. Шан Сыжуй, словно коала, висел на Ся Сицине, а тот, нежно и тихо, обнимал его в ответ.
Чжоу Цзыхэн был одет в чёрные брюки и чёрную кожаную куртку. Его волосы не были уложены, и отросшая чёлка почти закрывала глаза. Его холодное выражение лица скрывали тёмные очки, и он с безразличным видом жевал жвачку, приближаясь к ним длинными шагами. Его фигура и аура были слишком приметны.
— Господи, какой же он стильный альфа! Первое лицо шоу-бизнеса!
— У меня ощущение, будто меня застали на месте преступления, что за дела?
Прищуренные глаза уставились на Ся Сицина из-под тёмных очков. Художник был одет в ту же одежду, что и в тот вечер, а его машины уже четвёртые сутки не было на подземной парковке. Четыре дня. Он не возвращался домой и всё это время где-то шлялся. Чжоу Цзыхэн холодно усмехнулся. Ему давно следовало образумиться. Он знал Ся Сицина лучше всех, и чуть было не попался в его ловушку.
— Сицин, Сицин, Цзыхэн приехал.
Ся Сицин, убаюкивающий Шан Сыжуя, тоже услышал болтовню фанатов. Он поднял голову, снял маску и посмотрел сквозь толпу на Чжоу Цзыхэна.
Тот неторопливо шёл к нему, ступая тёмно-коричневыми военными ботинками по полу, направляясь прямо к нему. Как ни странно, сначала Ся Сицин как будто не хотел его видеть, но теперь единственное, чего он желал, это чтобы он лёг с ним в постель, не снимая этих ботинок. Когда их взгляды встретились, Ся Сицин изогнул уголки губ в прекрасной, но притворной улыбке.
Чжоу Цзыхэн пару раз прожевал жвачку и выдул небольшой пузырь. Раздался хлопок, и пузырь лопнул. Криво усмехнувшись, словно бросая вызов, он ответил:
Короткий перерыв не ослабил ни одного из противников. Подобно безрассудным боксёрам, они вернулись на ринг, готовые сражаться с вновь вернувшимся огнём. Что поделать, похоже, никто не собирался останавливаться. И каждый был уверен, что не проиграет.