Глава 3. Весеннее испытание

Прошёл ещё один год. С приходом весны степь вновь наполнилась жизнью, тающие снега обнажили покрытые свежей зеленью пастбища, где паслись табуны и стада. Этот сезон ознаменовал пробуждение природы: скот вновь выводили на выгон, а пастухи проверяли заграждения и шатры, ремонтируя их после суровой зимы.

Каган Хутула часто брал детей с собой вглубь степи, обучая их ориентироваться в дикой природе. Это было древнее знание: он показывал, как по движению звёзд и теням, отбрасываемым солнцем, определять стороны света, чтобы не сбиться с пути в безбрежной степи. Он учил их различать травы, какие лечат, а какие ядовиты. Каждый ребёнок с малых лет знал, что степь — это не просто дом, это живая сила, которую нужно уважать и понимать.

Дети также обучались уходу за скотом — жизненно важному навыку для кочевников. Хутула учил их подковывать лошадей и распознавать болезни по поведению животных. Все дети должны были пасти скот, ведь от его благополучия зависело выживание всего племени.

Апрель был особенно важен для детей Тэнгри. Люди встречали тепло с радостью, готовясь к новому сезону труда, пересчитывали запасы, чтобы дотянуть до изобильного лета. Ветер смягчился, в нём появилась свежесть, как предвестие длинных, насыщенных дней.

Когда метели и морозы отступили перед тёплыми ветрами, в племя Тэнгри пожаловали кочующие торговцы, их приезда всегда ждали с нетерпением. Они приносили с собой не только товары, но и вести из дальних земель. После долгой, замкнутой зимы степняки жадно тянулись к новым лицам, вещам и историям.

Караваны появлялись на рассвете, когда небо было окрашено в розовый. Из глубин степи тянулись ряды всадников и повозок, медленно катящихся по ещё влажной земле. Кочевники уже не удивлялись их визитам: торговцы не задерживались надолго, скользя от племени к племени. Они везли пряности, ткани, оружие и слухи, порой удивительные, порой тревожные.

Люди из племени с радостью выходили встречать их на край лагеря. Гружёные лошади останавливались и закутанные в меха торговцы раскладывали свои товары. У каждого был свой прилавок: одни предлагали тонкие ткани, другие — редкие украшения, третьи — надёжные инструменты, которых в растущем племени всегда не хватало. Кочевники предлагали на обмен шкуры, сушёное мясо, айран, кумыс и курут.

(П/п Курут — разновидность соленого сушеного сыра в виде небольших твёрдых шариков)

Воздух был наполнен смехом и голосами. Женщины выбирали ткани для летней одежды или искали нужные травы и пряности для кухни и от недугов. Мужчин интересовало оружие и охотничьи снасти. Дети бегали между повозками, заглядывая в свёртки с диковинами, которые казались им волшебными артефактами из далёких краёв.

Всё выглядело привычно. Торговцы часто привозили с собой искусно вырезанные из дерева и камня фигурки людей и зверей, но никто не знал, что эти долгожданные гости несли с собой не только радость, но и беду. Между тканями, заморскими травами и украшениями прятался невидимый враг — болезнь, которая уже начала уносить жизни среди племени.

Болезнь пришла на следующий день после отъезда торговцев. Сначала никто не придал этому значения. Несколько взрослых пожаловались на слабость, лёгкий кашель и жар. В межсезонье, когда зима уступает место весне, такие симптомы никого не удивляли. К переменам погоды в степи привыкли, и люди продолжали заниматься повседневными делами, считая, что недомогание пройдёт само собой.

Но через несколько дней заболевших становилось всё больше. Люди всё ещё кашляли, у них поднималась температура, в теле ощущалась слабость, но болезнь казалась нестрашной, ведь большинство выздоравливало. Кто-то отлёживался несколько дней, другие и вовсе продолжали трудиться как ни в чём не бывало. Шутники даже называли хворь «непрошеным гостем, приехавшим с торговцами».

Однако в семье Хутулы нарастала тревога. Всё внимание было приковано к маленькой Алтанцэцэг. Ей только исполнилось полтора года, она была любимой дочерью, сиянием шатра, символом будущего. Родные оберегали её, как сокровище, вкладывая в неё всю любовь и надежды.

Когда болезнь добралась до юрты кагана, это стало настоящим испытанием. Из взрослых заболел лишь сам Хутула. Но что значат кашель и жар для сильного воина? Он полежал день и вскоре встал, как ни в чём не бывало. Алтанцэцэг же была не такой крепкой. Младенцы особенно уязвимы к болезни, а девочке не было и двух лет. Никто не ожидал, что всё обернётся трагедией.

