Глава 48. Намерения
Начинало светать, и солнце едва показало свой краешек, но по крайней мере половина неба уже посветлела. Фан Чжицуй вышла из своей комнаты и села на пороге, запрокинув голову и глядя на облака над собой. Мэйтань, дремавшая на ковре в главной комнате, услышав звук, подняла своё наливающееся жирком тело, перебралась к её ногам, устроилась поудобнее, перекатившись на спину, положила голову ей на колени и, склонив голову набок, снова заснула.
Получив прошлой ночью известие о том, что бабушка Юэ при смерти, они быстро спустились с горы. Фан Жунхуа даже не успела переодеться и вся испачканная в змеиной крови уехала за полночь в городскую больницу. Трое женщин тоже смертельно устали. Вернувшись к Фан Чжицуй, они приняли душ и легли спать.
Фан Хуайе не смыкала глаз целые сутки, так что теперь она должна была проспать по крайней мере до полудня. Фан Цинъюэ тоже могла спать до позднего утра. Зато Фан Чжицуй, которая не спала также долго, как и Фан Хуайе, проспала меньше пяти часов и проснулась. Она прислонилась к дверному косяку, и вдруг ей захотелось закурить. Но всё же она сдержалась, шлёпнула Мэйтань по животу и сказала ей:
— Столько съела моей еды. Если твоя хозяйка придёт ко мне выяснять отношения, ты должна будешь помочь.
Поняла Мэйтань или нет, но этот шлепок показался ей не больнее комариного укуса. Она только подняла голову, взглянула на Фан Чжицуй и снова уронила её, с удовлетворением вздохнув. Помяни чёрта, и он и появится. Не прошло и двух минут после этого, как вдалеке показалась машина Фан Жунхуа, стремительно несущаяся к дому.
Она действительно неслась к дому, Фан Чжицуй прикинула, что скорость была не меньше восьмидесяти километров в час. Чем ближе подъезжала машина, тем громче становился рёв двигателя, и только когда та резко затормозила у самых ворот, издав пронзительный визг, шум наконец прекратился. Фан Жунхуа вышла из машины, вся кипя от злости.
Она слегка умылась и переоделась, по крайней мере, уже не была перепачкана кровью. Прошлой ночью Фан Чжицуй ещё беспокоилась, что та, помчавшись в больницу, попадёт под арест, но, видимо, она ещё не совсем лишилась рассудка. Впрочем, была близка к этому, как никогда.
Фан Жунхуа не спала целые сутки, и сейчас её лицо было крайне измождённым, но вместе с измождённостью в нём читался гнев. Выйдя из машины, она толкнула входную калитку и ворвалась во двор. Переступив порог, она схватила Фан Чжицуй за воротник и с раздражением спросила:
— Вчера, когда вы просили меня подняться на гору, вы уже знали, что если мы откопаем эту головку, бабушка Юэ не выживет, да? Ты с детства занимаешься этим делом. Ты не могла не знать, что после того, как мы её откопаем, бабушка Юэ понесёт наказание. И я, и Лэ Цюнь, и Фан Цинъюэ, и Лю Цюньфан — все мы понесём наказание. Даже ты сама можешь понести наказание. Вчера вы с Фан Хуайе знали, что я ничего не понимаю в этом деле, но всё равно заставили меня вести вас в горы, да?
Фан Чжицуй оттолкнула её и поправила свой воротник.
— Да, — прямо признала она, — Я давно знала.
— Ты сволочь, — выругалась Фан Жунхуа, и её лицо стало совершенно ужасным от злости, — Ты знаешь, что прошлой ночью бабушка Юэ чуть не умерла? Всю ночь её откачивали. Если бы Лэ Цюнь не рассказала мне правду, вы бы и дальше держали меня в неведении, да? Бабушка Юэ столько лет хорошо к тебе относилась, а Фан Хуайе в этой поездке ничуть не пострадала. Они столько всего сделали, и всё ради того, чтобы эта девчонка благополучно жила? Зачем же вы творите такие дела, которые вредят другим и не приносят пользы вам самим? Тебе не совестно?
Фан Жунхуа не могла понять их выбора, а уж если бы узнала, сколько людей вовлечено в это дело, тем более. Что такое Горный Дух? Она никогда его не видела, не чувствовала и не могла знать его страданий. И уж тем более не могла, как Фан Чжицуй и другие, кто постоянно имел дело с божествами и духами, понять, насколько нечестивое дело совершили бабушка Юэ и остальные. Но она понимала, что и близкие ей люди, и она сама могут пострадать, если Горного Духа освободят от заточения. Её выбор был очевиден.
Пока они ссорились, Мэйтань встревоженно тёрлась носом о руку Фан Жунхуа и жалобно, очень взволнованно скулила.
