Глава 75. Обычные дни (часть 8)
То, как поступить с троицей из Центральной академии изящных искусств, было заботой Сяо Байтянь. Фан Хуайе с улыбкой смотрела, как та уводит их прочь, то, как она силком потащила их приобщаться к культуре мяо, вызывало легкий смешок. Впрочем, после всей этой суматохи сонливость как рукой сняло. Несмотря на бессонную ночь, сейчас она чувствовала себя на редкость бодрой, поэтому, просто переодевшись, направилась прямиком к дому Ян Сяо.
Их собственное жилье располагалось ближе к центру, а дом Ян Сяо находился на противоположном конце деревни. Пока Фан Хуайе шла к нему, людей вокруг становилось все больше. Многие взволнованно о чем-то переговаривались, но говорили они на местном диалекте, поэтому девушка ничего не понимала. Едва она подошла к дому на сваях, изнутри раздался страшный грохот. Фан Хуайе испуганно вздрогнула и вместе с несколькими дежурившими снаружи пожилыми женщинами бросилась внутрь.
Внутри она увидела разлетевшуюся в щепки плетеную кровать из бамбука. Бабушка Гэ Сяо и Фан Чжицуй обеспокоенно стояли рядом, связанная Ян Сяо лежала на полу, отчаянно сопротивляясь, а возле нее застыла еще одна бабушка, растерянно сжимая в руках керамический горшок. Заметив вошедшую Фан Хуайе, Фан Чжицуй подошла к ней и тихо спросила:
— Почему ты не легла спать, а пришла сюда?
— Сяо Байтянь увела Сюй Мэнъи и остальных на прогулку. Мне не спалось, и делать было нечего, вот и решила заглянуть. Что здесь произошло?
— За одну ночь она изменилась, причем весьма странным образом.
Фан Чжицуй пришла сюда вместе с бабушкой Гэ Сяо. Когда они с Фан Хуайе тайно наблюдали за процессией в лесу, Ян Сяо была самой яркой и красивой девушкой из всех, и когда благовония упали в пещеру, она вела себя вполне нормально. Но уже через два часа после возвращения и прихода всех остальных, Ян Сяо стала другой. Она уселась перед туалетным столиком, без конца расчесывая волосы, надела традиционный наряд мяо, доставшийся ей от матери, и принялась что-то бормотать себе под нос, а на окружающих стала смотреть с нескрываемым высокомерием.
Когда Фан Чжицуй подошла поближе и прислушалась, то разобрала ее слова: «Через два дня я выхожу замуж за бога. Я — та, кого избрал бог, и я посвящу богу всю свою жизнь». Сразу после этого она попыталась уйти. Когда находившиеся в комнате старшие преградили ей путь, она внезапно впала в бешенство: принялась осыпать их яростными проклятиями и даже замахнулась на них ножом для фруктов. Прошлой ночью один из молодых парней, пытавшихся ее удержать, получил ранение.
Фан Чжицуй никогда прежде не сталкивалась с подобным, как и не видела Пещерного бога, осмелившегося бы заявить о себе столь открыто. Горное божество в Фанцзячуне всячески избегало людей за исключением их самих — непосредственных очевидцев, оно совершенно не желало, чтобы кто-либо знал о его существовании. Будучи истинным божеством-покровителем тех мест, воплощением воли Небес, оно не могло своевольно вторгаться в человеческий мир или использовать свои силы во вред людскому роду, иначе его постигла бы Небесная кара.
К такому выводу об ограничениях, налагаемых на истинных божеств, они пришли путем долгих лет наблюдений, начиная от Фан Цзюаньхуай и заканчивая ими самими. Но даже будь это не истинный бог, он всё равно не мог бы так просто предстать перед людьми. Взять хотя бы храм злого божества, в котором позже укрывалась старая бабушка: оно нуждалось в подношениях, было вынуждено скрываться и не смело даже завести себе табличку с именем или алтарный полог. Что за Пещерный бог мог обладать такой силой, чтобы губить людей средь бела дня?
Фан Чжицуй думала, что это полный абсурд, и именно поэтому она оставалась здесь, наблюдая за происходящим. В этом деле что-то было не так. И с этим божеством, предания о котором ходили в Сянси на протяжении сотен лет, тоже было что-то нечисто.
Однако она никак не могла понять, в чем именно кроется подвох. Бабушка Гэ Сяо и другие тоже не нашли способа остановить приступ безумия Ян Сяо, им пришлось позвать единственного оставшегося в деревне мастера гу, чтобы применить к ней магию, но и это не дало результатов. В итоге ее пришлось связать. Но кто бы мог подумать, что в ней проснется такая нечеловеческая сила! Даже плетеная кровать не выдержала и развалилась. Извиваясь и отчаянно барахтаясь среди обломков, она продолжала сыпать проклятиями:
— Отпустите! Позвольте мне служить Пещерному богу! Теперь я принадлежу ему! Я попаду в обитель небожителей и сама стану божеством вместе с ним! Как вы смеете не пускать меня к моему возлюбленному?!