Сначала дочь закашляла, к вечеру её кашель усилился, а к утру стал изнуряющим. Девочка задыхалась, её кожа побледнела, дыхание стало судорожным, а температура стремительно росла, повергнув её в беспамятство. Амаржаргал не отходила от колыбели, не в силах усидеть на месте, она никогда не видела, чтобы ребёнок болел так тяжело.

Солнце взошло и дважды скрылось за горизонтом, а состояние Алтанцэцэг ухудшалось с каждым часом. Хрупкое тело судорожно вдыхало воздух, наполняя шатёр мучительными стонами. В объятиях матери девочка металась, будто неведомая сила сжимала ей грудь, не давая дышать.

И вот, в тот час, когда степь погружается во мрак, худший кошмар Амаржаргал стал реальностью. Температура резко подскочила. Мать, сидя рядом, обернула девочку плотным одеялом, надеясь вызвать пот и облегчение. Травяные отвары и холодные компрессы лишь ненадолго унимали жар и кашель, но вскоре всё возвращалось вновь.

Луна уже поднялась высоко, когда Алтанцэцэг задрожала, а потом у неё начались судороги, будто в неё вселился злой дух. Хатун крепко прижала дочь к груди, защищая от загробного владыки Эрлика, чья тень, казалось, нависла над их шатром, и отправила Тулуна за старым шаманом.

(П/п В монгольской мифологии Эрлик — верховный правитель и владыка подземного мира, верховный судья загробной жизни)

Старец был мудр и опытен, и не раз помогал племени справиться с недугом, но, увидев бледное личико девочки, укутанной в тёплые меха, он понял, что она находится на грани жизни и смерти. Она дышала едва слышно, а её щёки неестественно порозовели в знак того, что Эрлик положил ей на грудь свою ледяную руку. Началась битва между жизнью и смертью.

Долгая ночь, казалось, не кончится никогда. Амаржаргал сжимала горячую, вялую ладошку дочери, умоляя Умай о защите.

(П/П богиня плодородия Умай — жена Тенгри)

И вдруг… её грудь перестала подниматься. Алтанцэцэг больше не дышала. Это произошло беззвучно и без предупреждения, щёки девочки начали синеть, а жизнь ускользнула, словно ветер в степи, не оставив следа.

Горе и отчаяние охватили весь шатёр. Не только мать, но и все присутствующие страдали в эту минуту. Даже обычно непоколебимый и решительный Хутула, словно прирос к земле, не в силах сдвинуться с места. Он, привыкший побеждать силой и разумом, впервые столкнулся с врагом, против которого оказался бессилен. Болезнь отняла у него власть. Впервые он почувствовал, что ничем не может помочь.

Амаржаргал гладила лоб своей дочери и молила небесных духов. Слёзы беззвучно стекали по её щекам, и теперь она уже не сдерживала боль.

Шаман Курта немедленно принялся за дело, потому как промедление стоило бы жизни. Его движения были точны, будто он уже не раз сражался с невидимым врагом. Он бросил в огонь священные травы, собранные на дальних склонах гор, и густой, горький дым наполнил шатёр. Взволнованным голосом он начал читать древние заклинания, призывая духов природы и великого Тенгри.

Он положил пучок освящённой травы на грудь Алтанцэцэг. Горький аромат полыни затопил пространство, и воздух стал густым. Все затаили дыхание, глядя на старца. Он осторожно массировал грудь и спину девочки, пытаясь помочь ей дышать вновь, не переставая нашёптывать слова, передающиеся из поколения в поколение.

Амаржаргал не отводила взгляда от дочери, будто её собственное сердце билось в такт с шаманской песней. Судьба ребёнка висела на волоске. Никто не знал, переживёт ли она ночь. Курта не останавливался, он знал, что важна каждая секунда. Он верил, что духи не отвернутся от дочери кагана. Его голос становился всё громче, а песнопение ускорялось. Дым застилал шатёр, и воздух становился вязким и тревожным. Все ждали чуда, и чудо произошло.

После, казалось, бесконечного ожидания, девочка резко задышала, а её грудь с трудом, но стала подниматься и опускаться. Она болезненно закашлялась, жадно хватая воздух, жизнь вернулась в маленькое тело, и она отчаянно протянула ручки к матери.

Хутула подошёл и осторожно положил руку на плечо жены. Его сердце, отягощённое страхом, становилось легче. Курта тихо улыбнулся, поднял глаза к небу и поблагодарил духов. С помощью их милости, своего знания и силы воли он вырвал девочку из рук Эрлика. Алтанцэцэг была спасена, она снова дышит и теперь будет жить.

И в тот же миг, далеко на юге, во дворце царства Чэнь, раздалась другая радостная весть: родилась первая законная принцесса Чэнь — Чэнь Юйхуа.