— Ты должна уяснить одну вещь. Не только мы скрывали от тебя правду, но бабушка Юэ поступила также, — Фан Чжицуй отряхнула с себя пыль, — Может, она давно уже была готова к такому повороту? Раз она позволила тебе пойти с нами, значит, у неё, наверное, уже был на этот счёт свой план, верно?
В ответ Фан Жунхуа, не в силах больше сдерживаться, пнула её. Фан Чжицуй даже не шелохнулась и приняла удар на себя, чувствуя, как голень тут же онемела.
— Как же ты смешна, — ледяным тоном произнесла Фан Жунхуа, — В деревне про тебя говорят правду: если с посторонним человеком случится что-то, ты будешь спокойно смотреть, как он умирает у тебя на глазах, верно? А если бы сегодня чуть не умерла тётя Чжэ, ты бы тоже так безмятежно рассуждала?
— Ты права, — кивнула Фан Чжицуй.
Фан Жунхуа почувствовала, что ударила кулаком по вате. Досада застряла в груди и не могла ни выйти, ни уйти внутрь. Если бы Фан Чжицуй почувствовала стыд и раскаяние, она бы с ней как следует поругалась, но это равнодушие душило. Она сжала кулаки, и ей страшно захотелось заехать девушке по лицу. Но в конце концов она не стала. За этот день она тоже очень устала и у неё просто не осталось сил переругиваться с Фан Чжицуй.
— Меня с детства ни мать, ни отец особенно не воспитывали, поэтому что для меня значит бабушка Юэ, ты и сама прекрасно знаешь. Даже если она хочет навлечь на себя смерть, она должна спросить, согласна ли я, младшая, — на этот раз её лицо было очень серьёзным, — Я не дам вам откопать эту вещь.
Семейные узы были очень важны для Фан Жунхуа, а сейчас её единственным родным человеком была бабушка Юэ, хоть они и не были связаны кровными узами.
— Я знаю, — сказала Фан Чжицуй, — Но мы и не собирались больше туда идти.
— А? — Фан Жунхуа опешила, — Что ты имеешь в виду?
— Ты же сама вчера видела: Горный Дух по-прежнему нападает на Фан Хуайе. Значит, в ней самой есть что-то, что-то не до конца устроено, и для Горного Духа она всё ещё должна быть уничтожена, — Фан Чжицуй взглянула на небо, — Бабушка Юэ сейчас в реанимации?
Фан Жунхуа холодно усмехнулась:
— Ха, благодарствуйте, только что из операционной вытащили. А ты как думаешь?
— Тогда у неё ничего не выяснить, остаётся только идти к Лю Цюньфан, — вздохнула Фан Чжицуй, — Мне не очень-то хочется иметь с ней дело. Может, ты позовёшь Лэ Цюнь, и мы сначала расспросим её?
Фан Жунхуа сверкнула на неё глазами:
— С какой это стати я должна тебе помогать? Мы с тобой ещё не рассчитались, ты не забыла?
— Как ты думаешь, долго ли можно удерживать Горного Духа человеческими силами? — ответила Фан Чжицуй вопросом, — Десять лет? Пятьдесят? Сто? Чем дольше это тянется, тем серьёзнее будут последствия для будущего. Взгляни сейчас: наказание перешло с поколения покойницы на поколение Фан Цинъюэ и Лю Цюньфан, а потом и на наше поколение. А если у нас в будущем будут дети? Тётя Чжэ взяла меня к себе, вырастила, научила всему, что знает, и я рано или поздно тоже возьму к себе девочку. Если мы будем держать Горного Духа взаперти, чтобы он не причинял вреда, то его придётся держать там постоянно. Когда мы умрём, кто будет его держать? Только наши ученики. Сколько же людей придётся в это впутать? И скольким поколениям придётся это делать? Конечно, если совсем уж отказаться от этого, можно сказать, что у нас и нет никаких намерений передавать эти знания дальше. В худшем случае, мы пожертвуем собой, а когда останемся одни и почувствуем приближение смерти, то выпустим Горного Духа на свободу. Всё равно если нас постигнет возмездие, то мы уже будем мертвы. Сможет ли Горный Дух выкопать наши тела и изрубить их на куски? Фан Жунхуа, ты с детства не любила связываться с обрядами похорон, но я с этим выросла. Ты может и не боишься, а мне страшно. Я боюсь, что после смерти не обрету покоя, боюсь, что меня после смерти выкопают из земли и заставят отвечать, — тут она на мгновение замолчала, — Кроме того, даже одиночество не гарантирует успеха. У тебя с бабушкой Юэ нет кровного родства, но ты же всё равно готова из-за неё держать высшие силы взаперти до самой смерти? Можешь ли ты быть уверена, что в будущем вокруг тебя не появится ещё одна такая же упрямица, как ты? Так не лучше ли будет пораньше найти правду и способ её добиться?
Фан Чжицуй редко говорила так много, а уж так искренне, тем более. Она словно раскрыла душу перед Фан Жунхуа, и её это тронуло. Но она всё ещё подозревала, что ею пытаются манипулировать. Всё-таки с детства она редко выходила победительницей из схваток с Фан Чжицуй.
Только что она ворвалась сюда, кипя от гнева, а спустя каких-то несколько минут уже размышляла о том, не помочь ли этим двум женщинам найти разгадку. Что-то тут было не так. Но если хорошенько обдумать слова Фан Чжицуй, то в них не было ничего неправильного. Каждая фраза была по-своему разумна.
— Дай мне подумать, — нахмурилась Фан Жунхуа.
— Иди подумай, и заодно поспи. У тебя уже мешки под глазами чуть не до земли отвисли. Но пораньше ответь мне, слышишь? — Фан Чжицуй помахала ей рукой, прощаясь.
Фан Жунхуа, увидев её улыбку, опять разозлилась:
— Это не мешки! Это отёки! Почему ты такая невыносимая каждый божий день?
Но она действительно очень устала. Окликнув Мэйтань, она уже собиралась уезжать, но, выехав со двора, вдруг вспомнила что-то и выбросила из окна машины пластиковый пакет с документами.
— Передай тёте Фан. Результаты пришли ещё позавчера, но мне всё время было некогда, забыла ей отдать.
Фан Чжицуй подняла пакет. На нём значилось название лаборатории генетической диагностики при одной из больниц, и она на мгновение замерла. Машина Фан Жунхуа уже скрылась вдалеке, на этот раз она ехала не быстро и довольно плавно. Видимо, настроение у неё было сложное, но по крайней мере она больше не спешила. Позади неё раздался звук открывающейся двери, она не обернулась, опустила взгляд на папку в руке и с улыбкой спросила:
Фан Хуайе опустилась рядом с ней и тихо ответила:
— Как раз когда Фан Жунхуа пнула тебя. Больно?
— Всё в порядке, — ответила Фан Чжицуй и протянула ей папку, — Мы с ней с детства росли вместе, вечно толкаемся да пинаемся, я уже привыкла.
С этими словами она закатала штанину. Там, куда пришёлся удар Фан Жунхуа, действительно уже проступил небольшой синяк. Она слегка надавила и несколько раз потёрла его. Фан Хуайе взяла папку, но открывать не стала, вместо этого она некоторое время наблюдала за тем, как Фан Чжицуй растирает ногу, дожидаясь, пока та закончит.
— То, что ты сказала, это чтобы обмануть Фан Жунхуа, верно? — Фан Хуайе поджала губы, — Про то, что ты боишься, что тебя после смерти выкопают, это же неправда. Ты не боишься таких вещей. В первый день ты говорила мне, что надо верить в науку.
— Вот именно, — рассмеялась Фан Чжицуй, — Но разве я могла бы уговорить её помочь нам, если бы так не сказала? Она называет меня чёрствой, но и сама не лучше. Нужно было найти общую выгоду, которая бы затронула бабушку Юэ и её саму, только тогда она согласилась бы помогать. На самом деле ей вовсе не страшно, что пострадают какие-то будущие поколения, несуществующим людям она не умеет сопереживать. Но если я скажу, что смерть — это не конец и что после смерти нас всё равно постигнет возмездие, она задумается. Сможет ли она вынести мысль о том, что и ей, и бабушке Юэ отомстят уже после их смерти?
— Только поэтому? — с сомнением посмотрела на неё Фан Хуайе, — А может, в твоих словах была доля правды?
— А ты как думаешь? — вздохнула Фан Чжицуй, — Посмотри на меня, я с самого утра тебя прикрываю. С той минуты, как я здесь села, всё думала, что мне лучше сказать. Знаешь, как это трудно?
— Тогда я должна тебя от души поблагодарить? — Фан Хуайе не удержалась от смеха.
Казалось, того отчаяния, которое она пережила несколько дней назад, как не бывало. Улыбка, появившаяся сейчас на её лице, была чем-то похожа на ту, что была у неё, когда Фан Чжицуй увидела её в первый раз. Она рассмеялась:
— Чего ты вдруг так солнечно улыбаешься? Перестала бояться?
— Если бояться и отчаиваться, проблемы не решить. Несколько дней можно сходить с ума, но нельзя же всё время. Я довольно хорошо умею управлять своими эмоциями. Ещё перед сном я думала и боялась, что, если засну в страхе и отчаянии, то наутро проснусь безумнее Фан Цинъюэ.
— Если с Фан Жунхуа всё сложится удачно, нам предстоит сделать две вещи. Первая — выяснить, как именно бабушка Юэ обманула Небеса, и не произошло ли где-то ошибки. Вторая — найти способ выпустить Горного Духа так, чтобы никто из этих людей не понёс наказания, или хотя бы смягчить это наказание. Я права? — Фан Хуайе быстро включилась и начала анализировать, — Первое, судя по твоим словам, расспросить Лэ Цюнь и Лю Цюньфан?
— Необязательно, — Фан Чжицуй задумчиво погладила подбородок, — Гадатели обычно не раскрывают слишком много тайн судьбы, потому что это может обернуться против них самих. Поэтому даже те, кто зарабатывает гаданием на улице, даже если среди них есть настоящие мастера, всегда говорят неясно и уклончиво, боясь возмездия. Что касается Лю Цюньфан, она смогла открыто заговорить о твоём деле, потому что уже заплатила за это цену и потеряла оба глаза. Рассказать тебе, кто ты, ей ничего не стоило, но, судя по её манере, вряд ли она станет рассказывать, что именно они сделали. Во-первых, если она скажет слишком много, это может снова обернуться против неё. Во-вторых, возможно, здесь замешаны и их семейные секреты, которые она не хочет разглашать. Да и в прошлый раз она дала тебе право задать два вопроса, но ты задала только один и ушла, а на второй она, скорее всего, уже не ответит. Что касается Лэ Цюнь, я не знаю, как много ей известно. У меня такое чувство, что не только Фан Цинъюэ, но и Фан Жунхуа с Лэ Цюнь обладают неполной информацией, однако она, несомненно, знает больше, чем Фан Жунхуа. Если у неё ничего не выведаем, я предлагаю разбираться самим.
— Ты хочешь сказать... — Фан Хуайе замерла, — что мы сами продолжим расследование, опираясь на те улики, что у нас уже есть?
— По сути, мы всё время занимались собственным расследованием, просто на пути возникло много непредвиденных обстоятельств, поэтому дело застопорилось. К тому же мы изначально надеялись, что узнаем всё от кого-то другого, а самим расследовать — дело хлопотное. Но если хорошенько подумать, за это время у нас набралось немало улик. Какие ловушки заклинаний установили бабушка Юэ и другие, какие именно усилия они приложили, чтобы обмануть Небеса ради тебя, мы можем всё это ещё раз проверить, отталкиваясь от уже имеющихся у нас зацепок. Раньше мы видели много статуй Мому, беспорядочно разбросанных в воде, и в горах, то по одной, то по нескольку. А если мы теперь сведём всё вместе, наверное узнаем что-то новенькое? Тот малый круг заклинаний на крыше и ту статуэтку мы уже разгадали. Заточить Горного Духа и воскресить мёртвого — не такое простое дело.
— Ладно, — Фан Хуайе взглянула на телефон и снова положила его, — Не дозвониться, я так и не смогла связаться с матерью
С тех пор как она заподозрила, что мать может быть причастна, прошло уже четыре дня. Однако только вчера, вернувшись с горы, Фан Хуайе нашла время позвонить ей. Но телефон всё время был занят. Вчера было слишком поздно, чтобы беспокоить её коллег. Только что она написала сообщение маминой подруге, и та ответила, что мать несколько дней назад уехала на научную конференцию в Пекин и в ближайшие дни может не отвечать на сообщения.
Какое совпадение. Её научный руководитель тоже уехала в Пекин. И, что ещё более удивительно, несколько дней назад Фан Хуайе получила известие от Шицзе: та сказала, что не успела ещё расшифровать надпись на амулете долголетия, но у руководителя возникли срочные дела, и она должна поехать помочь. Почему-то все собрались в Пекине.
Фан Хуайе разговаривала с сокурсницей по телефону уже после того, как проснулась, и попросила её присмотреть за профессором Фан Мэнцы, а заодно, если у той будет время, попросить руководителя расшифровать надпись на амулете. Сокурсница согласилась, только неизвестно, встретятся ли они в огромном Пекине и когда у руководителя найдётся свободное время.
— Ничего, мы пока сами поищем, всё равно это не дело одной минуты, — Фан Чжицуй кивнула на папку в её руках, — Может, сначала посмотришь на результат генетической экспертизы?
Фан Хуайе кивнула и начала вскрывать папку. Внутри лежала толстая стопка листов формата А4, покрытых сверху зелёной плёнкой. Фан Хуайе просмотрела их от начала до конца, и выражение её лица стало каким-то странным.
— Что случилось? — не удержалась от вопроса Фан Чжицуй.
— Мы отправили на экспертизу мои волосы, волосы Фан Юй и те волосы, что нашли в разбитой статуе бодхисаттвы в комнате старой бабушки, верно? — спросила Фан Хуайе с некоторым сомнением в голосе.
Фан Хуайе помолчала, а затем протянула ей отчёт. Её лицо было довольно серьёзным.
— Ну-у... — Фан Чжицуй взяла документ, для вида бегло просмотрела его и тут же сказала, — Я ничего не понимаю.