Ее утонченное лицо исказилось свирепой гримасой, когда Фан Хуайе встретилась с ней взглядом, то невольно отшатнулась от испуга . Ее состояние до боли напоминало поведение человека, которому промыли мозги в какой-нибудь секте. И всё же, прошло всего несколько часов, а она уже свято уверовала в то, что и телом, и душой принадлежит Пещерному богу.
— Вы испробовали все возможные способы? — спросила Фан Хуайе.
Бабушка Гэ яо покачала головой:
— Нет. На самом деле, существуют и более жесткие методы, но мы боимся, что она их не выдержит.
Человеческая выносливость имеет свои пределы. Ян Сяо не росла в окружении ьогов и духов, да и здоровье у нее было не самое крепкое, поэтому более радикальные меры могут попросту свести ее в могилу.
— Тот случай с пещерной девой две тысячи третьего года... почему мне кажется, что он отличается от нынешнего? — Фан Хуайе смутно припоминала, что прошлой ночью бабушка Гэ Сяо упомянула об этом вскользь, не вдаваясь в подробности, и попыталась восстановить картину, — Вы рассказывали, что ваша старшая сестра просто молча сидела в комнате, прихорашиваясь, не плакала и не буянила, и лишь спустя три дня у нее случился приступ? Почему Ян Сяо помутнела рассудком так быстро?
— Не знаю, — ответила на это бабушка Гэ Сяо, — Я сталкивалась с Пещерным богом лишь однажды, и мне неизвестно, всегда ли симптомы пещерных дев проявляются одинаково. У нас не принято вести письменные летописи, все предания в основном передаются из уст в уста или в рисунках. Но, по тем рассказам, что я слышала, прежние девы ничем не отличались от моей сестры. В случае с Ян Сяо всё действительно произошло слишком стремительно.
Произнеся эти слова, она погрузилась в глубокие раздумья.
— А тот пещерный бог, которого вы убили в прошлый раз, тоже было из той же пещеры? — снова спросила Фан Хуайе.
— Да, — ответила бабушка Гэ Сяо, — Предыдущее сгинувшее божество обитало именно в той пещере.
Получив ответ, Фан Хуайе умолкла. Фан Чжицуй, почувствовав, что та что-то поняла, вывела ее на улицу.
— Мне это кажется странным, — вполголоса произнесла Фан Хуайе, когда они встали за стройными стеблями бамбука, — Разве в одной и той же пещере могут зародиться два пещерных бога?
— Даже если могут, вряд ли два божества способны появиться одно за другим за столь короткий срок.
Хотя феномен пещерных дев в Западной Хунани носил зловещий характер, он встречался довольно редко, именно поэтому слава о нем гремела меньше, чем о переносе мертвецов или магии гу. Божества не рождаются так просто. Если бы Пещерные боги появлялись каждые двадцать лет, вся провинция Сянси уже кишела бы злыми духами.
— То есть ты подозреваешь, что в две тысячи третьем году бабушка Гэ Сяо на самом деле не убила пещерного бога, и поэтому он вернулся? — озвучила ее догадку Фан Чжицуй.
— Именно. Как думаешь, такое возможно? — Фан Хуайе с надеждой посмотрела на нее, — Если это так, то для бабушки Гэ Сяо это, получается, старый знакомый?
Фан Чжицуй на мгновение задумалась, и ее лицо вдруг изменилось:
— Если это так, то дело дрянь.
Не успела Фан Хуайе задать недоуменный вопрос, как Фан Чжицуй схватила ее за запястье и быстро повлекла обратно в дом. Внутри стало немного чище: разлетевшуюся в щепки кровать убрали, заменив ее матрасом. Ян Сяо со связанными руками и ногами лежала на нём, а чтобы она не сыпала ругательствами, рот ей заклеили широким черным скотчем. Фан Чжицуй передала догадку Фан Хуайе бабушке Гэ Сяо, и та мгновенно изменилась в лице.
— Что случилось? — окружающие, заметив, как потемнел ее лик, тут же почувствовали неладное.
Бабушка Гэ Сяо взглянула на Фан Чжицуй и тяжело вздохнула.
— В ваших догадках есть зерно истины, — медленно произнесла она, — Но если это правда, и за эти двадцать лет пещерный бог смог восстановиться до нынешнего состояния... значит, он поглотил невообразимое количество жизненных сил.
Обычные божества черпают силы из земли и природной энергии по Небом. Если бы оно восстанавливалось после тяжелых ран естественным путем, окружающая природа неизбежно пострадала бы. Но гора, где обитает пещерный бог, по-прежнему стоит пышной и зеленой. Отсюда напрашивается лишь один вывод: силы для восстановления оно черпало из чего-то другого. Например, из людей. Бабушка Гэ Сяо прикрыла глаза и отдала распоряжение:
— Чжайфан, ступай к людям из комитета и узнай, кто чаще всего поднимался на гору за последние десять с лишним лет.
Женщина по имени Чжайфан, которой на вид было лет тридцать с небольшим, лишь кивнула и вместе с несколькими стоявшими неподалеку девчушками выскочила наружу.
— А вы идите за мной, — она позвала девушек за собой.
Они проследовали за ней на самый край деревни, в здание обрядового зала. Там бабушка Гэ Сяо отыскала ветхий сундучок, внутри которого лежали трость и пожелтевший, выцветший талисман.
— Что это? — спросила Фан Хуайе.
— Это вещи, которыми моя мать когда-то убила Пещерного бога, — ответила бабушка Гэ Сяо, — Я должна убедиться, действительно ли он вернулся. Надеюсь, вы пойдете со мной.
Девушки не стали отказываться. Однако, чтобы поддерживать связь и избежать повторения ситуации со случившейся ранее полной пропажей сигнала, Фан Чжицуй оставила спутниковый телефон и рацию в комнате, где остальные ухаживали за Ян Сяо. Уладив все приготовления, они втроем отправились в горы.
На этот раз путь занял меньше времени, чем прошлым вечером: видимость в лесу была гораздо лучше, и не приходилось постоянно смотреть под ноги. Несмотря на преклонный возраст, бабушка Гэ Сяо передвигалась быстро и уверенно, и уже через полчаса они были в глубине гор.
Держа в руках трость и желтый талисман, она первым делом бросила его в пещеру, а затем вонзила трость глубоко в землю. Она затрясла ритуальным колокольчиком мяо, и его звонкая трель понеслась по горам. В ушах всех троих снова раздалось то же песнопение, что и прошлой ночью, но на этот раз оно звучало еще более пронзительно и скорбно.
Спутниковый телефон издал короткий писк. Фан Чжицуй ответила на вызов и включила громкую связь, однако в динамике раздались лишь треск и помехи, разобрать слова было почти невозможно, но на том конце провода явственно ощущался полнейший хаос.
— ...сбежала... Ян Сяо внезапно взбесилась... не удержать...
Это были единственные обрывки фраз, которые им удалось разобрать. Фан Хуайе включила рацию, но оттуда не донеслось ни звука.
Бабушка Гэ Сяо не разбиралась в подобной технике, поэтому просто спрятала руки в рукава и, присев у входа в пещеру, тихо вздохнула:
— У пещерного бога нет плоти, он способен добывать силы только путем манипулирования людьми. Оно отозвалось на талисман и трость, но не может нанести нам прямой удар, оно способно лишь одурманивать разум. Поняв, что нас троих ему не подчинить, ему ничего не остается, кроме как заставить свою пещерную деву прийти к нему на выручку.
Вот почему Ян Сяо на том конце внезапно впала в безумие и устремилась в горы.
— Теперь всё подтвердилось? — повернувшись к ней, спросила Фан Чжицуй.
Бабушка Гэ Сяо кивнула. В ее потемневших глазах мелькнула жестокая непреклонность:
— Да, это именно он. Этот желтый талисман предназначен для того, чтобы навредить ему. Его нарисовала не моя мать, а ее подруга. Тогда она нарисовала их очень много, но остался только этот, уже использованный. В нем не осталось великой силы, чтобы причинить вред другим пещерным божествам, для них это все равно что щекотка, но изначально он создавался именно против старого пещерного бога, так что заставить его снова почувствовать боль он еще способен.
Реакция Ян Сяо говорила сама за себя: Пещерный бог получил урон и отчаянно нуждался в своей последовательнице, чтобы та вызволила его. За их спинами раздались панические, сумбурные шаги, появилась Ян Сяо, и спотыкаясь и пронзительно крича, она побежала к ним, сбивчиво бормоча что-то на языке мяо. Вслед за ней, задыхаясь от бега, неслись сиделки, но никак не могли ее догнать.
Бабушка Гэ Сяо холодно наблюдала за тем, как девушка с озверевшим лицом мчится на нее с ножом для фруктов в руке. Выдернув воткнутую в землю трость, она, едва та с занесенным ножом подскочила ближе, внезапно опустила трость ей на голову. Удар был совсем не сильным, однако Ян Сяо вся замерла, и даже взгляд стал отсутствующим.
Девушки мгновенно воспользовались замешательством и сбили ее с ног, прижав к земле. Девушка даже не стала сопротивляться. Подоспевшие наконец сиделки сменили их и крепко-накрепко связали буйную. Ян Сяо же, казалось, вовсе забыла, где находится. С исступленным взглядом она уставилась на пещеру, ее губы шевелились, будто напевая какую-то песню.
Никто из стоящих вокруг ничего не слышал, но девушки различили этот звук — это был точно такой же мотив, с каким пел пещерный бог: пронзительный и исполненный глубокой скорби. Ян Сяо извивалась, пытаясь податься вперед, но ее держали мертвой хваткой. В конце концов она затихла и лишь тихонько напевала, пока ее не унесли. Бабушка Гэ Сяо подняла голову к небу, проглядывавшему сквозь густые кроны деревьев, и медленно произнесла: